Миссис Веббер сообщила Луне, что Бран достаточно окреп, чтобы жить на воле, и настаивала на том, что он стал «слишком вялым» и что ему место в дикой природе. Птичьи кости заживают быстрее, чем у людей, и, когда шина была снята, угрюмый муж экономки отнес птицу на опушку леса и оставил там. Бран возвращался в Рейвенсвуд трижды, пока мистер Веббер не решил устроить ему пиршество из фруктов и куриных тушек глубоко в чаще и, вернувшись домой, не закрыл все двери и окна.

Той ночью Луна проснулась от стука. Сердце сжалось: а вдруг ведьма Рейвенсвуда или ее дух проник в дом, чтобы исполнить жуткое пророчество из шкафа? Но, храбро добравшись до окна, она узрела знакомые черные бусины глаз – то ворон смотрел на нее из темноты. Она распахнула раму, и он ловко перепрыгнул внутрь. Возможно, он не хотел возвращаться в лес, потому что остался последним из своей стаи. Вместо того чтобы бороться с упрямой птицей, Луна решила: пусть прилетает и улетает когда захочет.

На следующей неделе в доме поднялся шум: пропало несколько вещей – серебряные щипцы для сахара, деньги на молоко, писчее перо, маленькая деревянная табакерка и даже надбитый коралловый кулон Луны, про который она, признаться, уже почти забыла. Подозревая слугу, который частенько забредал в комнаты якобы бесцельно, Луна была рада, что не обвинила его, когда большинство предметов вскоре обнаружилось в голландском амбаре – в ящике, где Бран восстанавливал силы. Оказалось, бродячий ворон похищал и прятал вещи в складках одеяла внутри.

По мере того как здоровье Брана улучшалось, он становился все болтливее. Врановые – отличные имитаторы, и теперь он знал слова от «Привет!» и «Уходи!» до ее любимого – «Хороший кусочек пирога». Его общество было для нее утешением, несмотря на его привычку воровать еду, а ел он все – от печенья с чайного блюдечка до неосторожных пауков на полу.

В канун мая миссис Веббер занялась столетними обрядами, утверждая, что они необходимы для защиты дома. Как и канун Дня Всех Святых, это была ночь сверхъестественных явлений или, вернее, попыток защититься от них. «Злые духи, – заверила она Луну, пока развешивала отпугивающие ведьм березовые ветви и первоцветы над дверями, – особенно активны в эту ночь».

После того как Луна увидела слова, нацарапанные в шкафу, она была более чем счастлива, что экономка делает все возможное для защиты. Пока та проводила свои странные ритуалы, Луна сидела у камина в гостиной и перешивала ужасно старомодное платье с чердака. Миссис Веббер ворчала, что Маркус перед отъездом перевернул сундуки в поисках чего-то и оставил хаос после себя.

– В этих краях колдовство существует уже сотни лет. В одной легенде говорится, что жители деревни завязывали глаза и вытягивали из корзины камешки. Того, кому попадалась метка дьявола, бросали в колодец, чтобы утихомирить духов еще на год.

– Это же чепуха, правда? – Луна аккуратно скрепляла два лоскутка. – Может быть, тысячу лет назад в это и верили, но теперь мы, те, что вырыли колодец, цивилизованные люди, а не нация дикарей.

Мистер Веббер хмыкнул у очага, где тушил огонь на ночь.

– Хозяин считает все это старыми байками, а вот я видел всякое. Он смеется над сказками, которые рассказывают жители деревни, и говорит, что это лишь детские страшилки, но кто, по-вашему, свежевал ягнят на верхнем поле или потрошил кошек? Почтмейстер нашел одну прямо на крыльце, вывернутую наизнанку.

Луна была далеко не ребенком, тем не менее все больше пугалась. Узнав о таком именно сейчас, когда экономка всячески пыталась отпугнуть призрачные видения и мстительных духов, она едва могла уснуть. Мистер Финдли полагал, что жена Маркуса мертва, но Луна не знала, способны ли призраки кого-то свежевать. И если Ведьма из Рейвенсвуда была жива… могла ли она стоять за этим? Могла ли бродить по Литл-Даутону и совершать ужасающие ритуалы под покровом темноты?

