Это было летом.

Тогда я подумала, что хочу заняться с ним сексом.

Вот так всегда. Глядя на какого-нибудь мальчика (так я называю всех представителей мужского пола, которые меня привлекают, независимо от их возраста), поначалу я никогда не думаю, что он мне нравится или что-то в этом роде. Первым делом мне в голову приходят гораздо более практические мысли: «Хочу, чтобы его руки обвили мою шею», «Хочу разделить с ним свежую булочку», «Хочу положить пальцы ему в рот»… В случае же с Нисино я сразу прямо подумала, что хочу заняться с ним любовью.

А потому я так ему и сказала:

– Слушай, а давай займемся этим?

– Где? – уточнил он.

Надо же, даже не переспросил, что именно я имею в виду. Неплохо…

– А ты один живешь? – спросила я.

– Я начал жить один, когда поступил в университет. И так уже больше десяти лет, – ответил Нисино.

Перед тем как пойти к нему домой, я заглянула в универсам и купила зубную щетку и трусы. Расплатившись, я подошла к читавшему журнал Нисино. Он улыбнулся.

– Решила переночевать у меня? – спросил он.

– Если ты против, могу и не оставаться.

– Хмм, – протянул Нисино. – Но если ты сразу пойдешь домой, то зачем было покупать трусы и щетку? Пустая трата денег получается.

– Ничего страшного, домой заберу, – ответила я. – У меня щетка за неделю заканчивается – я довольно интенсивно чищу зубы.

– А разве щетка может закончиться? – со смехом сказал он, зашагав в сторону дома. – Или у тебя и трусы заканчиваются, а, Сунага?

Нисино взял меня за руку.

– Зови меня просто Рэйко, – попросила я, крепко сживая его ладонь в своей.

– Рэйко… Рэй?.. – пробормотал себе под нос Нисино, словно проверяя, как звучит каждый из вариантов. – Можно называть тебя Рэй? Мне кажется, тебе очень идет такое имя, – добавил он, погладив меня по макушке.

Я ношу короткую стрижку, а так как волосы у меня в целом жесткие, то, как бы я ни приглаживала пряди, на затылке всегда остается небольшой хохолок.

– А мне очень нравится твой затылок, Рэй, – сказал Нисино и ускорил шаг.

От всей его фигуры исходило ощущение предвкушения и радостного ожидания. Я была безумно этому рада. «Скорее бы заняться с ним сексом», – думала я, почти переходя на бег. По шее – и у меня, и у него – стекали струйки пота.

– А, – коротко сказал Нисино.

На нем был надет аккуратный деловой костюм, и мужчина в нем выглядел очень привлекательно. Меня даже восхищало осознание того, что Нисино, оказывается, тоже ходит на работу, как нормальные взрослые люди. Все в том же восхищении я, по сравнению с ним почти раздетая, крепко обняла мужчину.

Это было на следующее утро после свидания. Мы стояли в прихожей.

– Выронил где-то, что ли… – сказал Нисино, аккуратно отстраняясь.

– Что выронил? – спросила я.

– Ключ.

– Какой ключ?

Нисино не ответил: он, согнувшись, шарил руками по полу прихожей.

– Ключ от дома бывшей, – после недолгих поисков наконец произнес он.

– Бывшей? – переспросила я.

– Бывшей. Если совсем точно, то мы как раз почти расстались.

– Почти расстались, ага. Звучит так себе, – пробурчала я, на что Нисино несколько раз мелко кивнул, продолжая свои поиски.

– После расставания ключ надо будет вернуть, как положено.

Это его «как положено» вызвало в моем воображении картинки взрослой жизни Нисино.

– Давай я поищу? – предложила я. – Уж ключ-то и я найти могу. Обычный серебристый, да?

– Спасибо, – принял мое предложение Нисино, поспешно закрывая дверь и выбегая в коридор.

Как только он вышел, я уселась на порог и погрузилась в воспоминания о прошедшей ночи. Мне даже понравилось. Не прямо уж восторг, но это было очень неплохо.

– А все-таки он довольно старательный, хотя с виду и не скажешь, – пробормотала я.

Да. Я определенно почувствовала симпатию к Нисино. Мне совершенно точно нравился этот с виду такой безразличный, но на деле усердный молодой человек.

Ключ я нашла. Он и впрямь был серебристым и красиво блестел, как новый. Наверное, им особо не пользовались. Я попыталась представить себе девушку, которая могла бы идеально подойти Нисино.

