Четыреста фунтов! С ума сойти! Целых четыреста фунтов! В холодном свете утра, после растворимого, хоть и крепко заваренного, кофе, думать об этой сумме было невыносимо. Она, правда, заплатила только половину, но это все равно означало полных две сотни, больше, чем она обычно тратила на еду в месяц. Еще и вместе с одеждой, пожалуй. Там, в ресторане, ей на мгновение показалось, что это ошибка, что обед на двоих никак не может столько стоить. Однако сумма была четко написана черным по белому. Два пробных меню по сотне фунтов каждое и две перемены вин еще по сотне на человека.

Но этого было мало. Раз уж они договорились разделить счет пополам, Холли чувствовала себя обязанной разделить пополам и чаевые – Джайлс сказал, что обычно оставляет десять процентов от счета. Плюс такси, которое стоило еще пятьдесят фунтов. То есть приятно проведенный вечер обошелся ей в двести сорок пять фунтов! Вдобавок не далее, как вчера, она заплатила за поганый номер в «Семи гончих» сто двадцать фунтов.

Холодильник так и остался пустым, а имевшийся в наличии запас одежды оставлял желать лучшего. Рано или поздно, понимала Холли, придется все-таки подумать, как забрать те вещи, которые остались у нее в Лондоне, но в данный момент она соображала чрезвычайно плохо, голова раскалывалась от похмелья, так что с решением этого вопроса придется подождать. А вот магазин ждать не может.

Поскольку головная боль все усиливалась, да и поврежденной щиколотке нужно было дать отдых – нога, правда, почти не болела, видимо, подействовало избыточное количество анальгетиков, которые Холли приняла, борясь с похмельем, – она на этот раз решила поехать в деревню на машине. Это, конечно, проявление лени, да и с точки зрения местных жителей подобное поведение выглядит вызывающим, однако впредь она отнюдь не собиралась регулярно пользоваться здесь машиной; кроме того, она прекрасно знала, какое это хлопотное дело – припарковаться в центре Боуртона. Сегодня ей, к счастью, повезло: она сумела втиснуться на какой-то пятачок прямо напротив своего магазина. Однако стоило ей взглянуть на входную дверь, и градус ее оптимизма резко упал.

Холли в очередной раз пришлось выдержать настоящее сражение с упрямым замком, который никак не хотел открываться. Затем выяснилось, что решить возникшую проблему на месте нет никакой возможности, поскольку в магазине нет ни мобильной связи, ни интернета. Правда, наземная телефонная линия там была, но толку от нее не было никакого, и, чтобы дозвониться по мобильному до мастера по замкам, Холли пришлось выйти из магазина, поймать на улице сигнал, затем войти в интернет и отыскать там нужный номер. Это ей удалось не сразу, и, как назло, стоило ей выйти, как в магазине появлялся покупатель. Лишь в начале двенадцатого, то есть через два часа после того, как ей удалось отпереть замок, она отыскала нужный номер, но звонить пришлось по старому телефону, и она сняла трубку.

– Добрый день, это слесарная мастерская «Котсуолд Локсмитс?»

– Да! Чем я могу вам помочь?

– Мне нужно починить старый замок или поставить новый. В двери магазина. Не уверена, что в последнее время старым замком кто-то занимался. Меня он очень беспокоит, если честно. Похоже, он в любой момент может развалиться.

– То есть мы оформляем срочный вызов, так?

– Хм… – Холли глянула в сторону двери – металлическая ручка уже висела под каким-то странным углом – и сказала: – Ну, в общем, чем скорее вы прибудете, тем лучше.

– Я сегодня с утра занят, но после полудня вполне смогу до вас добраться. Это вас устроит?

– Вполне. – Вряд ли она куда-то собирается. Холли уже хотела назвать слесарю адрес, но тут вспомнила о практически пустой магазинной кассе и о вчерашнем, совершенно неприличном чеке за обед. – Вы не могли бы хоть приблизительно назвать мне сумму, которую потребуется уплатить? – спросила она.

Он так звонко причмокнул, что в телефонной трубке еще долго звучало эхо.

– Ну, сперва надо на замок взглянуть. Магазинная дверь, вы говорите? Старая?

– Да, определенно.

– Возможно, заменить придется.

Оптимизм Холли поблек еще сильнее. Слесарь был прав.

– Да, наверное.

– В таком случае придется учитывать и услуги специалиста по установке. Значит, приготовьтесь к тому, что замок и дверные ручки обойдутся в сто двадцать фунтов, а за срочный вызов полагается еще шестьдесят.

На подсчеты Холли потребовалось меньше секунды.

– Сто восемьдесят фунтов?

– Да, примерно так.

– И только за вызов шестьдесят фунтов?

– Это срочный вызов.

– Ну, не такой уж срочный, если вы сможете приехать только во второй половине дня. Вы ведь так сказали?

– Если это не срочный вызов, тогда я смогу записать вас только на следующую неделю. После уик-энда. Вас понедельник устроит? Тогда за вызов всего пятнадцать фунтов – если, конечно, вы готовы ждать.

Сердце Холли билось все быстрей и быстрей, поскольку соображать приходилось мгновенно. Вчера вечером она впервые за несколько лет была вынуждена воспользоваться кредиткой. А еще ей нужно установить систему видеонаблюдения. Пора заказывать новые поставки и оплачивать счета за коммунальные услуги. От мыслей о неотвратимо растущих расходах в горле у нее возник колючий комок, и она с трудом вымолвила:

– Ладно, не беспокойтесь. Я сама со всем разберусь.

