После вчерашнего столкновения со стражем правопорядка – та женщина-полицейский оказалась вовсе не людоедом и, пока Холли проливала слезы, глядя на разлетевшуюся вдребезги дверь магазина, все же неким образом ухитрилась удалить свою заявку на штраф, – Холли решила, что лучше пойдет в магазин пешком. Поскольку погода по-прежнему была непредсказуемой, она отыскала в домике зонт на тот случай, если уж совсем польет, но, как оказалось, зря беспокоилась. Субботнее утро сменилось отличным деньком – по крайней мере, в смысле погоды это был самый лучший день с момента ее приезда в Боуртон. Лазурное небо улучшало настроение, хотя она и так с самого утра была настроена весьма оптимистично.

Когда вчера вечером она вернулась в коттедж, то обнаружила на крыльце три огромные сумки с одеждой и записку от Кэролайн, в которой говорилось, что все эти вещи она собиралась отправить на благотворительный базар, но пусть все же Холли, если захочет, сама посмотрит, не пригодится ли ей что-нибудь? Холли быстро все пересмотрела и обнаружила, что почти вся одежда примерно ее размера, а мода никогда слишком много для нее не значила; она всегда предпочитала вещи не слишком вызывающие, да здесь, собственно, таких и не было. Затем, порывшись в интернете, Холли выяснила, что система видеонаблюдения, которую можно будет подключить к ее мобильному телефону, обойдется ей всего в тридцать фунтов, то есть даже дешевле, чем рекламируемые «две-камеры-по-цене-одной».

Открывая магазин, она заметила, как быстро заполняются парковочные площадки, и уже к десяти утра у нее в кассе набралось больше денег, чем за всю предыдущую неделю.

– У вас еще есть лимонный шербет? – громко спросил у нее от двери какой-то мужчина.

– Боюсь, шербет закончился. Если вы зайдете в понедельник после полудня, мне его уже должны будут привезти.

– А «розовые креветки» без глютена есть? – спросил кто-то еще.

– Насчет этого я не уверена. – Холли пыталась сосредоточиться, взвешивая уже выбранные сласти, лежавшие перед ней на прилавке, и одновременно отвечая на сыпавшиеся со всех сторон вопросы.

– Возьму-ка я, пожалуй, двести граммов ваших клубничных медалек. Нет, давайте уж сразу триста.

У нее уже и плечи начинали ныть от усталости, а она все продолжала и продолжала взвешивать на больших бронзовых весах всевозможные конфеты.

– Много покупателей? – посочувствовала ей следующая клиентка.

– Да, действительно многовато. Но я не жалуюсь.

– Ну, еще бы! У вас такой чудесный магазинчик.

– Спасибо.

– Знаете, я приезжала сюда на свой медовый месяц. Тридцать три года назад. Это все равно, что сделать шаг в прошлое.

Холли улыбнулась. Именно об этом она и мечтала, когда решила стать хозяйкой кондитерского магазина.

Когда дама, которая тридцать три года назад провела свой медовый месяц в Боуртоне, собрала все свои покупки и двинулась прочь от кассы, на ее месте тут же появился другой покупатель – в руках он держал целый пучок леденцовых «камней», а к груди прижимал банку с белыми сахарными мышками, нужное количество которых Холли еще нужно было извлечь и взвесить. Затем какая-то женщина купила ириски с молоточками на обертке, целый набор зверюшек из марципана и полкило разнообразных кисленьких карамелек. Холли одной рукой взвешивала, а второй набирала сумму на кассовом счетчике, думая при этом, что ей бы очень даже пригодились не одна, а три дополнительных руки – чтобы складывать купленные конфеты в пакеты, брать у покупателя деньги и возвращать сдачу. С полок сметали все подряд. Как, черт возьми, Мод ухитрялась в преклонном возрасте справляться с таким наплывом покупателей? Холли вся взмокла. В Лондоне она никогда так не потела – даже во время пробежек с дополнительной нагрузкой. Стоило ей подумать, что вот наконец наступило временное затишье, и покупатели снова начинали валить валом.

