Юката[3] – это, конечно, хорошо, но уж очень легко этот наряд приходит в беспорядок во время ходьбы. Вот и у меня аккуратно подогнанные друг к другу края кимоно начали разъезжаться. Вот всегда у меня так… Юкихико говорит, что я просто дурочка. Как бы я ни просила его перестать так говорить, он меня не слушал.

Пока я возилась со сползающей юкатой, Юкихико встал сзади меня, протянул руки и начал медленно развязывать пояс.

– Стой смирно. Соедини края спереди, – сказал Юкихико.

Я стянула края кимоно и теперь стояла с самым рассеянным видом. Юкихико взял в руки развязанный пояс и аккуратно его расправил.

– У тебя пояс перекрутился.

– Да? – переспросила я.

– Сама завязывала, что ли?

– Сама, но я же нормально завязывала вроде…

– Вот именно, что вроде. Неумеха! – заявил он, снова обхватывая меня руками и заново завязывая пояс.

С легким приятным скрипом он затянул узел.

– Вот спасибо-то, господин приказчик, – сказала я, и Юкихико скривился.

На самом деле я, конечно, не могла его видеть, так как он стоял за спиной, но я была готова поспорить, что сейчас на его лице было именно такое выражение.

– Никакой я не приказчик!

– А ты, смотрю, вообще все умеешь, – заметила я.

Юкихико вышел из-за моей спины и теперь стоял передо мной. Как я и думала, лицо его было искривлено. И даже с таким выражением его лицо выглядело каким-то детским. Детское лицо, наивная чистота и аккуратность, с которой он завязал мой пояс, – вот то, что делает Юкихко самим собой.

Юкихико нравится многим девушкам. Ему не дозвонишься даже вечером – он вообще не берет трубку, если не подождать хотя бы до одиннадцатого гудка. Где-то на середине двенадцатого сигнала можно наконец услышать его тихое «Алло». По вечерам Юкихико постоянно отвечает на звонки от разных девушек.

– Ой, тут еще кто-то звонит, – говорит он собеседнице. – Спасибо, что позвонила.

На эти последние фразы как раз уходит достаточно времени, чтобы переключиться на мой звонок на двенадцатом гудке. Переключившись, он автоматически говорит свое «Алло» – должно быть, Юкихико начинает с этого слова любой разговор, и любая девушка в начале слышит один и тот же монотонный голос. Он подходит для любой ситуации – таким голосом можно разговаривать, когда поссорился с девушкой, и когда только начал за ней ухаживать, и когда уже решил с ней расстаться. Очень удобный голос.

Как только Юкихико понимает, что звоню я, голос его становится немного ниже.

– А, Каноко, это ты, – говорит он и вздыхает. А потом переключается на свой обычный мягкий тон и спрашивает: – Ну и что у тебя сегодня случилось?

– Ничего, – отвечаю я. – Я просто так звоню. А у тебя как день прошел?

– Нормально, – говорит мне он.

Порой я слышу гудки входящего звонка, но во время разговора со мной Юкихико другим не отвечает. Каким бы бессмысленным и ленивым ни был наш разговор, на других он никогда не отвлекается.

– А Манами не разозлится? – лишь раз спросила я. Манами – это возлюбленная Юкихико. Красивая женщина на три года старше его. – Она же точно видит, что ты с кем-то болтаешь, – автоответчик не поставил, трубку не берешь…

Юкихико только рассмеялся:

– А Манами я сам звоню.

– И она прямо никогда сама не звонит?

– Никогда.

Я протяжно хмыкнула и сменила тему. Я всегда сама звоню Юкихико. Он мне почти не звонил. Даже когда мы встречались, я звонила первой. А Юкихико только ждал моего звонка.

Мы расстались пять лет назад, когда я как раз выпустилась из университета. Решение о расставании приняла я.

– Я полюбила другого, – сказала тогда я.

Юкихико какое-то время стоял, опустив голову, потом посмотрел на меня и ответил:

– Тут уж ничего не поделаешь…

Я думала, что он хотя бы попытается удержать меня, а потому даже как-то расстроилась. Хотя сама же и предложила расстаться.

Даже сейчас, если мы с Юкихико где-то появляемся вместе, то многие интересуются, а не пара ли мы. Если этот вопрос задает кто-нибудь из моих знакомых, я всегда с недовольным видом резко отвечаю, что это не так. Пожалуй, даже слишком резко.

– Хотелось бы мне, чтобы так оно и было, – с расслабленной улыбкой отвечает на этот же вопрос Юкихико.

