И через минуту после того, как эта покупательница вышла из магазина, Холли перевернула табличку на двери на «Закрыто» и бросилась наверх, чтобы отыскать в кладовой ту самую школьную доску. К счастью, кладовая имела примерно те же размеры, что и каморка Гарри Поттера под лестницей, и мест, где можно что-то спрятать, там было не так много. С минуту она ползала на четвереньках, но в итоге ей все же удалось извлечь из-под шкафа эту доску вместе с клубами пыли и паутины. Разумеется, она здорово перепачкалась, однако вся грязь мира не способна была затмить сиявшую у нее на лице счастливую улыбку. Какая же это все-таки замечательная идея!

Мокрой тряпкой она дочиста протерла доску и, отыскав в одном из ящиков кассы кусочек мела, принялась за работу. И работа у нее спорилась. Что и говорить – рисовать веселые картинки было куда приятней, чем целый день печатать цифры и сохранять их в памяти компьютера.

А какие тайные воспоминания ждут вас внутри! – Она полюбовалась написанным. Каллиграфия, конечно, оставляла желать лучшего, но буквы четкие и читаются легко, а промежутки между словами почти одинаковые. Даже если написанное привлечет внимание всего лишь одного клиента, это окупит все ее усилия. Теперь Холли принялась рисовать сласти. Когда-то, еще в колледже, ей хотелось изучать изобразительное искусство и учиться рисовать, но смелости у нее не хватило: слишком много рисков было связано с этой профессией. Она не раз видела, как увольняли ее отца – по сокращению штатов, а не из-за какой-то допущенной им оплошности, – причем с такой работы, которую он был способен выполнять более чем квалифицированно. И Холли поступила разумно, выбрав вполне надежную профессию, а затем получив постоянную работу, которая все эти годы обеспечивала ей неплохой доход и полную безопасность. Она понимала, что попытки зарабатывать на жизнь в качестве художника принесут ей лишь постоянную тревогу за будущее. Что, кстати, очень даже похоже на ту ситуацию, в которой она теперь оказалась. Ох… Мысль о будущем заставила ее судорожно сглотнуть. И все же занятие рисованием явно оказывало на нее терапевтическое воздействие. И потом, напомнила она себе, эта кондитерская большую часть долгой жизни Мод и Агнес приносила им вполне стабильный доход, обеспечивая их всем необходимым. Почему же у нее, Холли, должно быть иначе?

После нескольких неудачных попыток ей все же удалось изобразить нечто такое, чем она осталась вполне довольна. Она повесила доску снаружи, рядом с витриной, и то ли просто так совпало, то ли ее рисунки и призывы имели успех, но вскоре покупатели стали заходить в магазин буквально один за другим.

К середине дня Холли успела обслужить более дюжины клиентов, включая молодого отца с тройняшками в огромной коляске и довольно странную женщину, которая непрерывно разговаривала по телефону и, похоже, присутствия Холли даже не заметила, выставив на прилавок один за другим полдюжины стеклянных сосудов с конфетами, а потом попросту положив рядом двадцатифунтовую банкноту. Не очень-то вежливо, конечно, но Холли решила не обращать внимания. На данном этапе жизни она не могла себе позволить обижаться на клиентов.

И потом, она уже реально приступила к воплощению своего списка необходимых дел. Она не только успела обслужить изрядное количество покупателей, но и отыскала среди записей Мод адреса и телефоны постоянных поставщиков и даже начала составлять правильную опись того, что имеется в наличии, и того, что необходимо заказать. (Занимаясь подобной инвентаризацией, Холли даже чуточку загрустила по своему компьютеру, оставшемуся в Лондоне. Впрочем, когда все наладится, решила она, можно будет специально для магазинных дел раздобыть маленький лэптоп.) Как ни странно, ей все же удалось отыскать возле одного из окон такое местечко, где ее мобильник оказался вполне способен грузить видео с видеохостинга. Вот это было действительно кстати! Она уже собралась посмотреть первый урок из серии «Сделай сам», как самостоятельно поменять дверную ручку и замок, но тут в магазин вбежали двое малышей.

– Я хочу сахарную мышку!

– А я сахарные бутылочки с колой!

– Никаких «я хочу»! Не годится так говорить, – тут же раздался взрослый голос, но дети не умолкали.

– И еще нужно купить шоколадную мышку! Бабушка просила купить ей шоколадную мышку!

– Нет, не шоколадную! Она сахарную просила!

– Нет, шоколадную! Она сахарные не любит. Говорит, что ей веревочку трудно жевать.

– Веревочки же не едят, глупня!

– Так, довольно. Вы оба, ведите себя как следует. И уж позвольте мне самой купить то, что просила бабушка, а сами можете пока что-нибудь себе выбрать.

Мать ребятишек с трудом поднялась на крыльцо магазина; руки ей оттягивали две тяжелые сумки с покупками, а к груди был привязан третий, крепко спавший ребенок.

– И не вздумайте тут все переворошить, – предупредила она неугомонных малышей. – Можно только слегка прикасаться к тому, что вы хотите купить.