Миссис Веббер задернула тяжелые шторы и стала гасить свет.

– Не забывайте, мы видели женщину, доведенную до безумия. Когда Сатана запускает свои когти, даже бедный мистер Финдли не в силах помочь. Я не знаю, правда не знаю, почему я до сих пор здесь. Этот дом с его тайнами сживет меня со свету!

Пора было спать. Бран взлетел на плечо экономки – ему нравилось, когда его носили наверх. Луна, опираясь на костыли, последовала в холл.

– Будь ты проклят, – проскрежетал Бран, когда мистер Веббер прошел мимо них по направлению к кухне.

– Не обращайте внимания, хозяйка. Он нахватался всякого в лесу, – отмахнулась миссис Веббер.

«А может, он просто удивительно тонко чувствует людей», – подумала Луна, но промолчала.

Позже, когда пожилая экономка помогала ей раздеться, Луна заметила цепочку сине-фиолетовых синяков на ее предплечьях. Взгляды женщин встретились.

– Это только когда он пьет, – пробормотала экономка, и Луна с грустью подумала, что от него пахло алкоголем с рассвета до заката. – А еще… – добавила она с натянутой улыбкой, как будто говорила о капризном, истеричном ребенке, – хороший кусочек пирога всегда его успокаивает.

Бран вдруг взвился к подоконнику, взмахивая крыльями и громко каркая в темноту. Миссис Веббер, которая была куда подвижнее Луны, подошла проверить, что встревожило птицу.

– Джед… – произнесла она, покачав головой, затем достала из кармана фартука рябиновый крест и прижала его к груди. – Я не могу его защитить, когда он вне дома. Он всегда тянется в лес, но шастать там в канун мая – глупо и опасно. Граница между этим миром и соседним становится тонкой, и сегодня ночью будут бродить те, кто не принадлежит нашему миру.

– Пожалуйста, закройте окно. Бран останется внутри до утра, – сказала Луна, тревожно размышляя: зачем Джед пошел в лес, если сам же предупреждал о зле вокруг?

Шел ли он к колодцу, чтобы поглядеть на ведьминский шабаш? Или он хотел даже присоединиться к нему? Колдуны и злые духи уже направлялись в Рейвенсвуд, чтобы творить заклинания и произносить проклятия? И разве ветви, березовые амулеты, увядшие желтые цветы смогут остановить то, что уже идет по этим тропам?

Когда экономка ушла, Луна не могла успокоить воображение. Бран был так же встревожен, как и она. Скрипы и стоны старого дома звучали особенно громко в ту ночь, когда она откинулась на спинку своей огромной кровати, благодарная хотя бы за то, что тревожные символы с каркаса балдахина были убраны.

Внезапно холодный поток воздуха окутал спальню. Луна резко села в постели, прижимая покрывало к груди. Ее нервный взгляд метался, пока, обернувшись к окну слева, она не увидела бледную фигуру. Бран заволновался. Со своего насеста на спинке кресла он захлопал крыльями.

– Будь ты проклят! Проклятье тебе! – проскрипел он.

Сердце Луны застыло.

Лицо.

Она резко выпрямилась, но образ уже исчез. До чего же она была глупа, раз испугалась отражения свечи в стекле. И все же она отчетливо ощущала: Бран тоже это видел…

– Магия реальна, только если ты веришь, – пробормотала она.

Маркус, без сомнения, был бы разочарован, увидев, как ее разум поддается на такие смехотворные трюки. Если бы только миссис Веббер не вбила ей в голову эти суеверия…

Она снова укрылась одеялом, но тут почувствовала горький запах дыма. Странно. На кухне в этот час никто не готовил. Бран взметнулся, хлопая крыльями, летал по комнате, будто обезумев.

– Привет! Привет! – закричал он, нацелившись взглядом на изножье кровати.

Луна села – и замерла: бледно-серая струйка дыма поднималась снизу. Горело ее покрывало. Она заковыляла к умывальнику, схватила кувшин и быстро залила пламя. Но как это началось? Она не ставила свечу так близко к кровати. Ее взгляд рыскал по теням – ничего.

Ее защитник подлетел к кровати и устроился у ее ног.