Какие у нее волосы? А выражение лица? А рост? Как она разговаривает? Как двигается? Какой у нее характер? Я все больше погружалась в размышления.

Есть у меня такая привычка. Интерес к Нисино тут ни при чем, она появилась раньше. Возможно, виновата моя работа – на жизнь я зарабатываю тем, что пишу книги, правда, не понятно, детские или взрослые. Не сказала бы, что они пользуются спросом, но на удовлетворение моих потребностей дохода от них вполне хватает.

Закончив создавать в голове образ идеально подходящей Нисино девушки, я положила ключ на обеденный стол и снова нырнула в кровать. Я взяла с полки «Нарушенный завет»[6] и быстро пролистала страницы. Вообще, у него в шкафу оказался довольно странный набор книг – помимо «Нарушенного завета» на глаза мне попались «Мир глазами Гарпа»[7] и несколько книг по бизнесу.

«Вот и пойми его», – думала я, продолжая бесцельно листать роман.

Постепенно меня начало клонить в сон. Так я и задремала, держа в одной руке томик «Нарушенного завета», в постели Нисино, еще сохранявшей запахи прошедшей ночи.

Нисино вернулся с работы уже после одиннадцати вечера. Увидев меня, сидящую за обеденным столом с раскрытым ноутбуком, мужчина удивился, но через миг вернул лицу привычное спокойное выражение. Мог бы и прямо спросить, чего это я не ушла, ну или, наоборот, обрадоваться, что я еще здесь… Но нет, Нисино решил себе не изменять и сохранять безразличный вид.

– С возвращением, – поприветствовала его я.

– Угу, – ответил Нисино.

– Ну и что ты мне угукаешь? – возмутилась я вслух.

– А что я, по-твоему, должен был сказать? – с каким-то даже отчаянием в голосе спросил мужчина.

– Ну, знаешь, обычно в таких ситуациях хотя бы возмущаются… Мы всего-то разок переспали, а я у тебя в квартире сижу, ничего?..

– Угу.

– Да что угу-то?!

– Угу…

Нисино выглядел все таким же подавленным. Должно быть, он сильно устал. Неудивительно – если бы мне пришлось каждый день выходить из дома еще до восьми утра и возвращаться с работы только после одиннадцати вечера, я бы больше двух-трех дней не протянула.

– Если мешаю – скажи прямо, – попросила я, выключая и закрывая ноутбук.

Легкий ветерок едва заметно надувал шторы на окнах. К ночи стало немного прохладнее, но прохлада почти не ощущалась – летом в Токио воздух даже ночью остается влажным и тяжелым.

– Может, кондиционер включить? – предложила я.

– Угу, – все тем же тусклым голосом ответил Нисино.

Я закрыла окно, аккуратно задвинула шторы, взяла пульт от кондиционера и нажала кнопку включения. Кондиционер резко зашумел.

Все так же рассеянно глядя в пустоту, мужчина одной рукой развязал галстук, снял рубашку, аккуратно повесил брюки на вешалку и направился в ванную. Сейчас он напоминал механическую куклу.

– Давай примем ванну вместе? – сказала я, на что мужчина отреагировал едва заметным кивком.

– Тебе неохота купаться вдвоем? – спросила я, заметив, что Нисино выглядит все таким же рассеянным.

– Да не то чтобы неохота…

– А что тогда?

– Просто ты, Рэй, как зверушка какая-то.

«Зверушка, значит…» – подумала я. Мне, правда, казалось, что из нас двоих именно Нисино больше похож на животное – разумный человек все-таки обычно способен более четко выражать свою волю.

Нисино включил водонагреватель. Перед тем как наполнить ванну, он решил аккуратно протереть ее губкой.

– Рэй, может, первой мыться пойдешь? – предложил оставшийся в трусах и майке Нисино, прислонившись к дивану.

– Давай вместе! Я могу и спинку тебе потереть, и из душа полить, и ноги помассировать, – сказала я, на что он лишь застенчиво улыбнулся.

– У меня ванна маленькая, одной тебе точно будет удобнее, – ответил он.

– Одной неинтересно, – заявила я. – Я и так целый день одна сидела, а теперь мы наконец-то можем побыть вдвоем… Ну давай вместе искупаемся!

– Понимаешь, мне надо побыть одному, – робко сказал Нисино.