Холли мимолетно улыбнулась, вспомнив, что не далее как сегодня утром ей пришлось спасать одного маленького мальчика, пытавшегося засунуть леденец на палочке себе в ухо, причем широким концом, пока его родители, ничего не замечая, о чем-то разговаривали. Ну что ж, приятно видеть, что не все родители таковы.

Эта мать, например, явно все замечала и уже одним этим понравилась Холли. Подойдя к прилавку, женщина поздоровалась и спросила:

– А у вас еще есть такие, как раньше, шоколадные… Боже мой! Знакомые все лица! Это ты, Холли? Холли Берри?

Холли вздрогнула.

– Простите, мы знакомы?

– Ты что! Это же я, Кэролайн!

От изумления Холли вытаращила глаза.

– Не может быть! Кэролайн Стаббз?

– Вообще-то, официально я уже не Стаббз, но это действительно я! Ух ты, вот здорово! Как у тебя дела? И что ты здесь делаешь? Тимоти, если ты выберешь именно эти, я заставлю тебя их съесть все до одной. Помнишь, что было в тот раз, когда ты стащил у дедушки одну из его любимых лакричных торпед?

Тимоти, явно уверенный, что у матери глаза на затылке, тут же убрал ручонку за спину и обратил внимание на куда более подходящие для ребенка лакомства.

– Немедленно расскажи мне все! – тут же потребовала Кэролайн, сгорая от любопытства и словно забыв о своих сверхспособностях, которые только что продемонстрировала. – Как? Когда? Почему? Господи, вот уж никогда не думала, что снова тебя здесь увижу.

– Ох, это долгая история, – ответила Холли. Она и сама была поражена тем, какую радость испытала при появлении старой школьной подруги. – А ты как здесь оказалась? Я думала, ты тоже давно отсюда уехала.

– Я и уехала. Но потом вернулась. По-моему, мы просто не можем слишком долго жить вдали от родных мест. Нет, правда. Кстати, сколько лет мы не виделись?

Холли только присвистнула, вспоминая то последнее лето, лето прощаний, перед ее отъездом в университет. Тогда она совершенно не планировала возвращаться в Боуртон.

– Я помню ту вечеринку, – сказала она, и воспоминания буквально захлестнули ее, – в каком-то амбаре по дороге в Стоу. А ты помнишь? Ее устроил тот странный парень из нашей школы, что был на год нас старше. Как же его звали? Майкл, Мик…

– Майкл Дантон, – подсказала Кэролайн.

– Да, конечно, именно так. Майкл Дантон. У него еще взгляд был такой ленивый, и от этого он был похож то ли на ящерицу, то ли на змею. Интересно, что с ним случилось?

– Вообще-то, именно за него я и вышла замуж.

– Ох, нет! Извини, пожалуйста! Мне так жаль… Нет, конечно, мне жаль не из-за того, что ты за него замуж вышла, а из-за того, что я так плохо о нем сказала. Я уверена, что сам он вовсе не был таким уж противным, просто взгляд у него показался мне похожим… – Холли умолкла, чувствуя, что лицо ее заливает жаркий румянец. – Да из него наверняка просто замечательный муж получился!

– Да, вполне приличный. И он стал куда меньше похож на ящера с тех пор, как офтальмолог исправил ему веки. Да ты посмотри сама. – И Кэролайн указала на детей. – Я уверена, что Майкл тоже будет страшно рад тебя видеть. Ты непременно должна прийти к нам на обед. Ты в деревне живешь?

– В данный момент да.

– Отлично! Тогда давай назначим день. Тебе когда удобно? А у тебя муж есть? Или парень?

Холли невольно поперхнулась, закашлялась, потом сказала:

– Ну, до недавнего времени я, сама о том не ведая, пребывала в неких полиаморных отношениях с одним человеком, которого несколько лет считала своим женихом…

У Кэролайн на переносице пролегла суровая морщинка.

– Ох, нет! Это ужасно. Но ты не волнуйся, всем нам это хорошо знакомо. – И она, мгновенно сменив тон и войдя в роль строгой матери, потребовала, даже не оглянувшись: – Джессика Дантон! Ты явно не слишком хорошо успеваешь по математике, если полагаешь, что за всю эту кучу я заплачу только два фунта. Немедленно положи что-нибудь обратно.

Кэролайн осуждающе покачала головой, пожала плечами и как ни в чем не бывало продолжила разговор с Холли.

– Нет, серьезно, это же просто фантастика! Слушай, дай мне свой номер, вот прямо сама его на моем телефоне набери. Честно говоря, с тех пор, как у меня появились эти ребята, то есть в последние семь лет, я постоянно общаюсь исключительно с любвеобильными мамочками, которые способны говорить только о том, как мало нам удается поспать и у кого из детей был самый длительный запор.

– Что за ужасные вещи ты говоришь!

– Но это правда. Впрочем, темы «Иметь или не иметь детей?» мы никогда не касаемся. С этим все нормально. Просто немного раздражают постоянные разговоры о детях и больше ни о чем. А у тебя дети есть?