Когда пояс кимоно был поправлен, я просто уставилась на спину Юкихико, запиравшего двери своего номера. Его юката смотрелась даже как-то щеголевато, хотя оба наших кимоно принадлежали гостинице, где мы остановились. Если моя юката начинала спадать через несколько шагов и казалась вытянутой и старой, то одеяние Юкихико всегда сидело идеально, как новое.

Я стояла в коридоре с самым рассеянным видом, и мужчина, повернувшись ко мне, поторопил:

– Эй, пойдем уже!

– А? – застигнутая врасплох, удивленно переспросила я, подняв голову, и увидела на лице Юкихико странное выражение – он как будто хмурился и одновременно улыбался.

– А ты не меняешься – ну никакого прогресса, – сказал Юкихико и взял меня за руку.

– Ничего подобного! – ответила я, на что он только издевательски захихикал, но уже сейчас его голос звучал мягко.

– Пойдем скорее, – сказал Юкихико, отпуская мою руку.

К слову, за руки мы не держались уже довольно давно. Если точнее, этого не было ни разу с момента нашего расставания пять лет назад, а потому я все это время думала, что любое его прикосновение заставит мое сердце трепетать, но я ничего такого не почувствовала.

В этой гостинице мы остановились всего на одну ночь. Вообще-то изначально я собиралась приехать сюда со своим возлюбленным, но прямо перед поездкой выяснилось, что он не сможет составить мне компанию. Я хотела было вместо него взять кого-нибудь из подруг, но и они никак не могли поехать – одни замужем, другие собирались на свидание, а кому-то надо было готовиться к экзаменам. В общем, кончилось все тем, что я шутки ради решила обратиться к Юкихико.

И он просто взял и согласился.

– А как же Манами? – спросила я.

– А что Манами? Она занята, работает даже в выходные, – ответил он.

Манами – начальница Юкихико. Красавица, старше его на три года, его же начальница и по совместительству возлюбленная. Юкихико зовет ее «выдающейся».

Во время звонка я усиленно пыталась разобрать, присутствуют ли в голосе собеседника расстроенные нотки, – мне хотелось понять, жалеет ли Юкихико о том, что не может провести эти выходные с возлюбленной, – но, сколько бы ни прижимала трубку к уху, так ничего и не поняла. Его голос для меня звучал так же монотонно, как и всегда.

Ужин был вкусным. Вообще, я очень люблю сакэ, а потому мне нравятся и блюда, хорошо с ним сочетающиеся. Вся еда в этой гостинице была подобрана так, чтобы подходить к сакэ. На столе стояла большая тарелка с сашими из морского судака и тунца. Были там и моллюски, и приправленная уксусом рыба, и приличная пачка сушеных листьев нори[4].

– А тунец-то явно был взрослый, – заметила я, поедая сашими, на что Юкихиро незаинтересованно кивнул.

– Лучшая еда в гостиницах – самая стандартная, – ответил он невпопад.

– Вообще-то это не совсем стандартно, тут есть разница!

– М-м-м? – неразборчиво отреагировал Юкихико, протягивая палочки к омлету.

Юкихико почти не пьет. О разных сладостях вроде мороженого, шоколада или булочек с бобовой пастой он еще может что-то сказать, а вот говорить с ним, скажем, о приятном вкусе первой кружки пива совершенно бессмысленно. Зато мой возлюбленный – большой любитель выпить.

Кстати, и эту гостиницу я выбрала именно из-за вкусной еды. Интересно, а какие места Юкихико выбирает для поездок с Манами?..

Манами может и выпить за компанию, и с удовольствием съесть десерт, но во всем соблюдает меру. Как-то мы вместе ужинали (тогда Манами и Юкихико уже встречались). И как меня угораздило?.. Я вроде бы не настолько глупа, чтобы заявиться на свидание своего бывшего, но вот как-то так и получилось.

Манами на протяжении всего свидания вела себя идеально – была весела и безупречно вежлива. Она ни разу не попыталась взять Юкихико за руку под столом или шепотом предложить ему пойти уже домой. Встреча прошла в самой дружелюбной обстановке – мы благополучно дошли до третьего заведения за вечер. Даже когда Юкихико, которому хватило и безалкогольного имбирного эля, удивленно спросил, как это во мне помещается столько воды, а я ответила, что уж алкоголя-то могу вообще выпить сколько угодно, и посмотрела на Манами, ища согласия, она лишь неопределенно кивнула, не принимая ничью сторону. Это было легкое и совершенно нейтральное движение головы, не принимающее и не отвергающее ни одно из мнений. Я смотрела в большие и влажные, как у травоядных животных, глаза Манами и почему-то стала чувствовать к ней жалость.

