Энди Тейлор сжимает и разжимает кулаки, похлопывает себя по плоскому животу и не думает ни о матери, сидящей дома с младшим братом Энди, ни о машине, на которой еле-еле добралась сюда, ни о своей летней подработке спасателем в переполненном бассейне, ни о посиневших щеках четырехлетнего ребенка, погибшего на ее глазах, – ребенка, которого она практически убила. Нельзя доверять подросткам спасать детей, сколько бы курсов по оказанию первой помощи они ни прошли. Она убила этого мальчика, потому что отвела взгляд. На его плавках были красные грузовички. Весь он казался каким-то пластмассовым. Энди Тейлор не думает ни о том, каким было на ощупь его бедро, когда она поднимала его со дна бассейна, уже мертвого, ни о том, как легко оно умещалось в ладонь, потому что было совсем маленьким. Она смотрит на окно в крыше, на свет, проникающий через него в этот убогий спортзал, и думает об ошибках, которые всегда допускает во время боя, о том, что слишком вяло защищает левый бок, что ее левая рука постоянно опускается и открывает лицо, если за этим не следить. А еще она думает о том, как Артемис Виктор ее размажет. Если не помнить об этом, бой закончится в считаные секунды. Энди Тейлор нужно следить за дистанцией и за положением корпуса. Энди Тейлор нужно следить за своей стойкой.
Они сидят и неприязненно смотрят друг на друга. Они знают друг друга, но на ринге встречаются впервые. Чтобы вступить в женскую молодежную боксерскую лигу, нужно заплатить двести долларов, после чего эта так называемая спортивная ассоциация предоставляет якобы “бесплатную” подписку на журнал, где публикуются анкеты участниц, так что можно увидеть, кто есть кто, даже если вы живете в разных концах страны, узнать, что из себя представляет соперница, с кем она уже сражалась, а с кем только собирается и какое у нее хобби. Кто пишет тексты для этого сомнительного издания – загадка, но он явно считает, что в анкете спортсменки обязательно должна быть эта ценная информация, и в каждом выпуске всегда повторяется одно и то же: имя, родной город, любимый цвет, хобби, статистика побед и поражений, фотография в перчатках. С фотографией, впрочем, всегда выходит по-разному, потому что одни девушки предпочитают сниматься в спортивной форме, а другие – в открытых топиках, с распущенными волосами, склонив голову и уперев в бедра руки в перчатках.
Энди Тейлор узнала бы Артемис Виктор где угодно, потому что Артемис Виктор – младшая из трех сестер Виктор, все они боксеры, а их родители приходят на каждый матч в футболках с надписью “Виктор”, выставляя напоказ победы дочерей у себя на груди, что, конечно, выглядит по-идиотски.
Все знают сестер Виктор, знают, какие матчи они выиграли и какие проиграли, а судьи относятся к семье Артемис как к старым друзьям. В боксе это особенно бесит, потому что решения судей и так зачастую субъективны, а если у них особые отношения с одной из участниц, невозможно не думать: все, это конец, меня топят, вот бы и мне таких родителей, которые водят дружбу с тренерами, берут отгулы или не работают вообще и приезжают смотреть, как я побеждаю.
Мистер и миссис Виктор сидят на складных стульях рядом с рингом. Зрителей собралось едва ли больше пары десятков: судьи, другие участницы, журналист из местной газеты, корреспондент из журнала Женской молодежной боксерской ассоциации, родители, чья-то бабушка, тренеры и Боб, владелец зала.