– Разберетесь? Ну, еще бы! – В трубке насмешливо хрюкнули. – И как же вы намерены разбираться? Посмотреть видео и все сделать самостоятельно? – Слесарь засмеялся.

– Что я намерена делать, вас совершенно не касается! – почти грубо ответила Холли, хотя обычно подобный тон приберегала для звонящих наобум рекламных агентов.

– Да ради бога! Только учтите на всякий случай: если вам срочно понадобится мастер после шести или в выходные, это будет стоить уже сотню. Жду вашего звонка. – Он снова засмеялся, и его смех все еще звучал у нее в ушах, когда она с грохотом швырнула телефонную трубку.

Она была очень сердита. И не только потому, что у кого-то хватает совести требовать шестьдесят фунтов за простой вызов, за просьбу прийти и сделать свою работу, но и из-за того откровенно снисходительного тона, каким этот тип с ней разговаривал. Откуда он знает, может, она первоклассный инженер-механик? Ну, допустим, никакой она не инженер, но ведь дело-то не в этом. В конце концов, поменять замок – не такая уж сложная работа, вряд ли соотносимая с задачами, скажем, ракетостроения. Холли приоткрыла дверь, чтобы мобильник принял сигнал и можно было поискать в интернете соответствующие видеоматериалы, и тут на пороге появилась покупательница.

Она была в джинсах, на голове что-то вроде шерстяной тюбетейки или чепчика, под мышкой большая тряпичная сумка, из которой дивно пахло свежеиспеченным хлебом.

– Извините, вы закрываетесь? – спросила она, явно обратив внимание на фартук Холли.

– Нет, нет! Входите, пожалуйста.

– Ну и прекрасно. А то я обещала кое-кому из старичков принести в следующий раз что-нибудь сладкое. Вы же знаете, какие они. Половина из них не помнят, как меня зовут, хотя в последние три года я встречаюсь с ними каждую неделю, зато могут назвать вам точное время, дату и цвет майки, которая была на мне, когда я пообещала принести им литр яблочного сока и коробку мармелада «Йорк фрутс».

Эта молодая женщина была, похоже, ровесницей Холли, и она так хорошо и тепло улыбалась, что Холли немедленно заулыбалась в ответ.

– Нет ли у вас каких-нибудь кисленьких драже? – Покупательница растерянно скользила глазами по полкам.

– Конечно есть. Сейчас достану. – Вытащив нужный сосуд с одной из нижних полок, Холли поставила его на прилавок рядом с весами и приготовилась взвесить нужное количество драже. – Что-нибудь еще?

– Да, много всего. Сейчас посмотрю: пьяная вишня, «Йорк фрутс», какие-то «вишневые губки», кендальский мятный кекс и еще какая-то «ледяная помадка». Я даже не знаю, что это такое.

Холли улыбнулась, вышла из-за прилавка и первым делом выложила на него похожий на полено большой мятный кекс, а потом принялась собирать и другие упомянутые лакомства.

– «Ледяная помадка» – это кокосовый лед в помадной обливке, – объяснила она и продемонстрировала покупательнице розовые, белые и коричневые конфетки в форме сахарных кубиков.

– Ничего удивительного, что у моей старой лакомки совсем зубов не осталось. А еще мне нужно немного простых ирисок, а также ирисок с патокой.

Холли усмехнулась. Все было в точности, как ей помнилось. В этом-то и заключалась суть и прелесть работы в кондитерском магазине. А вчера просто выдался неудачный день.

– А можно мне спросить, для кого все эти сласти? – сказала она, взвешивая конфеты и ссыпая их в бумажные пакетики.

– Я понемногу занимаюсь волонтерством, – пояснила молодая женщина, выуживая из сумки кошелек. – Посещаю здешний дом призрения. Его обитатели – очень живые ребята. У них в душе еще столько огня. Если честно, купленное мной угощенье и мне приносит столько же радости, сколько им. Я обожаю слушать всякие истории, которые они рассказывают без остановки, пока копаются в принесенных пакетиках, пробуя сласти. Мне кажется, что этими маленькими подарочками я словно отпираю запертые у них внутри воспоминания о прошлом.

Холли пробила чек на последнюю покупку и сказала то ли самой себе, то ли этой щедрой покупательнице:

– Сладкие воспоминания. – Какая гениальная подсказка! А ведь именно это ей и нужно. Это самый простой и правильный маркетинговый ход. Раньше, когда она в юности работала здесь, в ведении Агнес всегда находилась небольшая классная доска треугольной формы, которую вывешивали снаружи рядом с витриной. Агнес писала на ней названия последних новинок или даже рисовала конфетки и леденцы на палочке, и эти рисунки загребущие детские ручонки неизбежно стирали к концу дня. Но внимание покупателей доска привлекала неизменно. Холли уже заметила, что эта доска по-прежнему стоит наверху, в кладовой. Возможно, с ее помощью удастся заново привлечь к магазину внимание. – С вас шестнадцать фунтов пятьдесят восемь центов, – сказала она, читая в окошечке кассы общую стоимость покупок. – Надеюсь, эти сласти доставят удовольствие вашим подопечным.

– И мне тоже. Ну, до скорого свидания.

И снова по какой-то причине, которую она объяснить не могла, но понимала, что это не имеет ни малейшего отношения к выгоде, Холли почувствовала твердую надежду на то, что это скорое свидание действительно состоится. И вообще – все у нее будет хорошо, а пока ей нужно решить вполне конкретную проблему, так что пора приниматься за дело.