– И что вы в нем нашли вообще? – спросила я.

Тогда я и впрямь вела себя ужасно. Не знаю, с Манами ли, с Юкихико ли или и вовсе со всем обществом сразу, но я вела себя ужасно высокомерно. Кто я вообще такая, чтобы решать, кто несчастен, а кто нет!

– Сама не знаю, – ответила на мой вопрос Манами, чуть склонив голову.

– Да хватит цепляться, – одернул меня Юкихико, но я проигнорировала его реплику.

– Вы же запросто могли найти себе мужчину получше, – продолжила я.

Перед тем как ответить, Манами на какое-то время задумалась с самым серьезным лицом, а потом наконец сказала:

– Не так важно, хороший он или плохой.

– Что? – удивилась я.

– Думаю, я полюбила бы Юкихико, каким бы он ни был, – улыбнулась Манами.

У нее была очень красивая улыбка. Я почувствовала себя раздавленной – ну как, как ей удается быть такой идеальной?.. Всегда уместное поведение, всегда правильно подобранные слова – и при этом никакого высокомерия!

Тогда я попыталась хотя бы возненавидеть ее. И не смогла. Манами оказалась слишком нейтральной, чтобы ее ненавидеть. К тому же гордость не позволяла мне ненавидеть возлюбленную Юкихико. Гордость. Какая такая гордость-то вообще?..

Подкрепившись, мы с Юкихико отправились на побережье. Я накинула хаори[5] поверх юкаты. В этом городе, расположенном на берегу Тихого океана, было немного теплее, чем в Токио, и все же ночной ветер, ласково гладивший щеки, был весьма прохладным. Далеко в океане виднелись огни рыболовецких судов.

– Кальмаров ловят, что ли?..

– Может быть, – расслабленным тоном ответил Юкихико.

После расставания со мной он, кажется, стал пользоваться еще большей популярностью у женщин.

– Да ты у нас сердцеед, – посмеивалась я, на что он отрицательно качал головой.

– Ничего подобного. Просто, понимаешь, многим девушкам очень одиноко…

Тоже мне аргумент! Иногда хочется крикнуть Юкихико что-нибудь вроде «ты что, новую секту основал?», но я просто неспособна на него наорать – в конце концов, я и сама то и дело ему звоню. У меня есть возлюбленный, с работой тоже справляюсь неплохо, да и на отсутствие друзей пожаловаться не могу, но по ночам мне почему-то хочется набрать номер Юкихико.

– Некоторые кальмары светятся в темноте, помнишь? – произнес Юкихико.

– Ты имеешь в виду кальмара-светлячка?

– Да, именно, светлячок.

– Не просто светлячок, а кальмар-светлячок.

– В общем, как-то раз меня заставили съесть его живьем.

Воздушный поток шел от Юкихико ко мне, так что до меня донесся аромат мыла.

– Звучит аппетитно.

– Да? Мне пришлось съесть кальмара, который вот только что плавал прямо передо мной!

– Вкусный был, наверное, свеженький…

– Ну это да, вкус был отличный, – согласился мужчина, но тут же добавил: – Но такие вещи явно не для меня.

– Такие – это какие? – поинтересовалась я.

– Такие, – ответил он тем же словом.

– Мне кажется или ты какой-то сентиментальный? – спросила я.

– Возможно, – ответил Юкихико тихим, мягким голосом.

До меня снова донесся аромат мыла.

Мне вдруг захотелось прикоснуться к нему. К его изящным пальцам и теплым ладоням. Стоя на темном ночном побережье, я осторожно протянула руку к Юкихико. В тот самый миг, когда я уже почти коснулась его руки, мужчина вновь заговорил:

– А ты, как обычно, с легкостью говоришь довольно жестокие вещи.

Начинался прилив. Мы с Юкихико сидели на бревне, наблюдая за волнами.

Бревно было теплым – я чувствовала его тепло через тонкую ткань юкаты. Дерево нагрелось в лучах дневного солнца и еще не остыло.

У моих ног, обутых в гостиничные сандалии, прополз маленький краб.

По идущей вдоль побережья дороге порой проезжали большие грузовики. Фонари у дороги доставали и до пляжа. Там, где мы сидели, было не совсем темно, но до самой воды слабые лучи уже не доходили. Из темноты доносился шум то накатывающих, то снова отступающих волн.