Боб тоже тренер, но, как правило, с женщинами он не работает. Он не заинтересован в победе конкретной участницы. Просто его зал идеально подходит для проведения турнира. Все тренеры здесь мужчины, все владеют собственными залами и все собирают с учениц деньги, чтобы часть из них отдавать Женской молодежной боксерской ассоциации, которая, в свою очередь, платит им за проведение региональных соревнований в их залах. Некоторые и сами боксеры-любители, но большинство никогда не состязались на том уровне, на котором сражаются эти девушки. Тренеры приезжают на турнир для того, чтобы получить выплаты от ассоциации. В перерывах между раундами наставники Артемис и Энди говорят со своими подопечными, но их советы – шаблонные фразы и очевидные вещи. Все, чему они учили, осталось в прошлом. Здесь, во Дворце бокса Боба, их речь все равно что гул потолочного вентилятора. Артемис и Энди предпочли бы драться без этого фонового шума. Любой звук, кроме шлепка удара, только отвлекает.
Артемис Виктор расправляет плечи. Она смотрит на Энди Тейлор и думает: какая же ты страшная. Я красивее тебя, а еще я сейчас тебя уделаю.
Артемис везде сравнивает свою внешность с внешностью других женщин. Я здесь самая красивая, думает она. Ну, вон та, может быть, и красивее – если кому нравятся девушки, похожие на наркоманок. Ведь есть мужчины, которым нравятся девушки, похожие на наркоманок. В будущем Артемис Виктор видит себя купающейся в роскоши владелицей большого дома, возможно, где-нибудь в Майами, но уж никак не наркоманкой. У Артемис Виктор даже есть плюшевый мишка в футболке с надписью “Victor – победитель”.
– Девочка моя, ты сможешь! – кричит миссис Виктор.
Артемис Виктор всегда уверена в своей победе. Это весьма полезная привычка. Способность выбросить из головы сомнения может оказаться мощным оружием. А еще Артемис Виктор ненавидит свою старшую сестру. Четыре года назад ее старшая сестра выиграла Кубок дочерей Америки, а средняя заняла второе место. Даже если Артемис сегодня дойдет до финала, выиграет и станет лучшей в стране, чемпионкой Соединенных Штатов по боксу среди женщин в возрасте до восемнадцати лет, она все равно останется второй после старшей сестры, Стар Виктор, потому что Стар стала лучшей в стране раньше Артемис, а теперь у нее уже есть муж и ребенок, и даже если она еще и не разбогатела, то как минимум вот-вот обзаведется собственным домом.
Артемис Виктор понятия не имеет, что нужно для того, чтобы обзавестись домом, но знает, что нужно для того, чтобы победить других, а когда ты приобретаешь дом, это приблизительно так и ощущается: ты превосходишь других в борьбе за некий участок земли, присваиваешь его себе и ни с кем не делишь, потому что получил его в собственность в результате своей победы: ты заработал больше денег, и теперь эта земля твоя.
Артемис Виктор отнюдь не глупа. Из нее вышел бы отличный банкир, хотя она в итоге станет поставщиком вин. Просто у нее очень ограниченная система ценностей. Она безошибочно считывает людей: понимает, что они действительно думают, и не обманывается тем, что они произносят вслух, наблюдает, как они держат себя во время разговора, и делает вывод, заинтересованы они в ней или нет. Она знает, кто из ее школьных учителей заслуживает сочувствия: те, чьи глаза бегают по сторонам в поисках хоть кого-нибудь, кто бы их слушал. Она умеет подобрать слова так, чтобы люди поверили, что ей интересно их слушать.
Кроме того, Артемис Виктор вегетарианка. Она искренне переживает за животных. Так написано на ее страничке в журнале Женской молодежной боксерской ассоциации (ЖМБА). Артемис Виктор любит животных. Она посмотрела документальный фильм о жестоком обращении с китами в океанариумах и считает, что их нельзя держать в неволе.
Рефери стоит в центре ринга и рассказывает девушкам правила, которые они уже знают и слышали сотни раз. Они кивают, встают с табуретов и начинают подпрыгивать на месте. Энди прыгает куда энергичнее, чем Артемис. Артемис мало-помалу, методично, выдвигается вперед. На них обеих шелковые шорты, спортивные бюстгальтеры и майки. Резинки на поясе впиваются в кожу, и отпечатки не сойдут еще несколько часов.