– Все хорошо. Все хорошо, – повторял Бран.

Луна слушала и гадала: неужели это слова Маркуса? Повторение когда-то сказанных им слов, обращенных к его расстроенной жене? Но Луна вовсе не чувствовала, что все хорошо. Кто-то – или что-то – пыталось поджечь ее постель. Пророческие слова снова эхом зазвучали в голове: она должна умереть.

Наконец девушка уснула, и ей приснился шабаш ведьм, танцующих в лесу, с Луной во главе. В яростном, безумном хороводе они перерезали глотки невинным детям и сбрасывали их безжизненные тела в заброшенный колодец.

Когда календарь перевернулся на май, Белтейн возвестил о приходе лета, и палитра весны – ярко-желтая, синяя и фиолетовая – уступила место мягким розовым и насыщенно-красным тонам нового сезона. Вишневое дерево у стены дома было настоящим каскадом цвета арбуза и розового кварца; это зрелище вдохновило Луну, и она попросила мистера Веббера выкопать несколько цветочных клумб в ожидании рассады, которую он вырастит к возвращению Маркуса. Мужчина, как всегда, ворчал, что ему снова добавили работы, но все же подчинился. Луна мечтала быть более полезной, но, несмотря на поразительно быстрое выздоровление благодаря мази мистера Финдли, круг ее занятий все еще был ограничен.

Первая неделя мая выдалась исключительно теплой, и Луна наконец смогла снова проводить больше времени на свежем воздухе. Это нравилось и Брану: он скользил в небе над ее головой, кувыркался, описывая дуги, а черные перья его крыльев четко выделялись на фоне безоблачного неба. Ни одной другой птицы – только он.

Воздух был восхитительным, свежим и чистым, в отличие от сырого, пропитанного дымом, несмотря на все усилия миссис Веббер, воздуха внутри дома. Однажды Луна заметила розовый куст у ворот – тот, что посадил Маркус, – и медленно, но уверенно направилась по луговой тропинке, чтобы убедиться, что за ним ухаживают. Она знала: если куст окажется запущенным, Маркус будет расстроен. Но когда она приблизилась, ветви куста оказались усеяны зелеными бутонами, а кремово-белые щели, где таились лепестки, намекали на скорое цветение.

Луна посмотрела на то место на берегу, где она столкнулась с Маркусом в апреле. Учитывая все, что произошло с тех пор, само ее пребывание здесь казалось чудом. Надо же, она – хозяйка целого поместья, накормлена, согрета, спит в мягкой постели. И все из-за одного мгновения, когда они оба были слишком заняты, чтобы увидеть друг друга. Она перевела взгляд на реку: берега – сочно-зеленые, вода зеркально отражала небесную голубизну. И тут она услышала грубые голоса: кто-то шел сюда по тропе. С костылями она не могла уйти достаточно быстро, чтобы исчезнуть из виду, так что небольшая группа мужчин вскоре приблизилась, явно направляясь к парому. Миссис Веббер говорила о ярмарке найма в Мэнбери, и Луна предположила, что это сельские рабочие, идущие в город на заработки.

Разговор затих, когда они заметили ее у ворот. Но она все же уловила обрывки их слов.

– …Это она. Не смотрите ей в глаза.

– Уверен?

– Да, Нед видел, как она голышом носилась в тех лесах, что выше по склону.

– Я в лицо не глядел, если честно! – И вслед за этим раздался грубый, хриплый смех.

– А кто это еще может быть, дурачок? Да и Джедидайя сказал, она теперь выходит днем и вроде поутихла.

– Черт, я ее лет сто не видел… по крайней мере, вблизи.

Когда они поравнялись с воротами, Луна обратилась к ним с дерзкой вежливостью:

– Доброе утро, джентльмены. Прекрасный день, не правда ли?

– Грязная ведьма, – прошипел один из старших, избегая ее взгляда и сплюнув на землю.

Пара мужчин все же сняли шапки – возможно, от неловкости, – но Луна стояла с гордо поднятой головой, хотя слезы подступали к глазам от такой несправедливости.