– Не-ет… – Холли слегка растянула это коротенькое слово, и оно прозвучало немного печально.

– Отлично, значит, вечером можно немного выпить. Пожалуйста, ну пожалуйста! Давай сегодня выпьем, а?

– С удовольствием.

– Только прямо сегодня вечером, ладно?

Взгляд у Кэролайн был такой умоляющий, а их неожиданная встреча после стольких лет была настолько удивительной, что Холли поняла: сказать «нет» нельзя ни в коем случае.

– Хорошо, скажи мне свой номер телефона, и я отправлю тебе эсэмэску с адресом, – сказала она.

Кэролайн просияла:

– Замечательно!

* * *

Холли вдруг почувствовала себя жадиной. Но, обследовав винный отдел местного кооперативного магазина и потратив немалую сумму в четыре фунта семьдесят пять центов, неожиданно решила, что это трата вполне оправданная, особенно если сравнить ее со вчерашним пусканием пыли в глаза и совершенно неуместным использованием кредитной карты, которую она обычно приберегала для непредвиденных случаев. А потому она решила заодно прихватить пару пакетов овощей, продававшихся со скидкой.

После роскошного ужина с Джайлсом и бесконечного мелькания сластей, которые она весь день предлагала покупателям, вкусный душистый овощной суп оказался именно тем, что нужно. Оставив его потихоньку доходить на полке в камине, Холли, поджидая Кэролайн, продолжала заниматься всякими делами. В том числе успела подписаться на интернет для магазина и посмотреть множество видео о том, как самостоятельно сменить дверные ручки и замки.

И чем больше видео она смотрела, тем становилось яснее, что тот слесарь пытался ее одурачить. Наверно, услышав по телефону неуверенный, да еще и женский голос, решил, что она совсем молоденькая и неопытная. Вот и собрался ободрать ее как липку, называя совершенно немыслимые расценки. Но не на ту нарвался! Судя по тому, что она успела увидеть, замена замка не должна была вызвать особых затруднений. Хотя кое о чем следовало позаботиться заранее; например, убедиться, что отверстие в двери соответствует размерам нового замка и наоборот, а затем непременно проверить, что ручка закреплена с обеих сторон, прежде чем опробовать сам замок; но упустить из виду подобные вещи мог только полный дурак. И Холли решила, что завтра первым делом отправится в хозяйственный магазин, и, если все остальное сложится, как она рассчитывает, у нее уже к обеду в двери будет новый замок.

* * *

– Поверить не могу, что ты снова здесь! Как же давно мы не виделись!

Кэролайн прибыла, вооружившись бутылкой вина и большим пакетом жаренной в масле картошки; вино и чипсы они водрузили на кофейный столик в маленькой гостиной Мод.

– Честно говоря, я не думала, что ты вернешься.

– Да и я этого не планировала.

– Ну, ясно. Ты еще долго жить собираешься жить в этом домишке?

– Не знаю. Мод говорит, что он уже выставлен на продажу, но пока никаких предложений не поступало. И все же, насколько я понимаю, надо бы, наверное, уже начинать поиски другого жилья, причем прямо сейчас, а то мало ли что.

Поднеся к губам бокал с вином, Кэролайн как-то неопределенно наморщила нос и, пожав плечами, сказала:

– Так она, может, еще сто лет будет этот дом продавать. Когда мы сами в последний раз продавали дом, то выехали оттуда через полгода.

– Как хорошо, что ты меня предупредила, – кивнула Холли.

Слова лились у обеих с удивительной легкостью, чего трудно было ожидать после столь долгой разлуки. Разговор – после краткого анатомического разбора несчастной любовной истории Холли – шел в основном о том, чем они занимались и чего достигли за минувшие десять лет. Холли, например, узнала, что Кэролайн два года проработала горничной, а потом лыжным инструктором в альпийском шале, но вскоре, восстановив через соцсети связь с Майклом, вышла за него замуж. После свадьбы они постоянно жили в Боуртоне, и, судя по всему, это их абсолютно устраивало.

– Понимаешь, все то, что так нас бесило, когда мы были подростками, – ну, то, что рядом нет ни одного большого города, одни деревни, – теперь нравится нам больше всего. Никогда и никуда не нужно торопиться. Жизнь протекает в своем естественном ритме. И потом, здесь очень хорошо растить детей. Ну, тебе-то еще ни к чему об этом беспокоиться, – поспешила прибавить Кэролайн.

– Надеюсь, период спокойствия продлится не слишком долго, – заметила Холли.

И впервые за весь вечер между ними возникло нечто вроде мимолетного напряжения, но Кэролайн, к счастью, тут же его разогнала, спросив:

– А что ты решила насчет этого магазина? У тебя уже есть конкретные планы?

И хотя вопрос этот, заданный как бы мимоходом, развернутого ответа вовсе не требовал, Холли все же неожиданно разволновалась, подумав о том, что ей предстоит, и с воодушевлением ответила:

– А знаешь, такие планы у меня действительно имеются!