Неделю назад Энди вернулась домой, разделась и посмотрела на красную полосу, которую шорты оставили у нее на животе. Потом провела по вмятинам пальцами. Когда через час следы исчезли, она даже расстроилась. Эти следы казались ей свидетельством приложенных усилий. Она жалела, что не обзавелась синяком под глазом после победы в каком-нибудь из боев: она бы носила его с гордостью, демонстрируя людям, что сражалась, что преодолевала трудности.
Колено Энди выставлено слишком далеко, и Артемис делает шаг навстречу, вынуждая Энди отодвинуть его на уровень бедра. Это секунды приценивания – несколько мгновений, в которые боксер должен успеть вычислить, есть ли у его противника слабые места и какие.
Если у Артемис и есть слабое место, так это груз прошлых побед ее сестер. Ей не дают о них забыть. По итогам этого турнира она может или сравняться со старшей сестрой, или оказаться худшей из всех. Феномен таких семей, как Викторы, встречается в боксе реже, чем в других видах спорта, но их не назвать чем-то неслыханным. Мир женского молодежного бокса настолько тесен, что сестрам Виктор не составило труда его завоевать.
Колено Энди Тейлор по-прежнему выступает слишком сильно. Артемис задирает верхнюю губу, демонстрируя зубы, закрытые красной капой.
Бицепсы Артемис – валики мускулов. Она бьет с такой силой, с какой большинство людей не могут даже бросить мяч. Мышцы ее плеч выступают двумя бугорками по обе стороны шеи. Артемис подмечает слабость в манере Энди и думает, что может воспользоваться ею. Кажется, она может пробить защиту Энди Тейлор. Но как только Артемис успевает об этом подумать, Энди бьет ее в левый бок, прямо по ребрам.
Удар сильный, и судьи тут же его засчитывают. Счет выкрикивается громко, чтобы все расслышали. В конце концов, это игра, где нужно зарабатывать очки ударами. Поэтому участницы носят шлемы с амортизирующими вкладками, которые закрывают их уши, щеки и лоб и застегиваются под подбородком. Соперник для них – это мишень.
Энди успела увидеть проем между своим правым кулаком и левой половиной грудной клетки Артемис. Он подсвечивался, словно так и просил, чтобы его заполнил кулак Энди. Она запустила руку в брешь, ведущую к телу Артемис, в этот проем, и делала так раз за разом, пока между ними не встал рефери.
Прежде чем закрепить перчатки на запястьях Энди, рефери проверил их изнутри. Надо было убедиться, что она не подложила туда свинец. Так всегда делают перед матчем. Это одно из правил ассоциации.
Энди любит, когда рефери лезут в ее перчатки. Любит наблюдать, как их руки забираются туда, где вот-вот окажутся ее собственные руки. Проверку проводят каждый раз, и это вызывает у Энди ощущение, что она способна на убийство. Ей нравится, когда взрослые подтверждают, что ее кулак может быть оружием. Может быть, она подложила в перчатку камень. Может, планирует убить соперницу. Каждый раз, когда рефери осматривают ее перчатки, они словно говорят: “Ты способна убить человека”, и Энди это приятно. Большинство людей в ее жизни, похоже, не верят, что она вообще хоть на что-то способна, не говоря уже о преднамеренном убийстве, но после того, как она убила того мальчика, отведя взгляд, ей интересно, сможет ли она убить кулаками.
Мальчик в плавках с красными грузовичками, о котором Энди не думает, – далеко не худшее, что с ней случалось, и даже не первый труп на ее памяти. Зато самый маленький: первым стал ее отец. Именно крохотность мертвого ребенка казалась Энди особенно отвратительной. Тот день был ясным и сухим. Она не плакала. Когда стало ясно, что мальчик с грузовичками уже не очнется, ее вырвало, и из-за приступа тошноты она сама ощутила себя ребенком. Ее изумила физиологическая реакция собственного организма на мертвого мальчика с грузовичками. Рвоту вызвал сам вид его бедра, маленького, размером с хот-дог. Энди снова ударяет Артемис, на этот раз в плечо. Как долго ей будет сходить с рук то, что она бьет Артемис Виктор?
