Никакого особого разочарования Холли Берри не испытала. Это ей вообще не было свойственно. Тем более прошло всего несколько дней с тех пор, как она разорвала отношения с человеком, на которого потратила слишком много сил. Внимание Джайлса ей попросту льстило, только и всего. Приятно, когда на тебя обращает внимание такой привлекательный мужчина. Причем привлекательным он оказался не только внешне. Он явно был из породы современных рыцарей, облаченных в дизайнерскую одежду из плотного хлопка. Холли заставила себя встать и решительно прогнала ненужные мысли о красавце Джайлсе. Просто у него хорошие манеры, в соответствии с этим он и проявил должное внимание и вежливость. Скорее всего, она его здесь больше никогда не увидит.

В течение дня торговля несколько оживилась, особенно когда у дверей ее кондитерской выгрузились два туристических автобуса. Они приезжали в Боуртон даже в марте. Хотя такое количество покупателей все равно не шло ни в какое сравнение с тем чудовищным наплывом людей, который помнила Холли со времен летних школьных каникул. Однако же и сегодня туристы опустошили сосуды с карамельной помадкой и шоколадными ежиками, так что у нее возникла новая забота: срочно просмотреть записи Мод и выяснить, кто поставлял ей этот товар.

Обслуживать покупателей, когда у тебя повреждена лодыжка, оказалось не так-то просто, однако Холли приняла и этот вызов, хотя несколько раз ей казалось, что она вот-вот уронит стеклянную колбу, особенно когда приходилось вставать на цыпочки, чтобы достать ее с верхней полки. Впрочем, она каждый раз ухитрялась не только удержать тяжелый сосуд в руках, но и донести его до прилавка, где стояли древние бронзовые весы. В конце концов, синяк – это чепуха. Ну, самое большее, у нее легкое растяжение. Но все-таки нога очень болит! А ей еще пешком топать в коттедж…

В пять часов Холли перевернула табличку у входа на «Закрыто», но пока что совершенно не чувствовала себя готовой отправиться в путь. Она, может, и переставила кое-что на полках в магазине и отобрала те сласти, у которых почти истек срок годности, но внутри двойных оконных рам по-прежнему лежали толстенные слои пыли. Наверху в крошечном туалете, расположенном в боковой части кладовой, Холли видела швабру, но почти не сомневалась, что в последнее время она стояла там без дела. И еще в магазине столько всего нужно было сделать, стольким вещам уделить внимание. Впрочем, не похоже, чтобы на ее свободное время кто-то претендовал.

Орудовать шваброй оказалось на удивление легко. И лодыжка отзывалась болью, только когда Холли слишком резко поворачивалась или чересчур налегала на поврежденную ногу. Однако ее не переставало терзать чувство вины. Она, правда, извинилась перед тем мужчиной за его изуродованный велосипед, но при этом словно не заметила, что у него все руки и ноги в порезах и ссадинах. Может, ей стоит как-то найти его и извиниться? Джайлс, похоже, с ним знаком, и можно было бы спросить у него, хотя вряд ли она снова увидит Джайлса. Вот о чем думала Холли, когда в дверях звякнул колокольчик.

– Извините, мы закрыты! – крикнула она, обернувшись.

– Ну вот, я так и думал! Между прочим, уже седьмой час. Своим примером вы, пожалуй, заставите всех остальных считать себя лентяями, если будете работать с утра до позднего вечера.

Даже смешно, до чего она обрадовалась, увидев его. Его светлые волосы были слегка взъерошены, однако выглядели вполне прилично благодаря первоклассной стрижке.

– Джайлс! Вот уж не ожидала вновь так скоро с вами увидеться, – честно призналась Холли.

– Правда? Но я все же надеюсь, что это приятный сюрприз? У вас наверняка есть друзья в нашей деревне, так что и планы на сегодняшний вечер почти наверняка имеются, и все же…

– Нет, – выпалила она с куда большей готовностью, чем ей хотелось показать.

– Нет? – Он удивленно поднял бровь.

– Я хотела сказать, что никаких друзей у меня нет. То есть друзья у меня, конечно, имеются, но не в этой деревне. Я раньше многих здесь знала, но вы же понимаете, как со временем все меняется. Люди становятся старше, женятся, выходят замуж, находят работу…

«Боже мой, что я несу! Неужели никто меня не остановит?» – думала она. С ней часто такое бывало, когда она нервничала, и она просто ненавидела эту свою особенность. Ну почему ей так трудно заткнуться? Она глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на чем-то другом, и попробовала снова.

– А еще я хотела сказать, что и планов никаких на сегодняшний вечер у меня нет.

– Рад, что мы наконец это выяснили, – сказал он, и губы его изогнулись в легкой, чуть коварной улыбке. – И раз уж мы это выяснили, не могу ли я пригласить вас пообедать? Вы определенно очень интересный человек, и я бы с удовольствием послушал, как это вам удалось обработать старую Мод и добиться, чтобы она продала свой магазин именно вам.