– А что ж ты раньше не сказал?

– Что?..

– Прямо говори, что думаешь, – жить сразу легче станет.

– Как ты, что ли?

– Ага, – ответила я, открывая дверь ванной комнаты.

Конечно, нельзя высказывать прямо все, что думаешь, но почему же людям так сложно выразить словами хотя бы одну тысячную часть своих мыслей?.. Ведь на самом деле никому ничего не будет и за десять, и за двадцать тысячных!..

Согнувшись, я погрузилась в горячую воду. Быстро согревшись, я наконец помыла голову и тело, еще раз ненадолго залезла в ванну, а потом поспешно вышла из ванной комнаты.

– А ты быстро, – удивленно округлил глаза Нисино. – Я думал, все девушки любят подолгу купаться.

– Я не очень-то люблю принимать ванну.

– Понятно, – неопределенным тоном пробормотал он, а потом таким же неопределенным тоном спросил: – Кстати, напомни, а сколько тебе лет? Около тридцати, как мне?

– Вообще-то, я старше.

Нисино протяжно хмыкнул. Подробнее расспрашивать он не стал, хотя вполне мог бы и спросить. Может, ему просто все равно? Или он думает, что абсолютно все женщины озабочены своим возрастом?

– Можно выпить пива? – спросила я.

– Можно, – ответил Нисино.

– Может, вместе выпьем?

– Угу, – согласился мужчина.

Его голос звучал тверже, чем при всех предыдущих ответах. Впервые с момента его возвращения в голосе Нисино слышалось четкое волеизъявление.

– Иди скорее в ванную. Я подожду, – сказала я, сняв с головы полотенце и размахивая им, как флагом.

Нисино отправился в ванную, на ходу снимая майку и трусы. Я услышала, как он потянулся, расслабленно выдохнув, а потом закрыл дверь.

Ванну он принимал долго. Я достала из холодильника банки с пивом, но они стали нагреваться, так что пришлось убрать их обратно. Кажется, я даже успела немного вздремнуть на диване. Я проснулась, почувствовав, как Нисино снимает с меня второе полотенце, обмотанное вокруг туловища. Потом он навис надо мной. С его тела и волос падали капли воды. Я резко распахнула глаза и сказала:

– С легким паром.

Нисино захихикал.

Мы занялись сексом. Акт получился коротким, но вполне себе приятным. Не восторг, конечно, но мне понравилось.

После мы, как и договаривались, вместе выпили пива. Поверхность банок была запотевшей – они успели снова хорошенько остыть. Свою банку я опустошила одним махом. Нисино пристально смотрел, как я поглощаю пиво, а потом спросил:

– Рэй, ты и сегодня останешься на ночь?

– Ну не знаю… Сроки пока не горят, так что могу и остаться, – ответила я.

Мужчина кивнул, а потом положил руку на мою голову – как раз туда, где торчал хохолок, – и взъерошил мне волосы.

В квартире Нисино я оставалась пять дней. Скоро должна была прийти корректура по книге, а потому в пятницу, проводив хозяина квартиры на работу, я собрала свои вещи (трижды постиранное белье, уже изрядно потрепанную зубную щетку и ноутбук, с которым я никогда не расстаюсь), подмела полы и вышла, заперев дверь на замок. Бросив ключ в почтовый ящик, закрепленный прямо на двери, я отправилась к себе домой.

Как только я впервые за несколько дней села в поезд, все, что произошло в жилище Нисино, стало казаться делами давно минувших времен. А ведь до сих пор воспоминания были такими отчетливыми! Я отлично запомнила его тело, его взгляд, его слова, но стоило отдалиться – и память затуманилась, словно прошло уже много лет.

Стрекотали цикады. Вокруг дома, где живет Нисино, их почти нет. Если открыть окно, в комнату сразу хлынет горячий воздух, изрыгаемый кондиционерами на соседних домах, так что я в какой-то момент перестала открывать окна. Вообще-то я терпеть не могу искусственное охлаждение, но у Нисино мне приходилось держать кондиционер включенным.

Вернувшись в свою квартиру, я первым делом распахнула окна и довольно долго наслаждалась пением цикад. Кроме послания от корректора по факсу пришло еще два документа. Это были запрос на написание рецензии на детскую книгу и бланк анкеты от страховой компании.

• «Беспокоитесь ли вы о том, как будете жить в старости?»