Дворец бокса Боба был выбран для проведения Кубка дочерей Америки потому, что находится приблизительно в центральной части страны, ну или как минимум не на берегу океана, – а еще потому, что Боб – брат главы Женской молодежной боксерской ассоциации, той самой, которая собрала с каждой участницы по сто долларов, чтобы покрыть расходы на аренду и заплатить рефери, боковым судьям, а также собственным должностным лицам за потраченное время.
Энди потратила всю свою зарплату спасателя на вступительный взнос, который теперь кажется ей кровавыми деньгами.
Перед национальным турниром всегда проводится региональный отборочный Кубок дочерей Америки, так что ЖМБА собрала взносы более чем с тысячи девушек, получив неплохую прибыль, тысяч пятьдесят или шестьдесят долларов, и часть этих денег отошла Бобу за то, что соревнование состоится в его затрапезном зале.
У Артемис Виктор и Энди Тейлор разное телосложение: Артемис заметно плотнее. Мускулы на ее руках и спине выступают так, словно под кожей протянуты веревки. На предплечьях отчетливо видны линии сухожилий от запястий до локтей. У нее широкие плечи, которые кажутся особенно большими, когда она втискивается в платья без бретелек. На бой она всегда выходит накрашенной. Наносит водостойкую тушь и подводит губы красным.
Энди долговязая и нескладная. У нее фигура бегуньи. Ей всегда говорили, что она должна попробовать бег на длинные дистанции, но это ее не интересует.
У Артемис Виктор настоящая конская грива. Ее темно-русые волосы такие густые, что их с трудом можно стянуть резинкой. Когда она не участвует в боях, то либо зачесывает их набок, либо собирает в большой хвост на макушке. Даже если волосы завязаны, длинные концы все равно щекочут ей плечи. Она утверждает, что отращивает их, чтобы отдать на парик какой-нибудь больной раком девочке, но ни разу их не обрезала, разве что совсем чуть-чуть, на пару дюймов.
Мастера в салоне, куда ходит Артемис, никогда ее не слушают. Не отрезайте слишком много, говорит она им. Мне нужно оставить длину, говорит она им. И каждый раз уходит из салона с чувством, будто у нее украли часть ее самой.
У Энди Тейлор волосы настолько тонкие, что, если их заплести, косичка получится толщиной с указательный палец. Намокая, они становятся скользкими. Когда на улице холодно, Энди Тейлор боится, что волосы начнут обламываться. Так однажды и случилось, и хотя Энди лишилась всего пары прядей, волос у нее совсем мало, и это ощущалось очень драматично, словно она потеряла что-то, чего ей и так не хватало и что уже никогда к ней не вернется.
Тела Артемис Виктор и Энди Тейлор – предмет пристального изучения как для них самих, так и для остальных участниц Кубка дочерей Америки, потому что это единственные инструменты в их распоряжении. Бокс – не лакросс и не теннис. Здесь нет ракеток. Есть только руки, ноги, головы в шлемах и кулаки в перчатках, хотя перчатки и шлемы – просто меры предосторожности, чтобы соперницы не поубивали друг друга. Для демонстрации умений, которые они отрабатывают, экипировка не нужна, хотя в своих штатах и в своих залах они тренируются в перчатках и шлемах. Перчатки и шлемы – все равно что одежда. Можно боксировать хоть с ними, хоть без них, точно так же, как плавать можно и в купальнике, и голышом.
Энди Тейлор и Артемис Виктор разглядывают друг друга под крышей Дворца бокса Боба и прикидывают, как попасть кулаком сопернице в лицо. Это первый матч турнира, полуфинал. Если проиграешь, выбываешь из игры. В Кубке дочерей Америки нет черного хода.