Близилось время ланча. Холли взвешивала пакет фруктового мармелада какому-то мужчине в ковбойке, когда заметила несколько необычную клиентку. Людей в магазине было по-прежнему полно, и они, вытягивая шею, высматривали, какие еще вкусности хранятся на верхних полках. Впрочем, пока что все вполне помещались внутри, хотя раньше бывало, что у крыльца выстраивалась небольшая очередь. За стоявшей у прилавка женщиной с детской прогулочной коляской и еще одной, с громоздкой плетеной корзиной, Холли заметила одинокую девочку в драных черных джинсах и в надвинутой на глаза бейсболке. Уже одно это выглядело довольно подозрительно, так мало того: через плечо у девчонки висела здоровенная и очень знакомая Холли сумка. Сама девочка, может, была и не в школьной форме, зато эту сумку Холли узнала мгновенно. Точно такая же, грязно-серая с темно-красной эмблемой была и у нее, когда она училась в местной школе – похоже, с тех пор ничего не изменилось. Она все более пристально посматривала на девочку и вскоре заметила, как та расстегивает на сумке молнию.

– Даже не думай! На этот раз тебе это с рук не сойдет, – пробормотала Холли и, повернувшись к покупателю фруктового мармелада, извинилась: – Простите, сэр, одну минутку подождите, пожалуйста.

– А как же мой мармелад?

– Я вас не задержу.

Но выбраться из-за прилавка оказалось не так просто. Женщина с детской коляской перегородила проход, а ругаться с покупателями Холли не хотелось, да ей это и не было свойственно. Однако она была решительно настроена не допустить больше кражи ни одной конфеты, ни одного шоколадного ежика. Особенно теперь, когда ей вот-вот должны были поставить эти чертовы видеокамеры.

– Извините… Позвольте, я тут протиснусь… Могу я… Не могли бы вы всего лишь… – Между тем с улицы в магазин просочились еще полдюжины покупателей и каким-то образом ухитрились там поместиться.

– Могу я наконец расплатиться за свой мармелад? – крикнул нетерпеливый мужчина. – Я так на автобус опоздаю.

– Одну секунду, сэр. Я сейчас вернусь.

Сердце у нее бешено билось. Нет уж, на этот раз она никому из этих воришек не позволит удрать с украденным! Да и людей в магазине слишком много. Во всяком случае, свидетели у нее найдутся, а кто-то, возможно, заблокирует выход из магазина. Медленно приближаясь к цели, она продолжала сыпать извинениями, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от предполагаемой воровки. Серая сумка была уже открыта, и, что было гораздо хуже, девчонка явно направлялась к лестнице, ведущей в кладовую. Наверное, она знает, что именно там хранится товар. Неужели у нее хватит наглости действительно туда забраться?

Кто-то снова преградил Холли путь, но это уже не имело значения. Она мгновенно вытянула руку, просунув ее между двумя какими-то женщинами, и схватила девицу за свисавшую с плеча сумку.

– Ха! – воскликнула она и подняла сумку повыше над головой.

«Карма сегодня явно на моей стороне», – с удовольствием решила она.

– Эй, вы что! – Девчонка резко обернулась, яростно сверкая глазами из-под толстого слоя черной подводки. – Какого черта вы хватаете мою сумку?

– Какого черта? – горько усмехнулась Холли. – А такого, что на этот раз ты попалась!

– Что?

– Я знаю, в какую игру вы играете – ты и твои подружки. Может, раньше вам это сходило с рук, но теперь не на ту напали. И сейчас, если я найду в твоей сумке хотя бы одну сахарную мышку… – и Холли, словно желая подчеркнуть свои слова, с силой встряхнула сумку, – я сразу же зову полицию.

В магазине воцарилась полная тишина, и только младенец в прогулочной коляске вдруг расплакался. Примолк даже тот мужчина у кассы со своим фруктовым мармеладом. Взгляды всех были прикованы к Холли и девчонке с серой сумкой.

– Отдайте мою сумку!

– Только после того, как приглашу полицию.

– А полиция-то зачем?

– А нечего воровством заниматься.

– Я ничего у вас не украла!

– Да? А вот мы сейчас и посмотрим.

– Вы с ума сошли! Да я вас к ответственности привлеку за оскорбление действием!

Холли презрительно фыркнула. Эта девчонка явно была не из той компании, что на прошлой неделе обчистила в кондитерской полки с дорогим шоколадом. Даже при немыслимом количестве краски на веках и ресницах и более чем щедром применении темно-красной помады ей никак нельзя было дать больше шестнадцати. Волосы у нее были выкрашены в черный цвет, но спереди сияло несколько ярко-розовых прядей, и она непрерывно жевала жвачку, словно в американском фильме из жизни старшеклассников.