• «Что вы представляете себе при слове “будущее”?»

Примерно из таких вопросов состояла эта анкета.

– Будущее, ага, – пробормотала я, скатывая бланк анкеты в шарик и отправляя его в мусорку.

Я внимательно прочитала замечания корректора, исправила недочеты и отправила новую версию обратно в издательство. Потом я просмотрела материалы для рукописи, которую должна сдать до следующих выходных, и пообедала. После довольно позднего обеда мне захотелось спать. Я растянулась на большой циновке, которую всегда вытаскиваю из кладовки летом, и тут же уснула.

Когда я проснулась, солнце уже давно зашло. Я чувствовала невероятный прилив сил. Может, позвонить кому-нибудь и немного поразвлечься? Стоило мне об этом подумать, как тут же зазвонил телефон.

– Рэй, ты?

Я даже не сразу поняла, кто звонит.

– Ага, – односложно ответила я.

– Рад, что ты ответила.

– Да куда я денусь? Я ж у себя дома, – сказала я.

Голос на том конце рассмеялся, и я узнала в нем Нисино.

– Как дела? – спросила я.

– Пришел с работы – а тебя нет. Я даже испугался.

– У меня, знаешь ли, тоже работа есть, – сказала я.

Нисино снова рассмеялся:

– Куда катится мир – даже зверушкам работать приходится.

– Ну и жара! Тут, кстати, тоже жарко. Может, сходим куда-нибудь выпить пивка? – предложила я.

Учитывая, что я была у Нисино буквально до сегодняшнего утра, мне хотелось позвать кого-нибудь другого, но раз он сам позвонил, то я просто обязана его пригласить.

– Давай, – согласился мужчина.

Я из вежливости пригласила, он, тоже из вежливости, принял мое приглашение. Ответил любезностью на любезность, получается.

Я подумала, что Нисино со всеми девушками разговаривает так же вежливо, и мне стало смешно. Вот он какой, всегда спокойный и безмятежный, а на деле старательный и трудолюбивый Нисино…

– Слушай, а что ты представляешь себе при слове «будущее»? – поинтересовалась я.

– Чего это ты вдруг?

– Ну так что ты представляешь?

Нисино протяжно хмыкнул. Должно быть, подумал, что я сейчас выведу его на разговор о чем-нибудь вроде брака или создания семьи.

– Я вот, например, представляю себе крепостную стену, – сказала я, так как мужчина только мычал что-то себе под нос и отвечать как будто не собирался.

– Крепостную стену? – переспросил Нисино.

– Потому что это королевство.

– Королевство?

– Да. Королевство вечного лета, окруженное высокими стенами, где всегда стрекочут цикады, которым тихо правит очень пожилой король.

– Это и есть твоя картинка будущего? – спросил Нисино. Его голос в телефонной трубке звучал растерянно.

– Да.

– Но как это все связано с тобой? Король этот, цикады…

– Было бы здорово жить в такой стране, разве нет? – сказала я, а Нисино только вздохнул:

– Не знаю. Ну а где в твоей картинке замужество, дети, пенсия и прочие такие вещи?

– Нигде. В этой картинке, как ни крути, им места нет, – ответила я ровно то, что думала, а потом продолжила: – Ну что, пойдем пивка попьем?

Нисино согласился. В его голосе чувствовалось какое-то облегчение.

«И все-таки он мне даже немного нравится, – подумала я, одеваясь. – Но только немного».

Решив на следующей неделе встретиться с кем-нибудь другим, я просунула ноги в сандалии.

– Я вернул ключи бывшей, – сказал Нисино вдруг, как бы между делом.

Но я точно знала, что эта реплика не была такой уж случайной – мужчина явно очень хотел мне об этом сообщить. Если честно, я была немного раздражена, ведь если Нисино и впрямь меня любит, то что же мешает ему сказать об этом прямо?.. То, что он вернул ключи бывшей, для меня ровно ничего не значит.

– Как на работе? Сильно занят? – спросила я самым дежурным тоном: интерес к Нисино моментально исчез.

– Прилично, – расслабленно ответил мужчина.

Я решила выпить еще кружечку пива и пойти домой.

– Ой, – вдруг сказала я. – Кажется, я забыла про дедлайн по заказу!

На самом деле заказов у меня не так много, чтобы забывать про сроки сдачи. Но Нисино об этом знать не мог.