«Я очень интересный человек?» Холли не была уверена, считать ли это комплиментом. И тем не менее почувствовала, что не просто покраснела, а побагровела.

– Звучит заманчиво.

– Ну и прекрасно. Не хотите ли надеть пальто?

– Что, прямо сейчас?

– Ну конечно, прямо сейчас. Разумеется, если вы голодны?

Холли немного подумала. Да, она определенно голодна. Поскольку в магазине ее некому было подменить, а захватить с собой что-нибудь из еды она забыла, то получилось, что батончик покрытого шоколадом марципана – это единственное, что ей удалось съесть за весь день, не считая раннего завтрака. Вот так и получилось, что еще минуту назад она стояла с древней шваброй в руках, собираясь, несмотря на больную ногу, тащиться наверх, чтобы выплеснуть в туалет грязную воду, а теперь в том же туалете тщетно пыталась разглядеть собственное отражение в старом, покрытом бурыми пятнами зеркале, и удивлялась, каким образом, черт побери, все это с ней происходит. Обследовав зубы на предмет застрявших там кусочков марципана, она попыталась определить, не пахнет ли у нее из-под мышек, и поморщилась, но решила, что сегодня вечером все равно никакого романтического приключения не получится. Впрочем, она ничего такого не планировала. И вообще ни на какое свидание это не похоже. По крайней мере, так ей казалось.

Максимально, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, приведя себя в порядок, Холли спустилась вниз, где – вот чудеса! – ее все еще ждал Джайлс.

Он-то как раз успел переодеться и теперь был в нежно-розовой рубашке с расстегнутым воротничком и вязаном свитере, небрежно наброшенном на плечи – в точности как на манекене в витрине магазина мужской одежды. А что, если он ужасно одинок? Ведь, в конце концов, она абсолютно ничего о нем не знает. Ясно лишь, что он на редкость привлекателен внешне.

– Готовы? – спросил он.

– Но только при условии, что мы ни в какое модное заведение не пойдем, – сказала она. – Во-первых, я чувствую себя совершенно разбитой, а во-вторых, выгляжу отвратительно.

– Ну, выглядите-то вы очаровательно. И до моей машины идти недалеко – она стоит у калитки.

Холли опять сильно покраснела и, тщетно пытаясь остановить румянец цвета фуксии, который, как она знала, сейчас заливает ее щеки, принялась шарить в сумке в поисках ключей.

– Сперва я должна все запереть…

Но лишь вставив ключ в скважину ветхого замка, она вспомнила, что чуть ли не на первом месте в ее списке «Что нужно сделать» стояла именно его замена. Повернув ключ, она почувствовала, как вместе с ним повернулась и вся внутренность замка, и ей показалось, что эта внутренность вот-вот выпадет прямо ей в руки. Она смотрела на древний замок и понимала: это просто чудо, что утром ей удалось его отпереть. Она попыталась снова повернуть ключ, надеясь вернуть механизм замка на место, но тот не поворачивался и не вынимался. Борясь с желанием приложить к упрямому устройству побольше сил, Холли осторожно вынула ключ, набрала в грудь воздуха и предприняла новую попытку. Если проявить нетерпение, ключ попросту сломается в замке – ей же всегда не везет. И тогда уж точно придется отменить это «несвидание» с Джайлсом, остаться в магазине и ждать прихода слесаря. Слава богу, вторая попытка оказалась более удачной, и после легкого сопротивления замок обнадеживающе щелкнул.

– Ну, такой уж у меня первый день получился… – Толком не закончив фразу, она обернулась и совсем умолкла, не находя слов. – Это ваша машина? – запинаясь, вымолвила она.

– Да, это одна из моих машин, – с гордостью сообщил Джайлс, ласково похлопав по крыше темно-зеленой, явно винтажной спортивной машины. На устах его вновь появилась та коварная улыбка, которая необъяснимым образом ускоряла сердцебиение Холли. – Садитесь, и поехали. Я хочу отвезти вас в совершенно особенное место.

Забраться в спортивную машину с такой низкой посадкой оказалось куда труднее, чем это демонстрировали знаменитости и модели. Максимально подогнув колени, Холли некоторое время удерживала равновесие в воздухе, как бы зависнув над сиденьем, а потом рухнула на него с глухим стуком.

– Ничего страшного, вы скоро привыкнете, – прокомментировал ее неуклюжую «посадку» Джайлс, и в голосе его вовсе не слышалось ни упрека, ни презрения, хотя этого вполне можно было ожидать. Однако следующие его слова заставили Холли насторожиться: – Вы не хотите убрать волосы с лица и как-то их подвязать?

– Убрать волосы?

– Нет, разумеется, можете и так оставить, если хотите.

Холли заметила, что он как будто расстегнул пару каких-то пряжек над ветровым стеклом, и крыша автомобиля поехала назад. Когда сложенная крыша оказалась надежно закреплена, Джайлс с легкостью впрыгнул на водительское сиденье, и Холли обиженно заметила:

– А разве нельзя было это сделать до того, как я, вся скрючившись, заползла в дверь и плюхнулась на сиденье?