В смутном свете далеких фонарей я смотрела на повернутое в профиль лицо Юкихико. Острые контуры скул. Кожа стала похуже, чем в двадцать лет. Щетина тоже стала гуще. В голове у меня крутились недавние слова Юкихико. Неужели я и впрямь жестокая? Или была такой?..

Я толком не могла вспомнить то время, когда мы еще встречались. Тогда я почти ни о чем не думала. Юкихико любил меня, хотел обнимать и радовать, а я лишь принимала его любовь как должное – мне и в голову ни разу не пришло, какое это на самом деле чудо.

Я тоже любила его. Любила так же, как люблю папу и маму, своего кота Куро, новорожденного ребенка соседки или запах выстиранного белья, сохнущего на солнце в ясный день, как любила в дождливые дни прогуливать школу. Я даже не могу вспомнить, как умудрилась полюбить другого мужчину.

Как-то раз Юкихико сказал мне, что я похожа на птицу в небе. Было это месяца через три после нашего расставания. Даже расставшись, мы сумели сохранить теплые дружеские отношения.

– Что ты имеешь в виду? – помнится, не поняла я.

Юкихико, хихикнув, пояснил:

– Птицы всегда следуют за ветром: при ветре с юга летят на север, а как только он сменится северным – тут же возвращаются на юг. Они запросто забывают все, что было раньше, и с радостным чириканьем летят в дальние дали.

– Никакая я не птица, – недовольно сказала я, но постепенно мне и самой стало казаться, что в своем бездумном счастье я и впрямь похожа на маленькую глупую птичку.

– Ой да ладно! Ты была такой, когда мы встречались, и сейчас ничуть не изменилась, – ответил Юкихико, глядя на мою челку.

Мне жутко не нравится мой лоб, а потому я скрывала его под челкой. Помнится, когда мы встречались, Юкихико постоянно пытался ее убрать – только для того, чтобы, увидев мой лоб, назвать его странным и радостно рассмеяться. Я пыталась от него убежать, чтобы он отстал от моей челки, но нередко бывало так, что он ловил меня, наваливался сверху и эта возня в итоге заканчивалась сексом.

В тот день, через три месяца после нашего расставания, пальцы Юкихико почти дотянулись до моей челки. Разумеется, с того самого момента, когда наши отношения прекратились, он ни разу ко мне не прикасался. Я тут же неосознанно потянулась к нему. Пальцы мужчины так же автоматически приблизились к моему лбу.

– Ой, – воскликнула я, и Юкихико тоже ойкнул, сразу убирая руку.

Мы на миг замолкли, а потом одновременно рассмеялись. Смех Юкихико был мягким и приятным, я же смеялась несколько напряженно.

– Между прочим, у птиц тоже есть свои трудности, – заметила я, смеясь, и мужчина согласно кивнул.

– Не переставай радостно чирикать, птичка Каноко, – кивая, сказал он.

Говорил он совершенно безмятежно, и это его спокойствие меня даже как-то разозлило. Это я его бросила! Это я должна чувствовать себя свободной, а не он! Но вместо этого я постоянно скована, а Юкихико сохраняет непоколебимое спокойствие.

К слову, с тем самым парнем, ради которого я бросила Юкихико, я тоже вскоре рассталась. Насколько я помню, отношения с ним не продлились и полугода. Однако к прежнему партнеру я, разумеется, возвращаться не стала. Впрочем, даже так наши с Юкихико отношения оставались весьма близкими, хотя теперь и исключительно дружескими. Иногда мы даже ходим вместе выпить чаю, а по телефону так вообще общаемся почти постоянно – в общем, даже после расставания нам удалось сохранить очень хорошие отношения. Даже после расставания мы остались хорошими друзьями. И это меня устраивало. По крайней мере, я так думала…

– Юкихико, а почему ты согласился поехать сюда со мной? – спросила я.

Начинался прилив. Весь океан как будто вздулся, заполняя ночь, и воздух теперь казался каким-то более густым и плотным.

– Хороший вопрос, – протянул Юкихико.

Я положила голову на его плечо. Руки мужчины были опущены, он даже не подумал приобнять меня, а потому я сама завела руку ему за спину и притянула к себе.

– Жарко вообще-то, – сказал Юкихико.

– Ну и что, – ответила я.

– Каноко, а ты сейчас счастлива? – вдруг спросил мужчина.

Любит же он все эти сектантские фразочки про счастье и одиночество…

– Слушай, а давай переспим, как в гостиницу вернемся? – предложила я, проигнорировав вопрос Юкихико.

– Не хочу, – ответил он, по-прежнему расслабленно опустив руки.

– Ну а зачем ты тогда вообще поехал?

– Каноко, а ты случайно не демон похоти, а?