– Эх, ты! – Нисино смотрел на меня с расслабленной улыбкой. Потом он спросил: – Слушай, а как выглядит твоя квартира?

– Да ничего особенного. Две комнаты – одна с татами[8] и одна с деревянным полом, в обеих книжные шкафы во всю стену, еще есть маленький телевизор, средних размеров холодильник и факс.

– Что-то такое я и ожидал, – улыбнулся мужчина.

Мне нравится его улыбка. Да и сам он тоже идеален – такой чистый, может, чуть мрачный, но очень приятный собеседник. Я даже начала жалеть о том, что занялась сексом с таким правильным мужчиной.

– Ладно, мне пора, – произнесла я, осушив бокал, и поднялась с места.

Нисино на миг растерялся, но сразу же вернул своему лицу обычное спокойное выражение. А лучше бы постоял с рассеянным видом чуть подольше – так он заинтересовал бы меня гораздо сильнее. Размышляя об этом, я помахала спутнику рукой, а потом сунула в руку Нисино пятитысячную купюру и быстрым шагом направилась к выходу.

До самой станции я шла, глубоко дыша, и через несколько шагов совершенно забыла про Нисино.

– Хотя, может, я тебе и не слишком нравлюсь, Рэй, – продолжил Нисино.

Это был наш первый разговор за три недели. У меня в кои-то веки было действительно много заказов, да еще и надо было съездить по делам в Кансай[9]. Нисино позвонил мне в воскресенье вечером, как раз когда я вернулась из этой поездки. В тот момент я, наскоро разобрав сумку, готовилась к небольшому одинокому застолью: я разорилась на недешевые суши из скумбрии и мне не терпелось поскорее их отведать.

Когда Нисино позвонил мне, чтобы попросить о встрече, у меня как раз подогрелось саке.

– Ладно, давай где-нибудь на следующей неделе, – легко согласилась я, лишь бы поскорее приступить к своему скромному пиршеству.

– Слушай, а сегодня ты свободна? – не отставал мужчина.

– Что за срочность? – быстро спросила я.

– Да просто соскучился. Давно не виделись все-таки, – ответил он. – Хочу увидеть тебя, поговорить. – Как раз после этого Нисино и добавил: – Хотя, может, я тебе и не слишком нравлюсь, Рэй.

«Ого, – подумала я. – Что-то я не припомню за ним такой прямолинейности…»

Сейчас Нисино был не таким, как обычно, и я так же внезапно, как недавно утратила интерес к нему, вновь начала этот интерес чувствовать.

– Понимаешь, Рэй… Сегодня мне как-то не хочется быть одному, – сказал Нисино.

– Так у тебя же полно подружек! Да и наверняка встречаешься с кем-нибудь. В конце концов, ты отлично знаешь, как обращаться с девушками… во всех смыслах, – сказала я, на что мужчина что-то глухо простонал и спросил:

– Почему ты так говоришь?..

– Ну так это же правда.

– Может, меня и впрямь можно в каком-то смысле назвать дамским угодником, конечно… Но тебе-то откуда знать? Я, кажется, о своей сексуальной жизни особо не распространялся.

– А тебе и не нужно. Мы же общаемся, да и переспали несколько раз – тут уж волей-неволей все поймешь, – рассмеялась я.

Нисино на том конце провода тоже рассмеялся. Я еще не разу не слышала, чтобы его голос был таким веселым и бодрым.

«А он и правда неплох. Даже, пожалуй, довольно хорош», – подумала я.

И тут же произнесла:

– Слушай, я тут в Киото суши из скумбрии купила. Целых пять тысяч стоили! Может, вместе и съедим? – А потом добавила: – Но если хочешь поесть суши, то приходи прямо сейчас – а то без тебя все съем.

Нисино снова весело рассмеялся:

– Трусы и зубную щетку взять можно? Ну, если ты, конечно, позволишь остаться на ночь.

– А если не позволю? – спросила я.

– Тогда просто подарю тебе щетку.

– А трусы?

– Грустно отнесу обратно.

– Ладно уж! Можешь и костюм на завтра прихватить, – сказала я.

В ожидании прихода Нисино я вытащила из шкафа запасные футон[10], одеяло, простыню и наволочку и наладила постель в комнате с татами. Мужчины ко мне не заходили довольно давно. При желании я легко могу заняться сексом с понравившимся парнем, но не могу сказать, что ищу близости постоянно. В прошлый раз мужчина ночевал в моей квартире больше трех лет назад.