То мимолетное чувство удовлетворения, которое грело ее еще минуту назад, растворилось, и она внезапно почувствовала себя отчаянно одинокой. Даже Брана нигде не было видно – скорее всего, он был на кухне, докучал миссис Веббер и выпрашивал объедки. Луна задумалась: как наивно было верить, что, притворившись кем-то другим, она сможет оставить свои беды позади. Она просто не учла, что стала тем, кого в этом мире, возможно, почти никто не любит.

Луна вспомнила приглашение мистера Финдли зайти в любое время. Помимо миссис Веббер, он был единственным по-настоящему добрым человеком поблизости, и сейчас ей отчаянно не хватало простого человеческого тепла. Сдерживать слезы после слов деревенских мужчин было нелегко, поэтому она подождала, пока паром не увез их в Мэнбери, и лишь тогда, с трудом открыв скрипящие ворота, медленно направилась по извилистой тропе к коттеджу «Жимолость». Экономка говорила, что его дом скрыт за изгибом реки, всего в четверти мили от Рейвенсвуда.

Рыхлый гравий, неровная тропа – Луна рисковала поскользнуться в любую секунду. Еще один перелом стал бы катастрофой, надолго задержав ее отъезд, и Луна старалась регулярно останавливаться на отдых. Однако вдалеке наконец показался очаровательный беленый коттедж под соломенной крышей, уютно спрятавшийся в рощице.

Подойдя ближе, она увидела, что маленький благоухающий сад буквально переливался разноцветьем от изобилия растений. Многие она не узнала, но была уверена – большинство из них были целебными. Из пурпурной листвы медного бука донеслись сладостные трели горлиц, когда Луна миновала калитку в изящной изгороди из боярышника, белой от майского цветения.

Она сразу заметила мистера Финдли: он стоял на коленях в саду, опираясь на подушку, и ухаживал за травяной грядкой. Ветерок, танцуя над рекой, доносил ароматы мяты и розмарина. Даже вода здесь пахла иначе – свежестью, а не смертью, как в сточных глубинах большого города.

– Миссис Грейборн! – воскликнул Финдли, услышав скрип ворот. – Какое наслаждение вас видеть! Лодыжка, судя по всему, пошла на поправку, раз вы осмелились на такую прогулку. Чудесно, просто чудесно.

На этот раз на нем была потертая шляпа-котелок бордового цвета – вероятно, для защиты от солнца – с торчащим из-под ленты черно-коричневым пером фазана. Он подошел и осторожно поддержал ее под локоть. Луна была благодарна, ведь костыли все сильнее впивались ей в подмышки и причиняли боль.

– Зайдите внутрь, отдохните. Я мог бы заварить травяной чай, который еще больше укрепит вашу лодыжку… если, конечно, вы готовы рискнуть и навлечь на себя гнев вашего мужа.

Он помог ей перешагнуть через высокий каменный порог и войти внутрь дома, где царил полумрак, так как свет с трудом пробивался через небольшие оконца. Пространство было единым и открытым: с одной стороны – камин, скамья с высокой спинкой и кресло-качалка, с другой – большая деревянная столешница. Низкие балки были увешаны пучками сушеных трав, а вдоль стен тянулись тонкие полки, уставленные каменными и стеклянными емкостями с аккуратными этикетками: «лавандовое масло», «сушеная очанка», «молотый хвощ»…

Центр комнаты занимал огромный трапезный стол, где стояли склянки и маленькие латунные весы. На металлическом штативе над небольшой парафиновой горелкой была закреплена круглодонная колба. На краю лежал «Полный травник Калпепера», раскрытый на странице, посвященной дыхательным недугам. Воздух был насыщен ароматами экзотических специй и древесного дыма. Мистер Финдли явно посвятил жизнь исцелению, подготовке снадобий, зелий и амулетов.

Он увидел, как ее взгляд упал на прочный запертый сундук у стены, рядом с небольшим книжным шкафом.

– Ах, эти порошки и зелья, столь опасные в неумелых руках, – пояснил мистер Финдли. – Ядовитые ягоды, редкие специи и хрупкие научные приборы, за которые я немало заплатил. Все это под замком, ведь я не раз становился мишенью для воров и объектом обвинений скептиков. Раздражает, знаете ли. Когда болезнь отступает – меня почитают, а когда не отступает – поносят. Но многое мне неподвластно! Например, неурожай. Иногда меня и самого называли колдуном. – Он пожал плечами, не без доли усталой иронии.