– Да пошел ты, Юкихико!

Глаза уже привыкли к слабому свету, так что теперь я могла хоть немного различить волны в море. Поверхность воды оставалась довольно ровной, и такие же ровные волны наползали на берег.

Юкихико обнял меня за плечи. Сначала осторожно, а потом сжимая объятья все сильнее. Я даже вспомнила, каким он был и как ласкал меня, когда мы еще были вместе. Вспомнила очень отчетливо. Погружаясь в воспоминания, я вдруг осознала, что на самом-то деле никогда и не забывала этого.

– Юкихико, – тихо сказала я.

Сколько уж лет я не звала его таким голосом!..

– Каноко, – так же тихо произнес мужчина в ответ.

Мы долго сидели, крепко обняв друг друга. Вода почти дошла до наших ног.

Юкихико слегка коснулся губами моей щеки. Я так же легонько коснулась губами его шеи.

– Уже очень поздно.

– Очень.

– Я люблю тебя, Юкихико.

– Я тебя тоже люблю, Каноко.

– Да нет же!

– Нельзя, – легко сказал Юкихико, все так же крепко обнимая меня за плечи.

– Что?

– Нельзя. Все уже кончено.

– Что? – глупо переспросила я.

– Так ведь закончилось же, разве нет? – с теплом в голосе ответил он.

– Что, правда закончилось? – все так же тупо спросила я.

– Закончилось, – подтвердил Юкихико.

Голова, кажется, совершенно опустела.

Я подумала, что он прав. Мы с Юкихико больше не вместе, каждый из нас теперь шел своим путем, и даже если мы отдалились не слишком сильно, сблизиться обратно уже не могли.

В данный же конкретный момент мы просто сидели рядом – и не более того.

Просто прошло время, и мы просто оказались в разных местах. Только и всего.

Я беспомощно подумала, что время – совершенно дурацкая штука. И мы с Юкихико тоже дураки. Впрочем, то же можно сказать и о людях в целом. Размышляя об этом, я только крепче обхватила рукой талию Юкихико.

– Мы ведь любим друг друга, так почему же ничего не можем сделать?.. – задала я абсолютно бессмысленный вопрос.

– Потому что я совершенно бессилен, – тихо ответил мужчина.

– Бессилен?

– А ведь я довольно сильно любил тебя, – чуть помолчав, сказал Юкихико.

Продолжался прилив, и накатившая волна намочила наши ноги. Мне стало интересно, когда сюда принесло то бревно, на котором мы сейчас сидели. Быть может, оно давно лежит неподвижно, не поддаваясь даже штормовым волнам.

Вот и мы с Юкихико неподвижно сидели на ночном пляже, словно были здесь всегда. Сердцебиение мужчины, как мне показалось, передалось каждой клетке его тела и теперь чувствовалось везде.

Интересно, а тот маленький краб уже вернулся в свою норку?

– Что-то холодно стало, – заметила я.

– Посидим еще немного? – предложил Юкихико.

– Нет, я, пожалуй, пойду в гостиницу, – медленно сказала я.

В голове все еще было пусто.

– Уверена?

– Ага. Приду – и сразу спать, как положено.

Юкихико рассмеялся и погладил меня по голове. Я мысленно позвала его по имени.

– Давай все-таки еще немного посидим, – сказал мужчина.

– Давай, – согласно кивнула я, а потом заметила совершенно пустым голосом: – Огоньки у кораблей красивые.

– Красивые, – согласился Юкихико.

– Вот бы прилив затопил все вокруг!

Вот бы море затопило все вокруг и поглотило нас – тогда мы тоже смогли бы стать маленькими крабиками и спокойно жить, не зная друг друга, выходя из норок во время отлива и возвращаясь в свои жилища с началом прилива.

Я чувствовала пульс Юкихико всем своим телом.

– Юкихико, – позвала я, собрав в своем голосе всю нежность, на какую только была сейчас способна.

– Да?

– Юкихико, – снова позвала я, на этот раз стараясь говорить как можно тише и не вкладывая никаких эмоций.

– Да?

Наше присутствие медленно и незаметно заполняло пляж, двигаясь к темному ночному морю.

– Юкихико, – еще раз позвала я, но теперь совершенно беззвучно.

Юкихико. Как жаль, что назад уже не вернуться. Юкихико. Время уходит, а мне так одиноко. Какими же дураками мы были, Юкихико…

Волны накатывали на берег, то тихо, то с громким шумом. Продолжался прилив, и мое сердце в ночной темноте продолжало трепетать, все никак не успокаиваясь.