– Нисино, – вслух позвала я.

Да, я определенно с нетерпением ждала его прихода. Затем снова произнесла его фамилию. Хотелось бы мне полюбить его… Я и сама не заметила, как начала надеяться, что смогу по-настоящему в него влюбиться.

Мне нравится любить кого-нибудь, но это не так-то просто – я слишком хорошо знаю свои желания. Потому что постоянно честно спрашиваю себя, чего на самом деле хочу.

– Вот бы мне захотелось заполучить Нисино полностью, – пробормотала я.

Я достала из холодильника три ломтя баклажана. Слегка наколов каждый кусок вилкой, я положила их на решетку для жарки. Потом включила газ – огонь поначалу был рыжеватым, но постепенно обрел привычный синий цвет.

Какое-то время я молча любовалась прозрачным газовым пламенем.

Был конец лета.

Был конец лета, когда я полюбила Нисино.

Теперь мне и впрямь хотелось, чтобы он полностью принадлежал мне.

В тот день мы занялись любовью еще до того, как съесть запеченные баклажаны. В этот раз соитие было полно нежности, и я уже перестала задумываться о том, насколько хорошо у Нисино получается. То есть мне больше не приходилось думать, хорошо это было или просто довольно неплохо.

Больше не было мыслей вроде «вот бы полюбить его», я больше не думала, стоит оно того или нет. Теперь мне было достаточно просто любить.

Поэтому с того самого дня в конце лета секс с Нисино стал просто формой близости с любимым человеком. Не «идеальным сексом с кем-нибудь» и не «довольно неплохим сексом».

– Я хочу заполучить тебя, полностью, – сказала в тот летний день я, и Нисино кивнул.

Впрочем, смысла моих слов он, думаю, не понял ни в тот день, ни после. Он просто из тех мальчишек, которые никогда не влюбляются по-настоящему, и, думаю, это никогда не изменится.

Если бы я высказала эту свою мысль вслух, Нисино наверняка спросил бы:

«С чего ты взяла, что я именно такой?»

А я бы, наверное, ответила:

«Это легко понять, если хоть немного пообщаться с тобой или тем более переспать».

Я предполагала, что хотеть кого-то вроде Нисино полностью – задача не из простых. Даже после того, как мне захотелось заполучить Нисино полностью, он легко занимался сексом с другими девушками. Были среди них и совсем молодые, и женщины постарше. Некоторые из них даже любили его. Какие-то прекрасно понимали, что это не более чем развлечение. Я достаточно внимательно наблюдала за ним, чтобы считывать эту часть его жизни.

Но даже так я сильно любила Нисино.

Просто любила – и все, не слишком надеясь на ответные чувства. Впрочем, даже я не способна любить совсем без надежды на взаимность.

– А лето совсем скоро закончится, – заметила я, когда с того момента, как я полюбила Нисино, прошел ровно год.

– И правда, – согласился он, лежа рядом со мной и гладя меня по макушке.

– Люблю конец лета, – пробормотала я.

– А я вот не очень, – ровным голосом ответил Нисино.

– Что? – переспросила я.

Что-то не так. Не помню, сказала ли я это вслух. С того самого момента, когда я полюбила Нисино, меня всегда сопровождало ощущение, что тут что-то не так. Оно было едва заметным, но очень твердым и плотным, словно собранным в комок.

– В конце лета умерла моя сестра, – тихо ответил тогда Нисино.

– Понятно, – шепотом сказала я.

Об этом я слышала впервые. Нисино в целом почти ничего о себе не рассказывал.

Я осторожно погладила мужчину по макушке.

– Пока я отдыхал на море, сестра пошла на поле по соседству и приняла яд. Если бы я был дома, я бы заметил, что что-то не так. А я на море отдыхал! Ее просто слишком поздно нашли… И сестра умерла, – поведал Нисино своим обычным, абсолютно ровным голосом.

Я продолжала сосредоточенно гладить мужчину по голове. Он больше ничего не говорил. Молчала и я.

Впервые за все это время я ощутила укол сомнения. Я подумала, что, возможно, больше не смогу любить Нисино.

И это несмотря на то, что я ничуть не сомневалась в своих чувствах, даже зная, что он запросто спит с другими девушками и порой врет мне.