– Ты собиралась подняться по лестнице, – обвиняющим тоном сказала Холли.

– Естественно, собиралась.

– Ага, значит, это ты признаешь? Что ты собиралась украсть?

– Украсть? – Девушка тряхнула головой и нахмурилась. – Извините, но кто, черт побери, вы такая?

– Кто я такая?!

Холли с трудом подавила желание схватить девицу за воротник и выволочь из магазина на улицу. Она отнюдь не заблуждалась насчет того, что подростки в последнее время становятся все более наглыми, но поведение этой юной особы не лезло ни в какие ворота.

– Кто я такая?! – повторила она, на шаг приблизившись к девочке. – Я хозяйка этого магазина. Это моя кондитерская. И конфеты, которые ты собиралась украсть, тоже мои.

И тут выражение лица у девчонки полностью переменилось. Бешеный гнев вдруг сменился смущением и откровенным изумлением. Она даже рот невольно приоткрыла. Вот и хорошо, подумала Холли. Значит, ты все-таки поняла, что попалась с поличным!

– Значит, она все это всерьез говорила? Не может быть! Я была уверена, что она шутит. – Холли показалось, что девочка даже слегка пошатнулась и была вынуждена ухватиться за деревянные перила лестницы, чтобы удержаться на ногах. – Оказывается, Мод не шутила… Я знаю, она мне звонила и что-то такое говорила, но это бывало и раньше. Вот я и подумала… подумала…

Она все еще недоверчиво качала головой, и покупатели – почти все они выглядели теперь столь же смущенными, как и сама Холли, – уже начали перешептываться.

– Я не сомневаюсь, что многим из нас не терпится узнать, чем закончится это представление, но все же, пожалуйста, постарайтесь приступить к развязке как можно скорее! – это снова был тот мужчина с фруктовым мармеладом. – Я ведь уже говорил, что мне нужно на автобус.

– Одну секунду, сэр, – в очередной раз сказала Холли, но как-то невероятно тихо, почти шепотом. У нее было такое ощущение, словно перед ней какой-то крошечный пазл, но для его завершения ей не хватает внушительного количества элементов. Она снова посмотрела на девушку, потом на ее сумку. Ничего удивительного, что ей известно имя Мод. Оно известно практически всем местным жителям. Ведь эта кондитерская давно стала общественным центром.

– А как насчет твоей сумки? – спросила Холли.

– А что насчет моей сумки?

– Я же видела, как ты открыла свою сумку! И наверняка собиралась что-то в нее положить!

– Наоборот, я собиралась кое-что из нее вынуть, – не моргнув глазом парировала девица.

– Что именно? – еще более строго спросила Холли. – Что ты собиралась из нее вынуть?

– Может, вы лучше сами посмотрите?

– Уф-ф! – яростно фыркнул любитель фруктового мармелада. – Нет, это, наконец, просто смешно! Ноги моей больше в этом заведении не будет.

Холли отчаянно хотелось иметь постоянных покупателей, но этого мужчину она даже не попыталась задержать. И она, и все остальные собравшиеся в магазине люди стояли неподвижно, словно ожидая, что девчонка вытащит из рукава какой-нибудь фокус. В том, что это будет именно фокус, никто, похоже, не сомневался.

– Ну что же вы? Давайте, смотрите! – И девчонка указала на сумку, которую Холли держала в руках. – Кушайте на здоровье!

Холли сглотнула застрявший в горле комок и рывком раскрыла сумку, чтобы увидеть все ее содержимое. Но содержимого оказалось немного. На самом деле ей сперва вообще показалось, что в сумке ничего нет. Потом, наклонившись, она разглядела на дне аккуратный маленький сверток.

– Вытаскивайте, вытаскивайте, – потребовала девушка, – только постарайтесь не мять и не пачкать. Мод всегда требовала особой аккуратности.

Теперь у Холли дрожали руки, когда она, нащупав в сумке мягкую ткань, почти сразу догадалась, что это такое. В этом ей помогла тонкая линия плотной строчки, благодаря которой фартук держал форму, даже если приходилось весь день бегать за товаром вверх-вниз по лестнице. Она еще немного помедлила и все же вытащила фартук из сумки, развернула его и показала всем вышитую на нагрудном кармане надпись – чтобы все стало окончательно ясно.

А вышито там было название магазина «Только еще одну штучку».

– Так ты здесь работаешь?