Луна знала на собственном опыте, как легко люди судят других людей. Похоже, его имя тоже оказалось втянутым в мрачные истории, связанные с прежней Луной, хотя он всего лишь пытался помочь.

– Несмотря на все жестокие запреты мистера Грейборна приближаться к его жене, та искала меня, и я делал что мог, чтобы облегчить ее душевные страдания. Ей было не по себе оттого, что Маркус становился таким грозным, но его вера в то, что магия – это чепуха, сталкивалась с такой же сильной убежденностью Луны в обратном.

Его посетительница не стала повторять ложное утверждение, будто бы она действительно Луна.

– К сожалению, она была… непредсказуемой и не всегда следовала предписаниям. Но я помогал всем, чем мог, как сейчас помогаю вам.

– Сегодня утром и я столкнулась с предвзятостью со стороны случайных прохожих из деревни, – сказала Луна, пока он усаживал ее у камина, напевая себе под нос и выставляя трехногий табурет для больной ноги.

Чугунный чайник уже висел над огнем, и Финдли отцепил две керамические кружки от каминной полки, поставив их на каменный очаг, прежде чем приступить к приготовлению обещанного чая.

– Не обращайте внимания. Люди не понимают разницы между сбившимися с пути и по-настоящему опасными угрозами из потусторонних миров.

– Значит, вы верите, что злые силы существуют? В магию?

– А вы, миссис Грейборн, верите в Бога? В чудеса из Писания? В то, что Иисус воскрес из мертвых?

– Конечно.

– Значит, вы уже верите в магию, но там, где свет, должна быть и тьма. Одно не существует без другого. Мы молимся Господу, чтобы не оставил нас в беде… но не думаете ли вы, что есть те, кто молится Его врагу? Конечно, хочется, чтобы это было не так.

Наступила пауза, пока она размышляла над его словами. Он процедил настой через сито, добавил ложку меда и снова сменил тему.

– Гибискус, ромашка, цветы красного клевера. Все это поможет костям. Меня знали как целителя в Эймсбери, где я черпал силу в близости Стоунхенджа. Трудно было покидать столь священное место, но мои карты сказали, что именно здесь наступит добрый час для моих даров. Да и недалеко это – всего тридцать миль, если решу повидать старых друзей.

Он протянул ей кружку, наполовину наполненную чаем с цветочным ароматом. Луна поднесла ее к губам и сделала осторожный глоток. Вкус был мягким, сладковатым от меда. Она сделала еще один.

– Так кто вы? – спросил он спокойно. – Я имею в виду – кто вы на самом деле, моя дорогая?

– Луна Грейборн, – уверенно произнесла она.

Мистер Финдли кивнул, возможно, с оттенком неохотного уважения к ее упрямству. Он опустился в кресло-качалку напротив, и какое-то время они вели спокойную беседу о садах и прелестях сельской жизни. Было приятно поговорить с кем-то, кто не ругался, не кричал и не хлопал крыльями.

Когда Луна собралась уходить, он сказал:

– Я приготовил припарки из окопника и арники. Миссис Веббер знает, как ими пользоваться.

– Что я вам должна? Она может отдать вам плату.

– Ничего. Ваша компания – самая лучшая награда. Я бы хотел, чтобы мы стали друзьями, и знайте: вы всегда можете обратиться ко мне, если понадобится помощь. Мне не рады в Рейвенсвуде, но вам рады здесь в любое время дня и ночи. Всегда, когда бы вас ни настигла опасность.

– Почему я должна быть в опасности? – Она подумала о парящих духах и бродячих ведьмах, о защитных ритуалах миссис Веббер, но вид мистера Финдли подсказывал, что он говорит о чем-то более реальном.

– О мое дорогое дитя… – сказал он, наклоняясь ближе с обеспокоенным лицом. – Есть несомненные знаки, что женщина, за которую вы себя выдаете, исчезла с лица земли. Я гадал на картах и говорил с усопшими. Я уверен, что ее убили, хотя не могу сказать кто.