От всего тела Нисино сейчас исходило нечто вроде холодного ветра. Тонкая струйка пронизывающего холода, должно быть, потекла от мужчины еще до рассказа о смерти сестры. Она все это время была здесь, просто я старалась на нее не смотреть, даже не замечать.

«Какую же бездну, оказывается, таил в себе этот человек», – в отчаянии подумала я.

– Нисино, – позвала я.

– Что такое, Рэй?

– Я люблю тебя. Любила…

– Что? – Нисино удивленно распахнул глаза. – А почему в прошедшем времени?

– Потому что я больше не могу любить тебя, – честно ответила я.

Соврать я не могла.

– Почему?..

Нисино поднялся. Я с грустью посмотрела на его мускулистое тело.

– Прости.

– Это из-за моей неверности? – спросил он.

– Возможно, – ответила я, но я прекрасно знала, что дело не в этом.

– Прости… Я больше никогда не буду спать с другими женщинами. Обещаю, больше никогда! – закричал Нисино.

Я вздрогнула – не ожидала, что чувства Нисино ко мне настолько сильны. Я думала, что лишь немного нравлюсь ему, что он просто не может сильно любить меня.

– Любила, – повторила я, чувствуя все то же отчаяние.

– Неужели ты и правда больше не любишь меня, Рэй? Совсем-совсем? – Нисино заплакал. – Я даже не думал, что настолько люблю тебя, – произнес он сквозь слезы. – Я люблю тебя, Рэй!

– Прости, – резко сказала я.

«А есть ли вообще в мире женщина, сильная и добрая настолько, чтобы любить Нисино?» – подумалось мне.

Нет, наверное, такой нигде не найти…

Я и сама чуть не расплакалась – таким несчастным сейчас казался Нисино. Но я сдержалась. В то же время меня бросало в дрожь при одном только воспоминании о том, какой холод исходил от него совсем недавно.

Мне захотелось как можно скорее сбежать от Нисино – именно это желание скрывалось где-то в глубине моих чувств. Я не знала, что именно меня так смущает, но я уже слишком отчетливо ощущала, что что-то здесь не так. Это холодное, пугающее чувство не исчезало, как бы я ни старалась заглушить его.

Я просто хотела сбежать. Точно так же как прежде хотела просто любить его.

– Прощай, – в конце концов вежливо попрощался Нисино своим обычным ровным и мягким голосом.

«Интересно, он так и останется один?» – подумала я, прямо глядя в его глаза.

– Позови меня когда-нибудь в свое королевство уходящего лета, – сказал мужчина с улыбкой.

– Конечно. Когда-нибудь… Когда-нибудь, когда я стану старше, мудрее и сильнее, – ответила я, опустив голову.

– Прощай, – снова произнес Нисино.

– Прощай, – сказала и я.

Мы вышли из квартиры и пошли на станцию. В этот последний для нас двоих день Нисино пришел забрать свои вещи. Моих вещей в его жилище почти не было – одна использованная зубная щетка и еще три запасных. Запасные щетки я оставила ему, а старую попросила выкинуть.

– Знаешь, мне почему-то кажется, что я умру в конце лета, – сказал Нисино, подняв голову.

– Надеюсь, я успею пригласить тебя в мое королевство.

– Постараюсь прожить подольше – буду ждать, пока ты станешь мудрее.

– Интересно, а стану ли вообще?..

– Едва ли – ты же все-таки как зверушка.

Нисино улыбался. Это была загадочная улыбка человека, точно знавшего, что никто в этом мире никогда не полюбит его по-настоящему. Его улыбка напоминала мне то самое чистое и прозрачное пламя газовой конфорки.

Мне казалось, что из глаз вот-вот хлынут слезы. Казалось, что я вот-вот скажу это – «хочу снова полюбить тебя». Но я промолчала.

– Пока, – сказала я и остановилась.

– Пока, – ответил Нисино, быстрым шагом проходя через турникет.

Он даже не обернулся.

Когда мужчина скрылся из виду, я посмотрела себе под ноги и обнаружила там лежащую кверху брюшком цикаду. Я легонько коснулась ее носком ботинка, и насекомое едва заметно пошевелилось.

А потом цикада начала стрекотать. Голос ее становился все громче, и я снова слегка ткнула насекомое носком ботинка. На сей раз цикада взлетела, поднимаясь все выше и выше в небо. Едва уловимый стрекот ее крыльев еще долго звенел у меня в ушах.