– Но ведь тогда пропало бы все веселье!

Разумеется, как только машина сорвалась с места, ветер принялся раздувать волосы Холли, словно пытаясь сбить их в колтун. Пока они ехали через деревню, ветер еще можно было как-то терпеть, но как только они выбрались на местное шоссе, Джайлс прибавил скорость, и машина лихо помчалась вперед по узким извилистым дорожкам, накручивая милю за милей и оставляя позади сперва Боуртон, а затем и прочие деревушки и городки, густо раскиданные по живописной местности, – Клептон, Бурфорд с его широкой рекой, парком-заповедником диких растений и великолепным садовым центром, – и маленькие домики из котсуолдского камня перемежались большими загородными домами, а каменные изгороди сухой кладки обозначали границы между земельными владениями. Если бы у Холли была возможность смотреть по сторонам, она бы, наверное, смогла заметить случайно подошедшего к шоссе оленя или говорливый ручей с плакучей ивой на берегу, водопадом склонившей над водой свои ветви. Но рассмотреть хоть что-то из этого у нее не было ни малейшей возможности, ибо ей пришлось полностью сосредоточиться на волосах, которые она пыталась удержать и которые упрямо вырывались, хлеща ее по лицу.

Она понимала, что тут в значительной степени виноват Голливуд. В его фильмах люди, разъезжая в открытых машинах, смеялись, вели разговоры и по очереди указывали на те чудеса, что встречались им во время романтических поездок. Женщины при этом сидели, гордо откинув голову назад, и волосы их красиво развевались на ветру. Оказалось, что на самом деле езда в винтажной спортивной машине сильно отличается от киношной картинки. И это касалось не только волос, красиво отлетающих назад. Машина Джайлса издавала прямо-таки оглушительный рев.

– Ну как вы там? – время от времени спрашивал Джайлс.

– Я… хм… я…

Было бессмысленно пытаться что-то ему ответить. Все свои силы Холли тратила на борьбу с волосами, на попытки защитить лицо от ветра и удержаться на сиденье, поскольку машина сильно подпрыгивала всякий раз, как они попадали в дорожную выбоину. Минут через двадцать такой езды она решила, что надо бы попытаться хоть что-то сказать, и крикнула, надеясь перекрыть рев двигателя и вой ветра:

– Куда мы едем?

– Уже скоро! – крикнул в ответ Джайлс. – Вы не против еще немного потерпеть?

Она молча кивнула, не имея ни малейшего понятия, смог он увидеть ее кивок или нет.

С одной стороны, мучения с волосами оказались ей даже на руку, поскольку неплохо отвлекали от кошмарных мыслей о том, насколько ее пугает состояние этого старого драндулета. Она отчего-то была уверена, что вряд ли это допотопное авто с противными скользкими привязными ремнями и деревянным рулевым колесом может быть оснащено современными подушками безопасности и мягкими боковыми валиками. Не говоря уж о том, что отсутствие крыши ее попросту страшило. С другой стороны, все эти потенциальные опасности, в свою очередь, отвлекали ее от мучительных голодных спазмов.

Через пять минут Джайлс настолько сбросил скорость, что Холли смогла наконец расслышать собственные мысли.

– Извините за некоторые неудобства, – сказал он. – По-моему, вам придется понемногу к этому привыкнуть. И очень надеюсь, что долгая езда того стоила – я привез вас в совершенно особенное место.

И только тогда Холли наконец огляделась и поняла, где они находятся.

На ветвях деревьев поблескивали первые клейкие листочки, рядом с дорогой протекала маленькая речка, совсем не похожая на реку в Боуртоне с ее четко обрисованными, забранными в камень берегами и древними мостами. Здешняя речка была типично деревенской, грубоватой, и быстрая вода в ней казалась белой, так сильно она бурлила и пузырилась над каменистым дном. На берегу гнездилась пара лебедей. С обеих сторон стояли крошечные коттеджи из светлого песчаника, сплошь заросшие плющом и знаменитые благодаря бесчисленным рекламным фотографиям и объявлениям о продаже участков. Коттеджи стояли аккуратными рядами, словно взбираясь по склонам окрестных холмов. Место называлось Байбери и считалось истинной жемчужиной Котсуолда, хотя самой Холли в этих местах никогда раньше бывать не доводилось. Слишком далеко от Боуртона, чтобы добираться сюда пешком или на велосипеде, а автобус сюда, похоже, вообще не ходил. Но сейчас Холли была совершенно заворожена и живописным видом, и красотой закатного солнца, лучи которого играли на поверхности реки.

Джайлс повернул направо, немного проехал по узкой деревенской дороге и стал подниматься вверх по широкой подъездной аллее, по обе стороны которой раскинулись великолепные лужайки. Затем он медленно загнал автомобиль на парковочную площадку возле одного из самых впечатляющих зданий, какие Холли когда-либо доводилось видеть.

– Ну что, зайдем? – спросил он, выключив двигатель.