Энди наступает на Артемис, вышагивая правой ногой, а левую подволакивая за собой. Это неловкая, неумелая походка, но главное, что Энди все равно может занять нужную позицию, просто без особого изящества. Неправильность собственной техники Энди никогда не беспокоила. Она даже не знает, какие проблемы может повлечь за собой настолько несбалансированная стойка. Энди слишком сильно открывает правый бок и двигается, как краб. Это дурацкая манера боксировать. Она странная – во всяком случае по мнению Артемис. Ни одна из ее сестер так не боксирует. Стойка Энди становится совсем расхлябанной, и Артемис атакует. Ее перчатка касается груди Энди. Рефери засчитывает удар.
Реакция тела Энди на этот удар выглядит даже более странно, чем ее неуклюжее продвижение. Энди подается ему навстречу, каким бы невозможным это ни казалось. Просто она успела заметить атаку заранее и, хотя уворачиваться было поздно, слегка сместилась в сторону, что смягчило силу удара.
Энди скорее увидела, как перчатка Артемис врезалась ей в грудь, чем почувствовала это. Красная перчатка пронеслась у нее под глазами и между плеч. Энди словно летела над отрезом красного полотна, над волнами красного океана. Она отступила и снова начала приближаться к Артемис.
Разница в манере вести бой между ними даже больше, чем разница во внешности. Техника Артемис безупречна и тщательно просчитана. Энди же наносит удары небрежно. Ее руки движутся медленно и в странных направлениях.
За пределами мира бокса принято романтизировать неистовство и необузданность в бою – многие считают, что рвение и кураж могут и должны победить опыт. Но ни один тренер по боксу никогда не просил своего подопечного драться более неистово. Самоконтроль и сдержанность гораздо ценнее, чем удары наобум.
Энди не знает, почему вид мертвого тела отца подействовал на нее не так сильно, как вид мертвого мальчика с грузовичками. Возможно, потому что тело мальчика было свидетельством непрожитой жизни. А возможно, потому что Энди считала себя убийцей мальчика. Неужели она действительно убийца? Обе смерти стали для нее неожиданностью. Отец умер на диване перед телевизором. После развода с матерью Энди он жил один в собственной квартире. Когда Энди нашла его, в квартире никого не было, и она оказалась наедине с трупом, едва перешагнув порог. Она помнит, как они были в квартире вдвоем: она только вошла, а отец, пропустивший последний, свой любимый, час вечернего телеэфира, умер еще до того, как сериал успел начаться.
Тот факт, что Энди прикасалась к двум трупам (а Артемис – ни к одному), сейчас, пока они пытаются ударить друг друга, не имеет никакого значения. Они обе еще девочки, которые давно привыкли, что к ним относятся как ко взрослым женщинам, и это объединяет их сильнее, чем любая семейная (или случайно увиденная) трагедия. Впрочем, женский бокс не считается настолько уважаемым занятием, чтобы вкладывать в него все силы, не считался таковым раньше и не будет считаться в дальнейшем. Тренировки заметно сказались на Артемис и Энди. От пота, выступающего на лбу под пластиковым шлемом, у Энди появилась сыпь, которую приходится замазывать тональным кремом. Челка ей совершенно не идет, но она все равно ее носит, чтобы скрыть внутренние подкожные прыщи. Однажды она подхватила стафилококковую инфекцию, потрогав лицо руками после того, как бралась за какой-то спортивный снаряд в тренажерном зале. Бактерии целую неделю разъедали у нее во лбу ранку размером с горошину, пока мать наконец не настояла на походе к врачу. Тому пришлось вколоть Энди концентрированный раствор пенициллина, и болячка затянулась коркой, но почти полтора месяца у нее на лбу красовалось нечто похожее на раздавленного жука.
И это не говоря уже о переломах, в основном переломах пальцев. И Артемис, и Энди неоднократно ломали руки, но Артемис – раз в десять чаще, чем Энди, и, хотя пока Артемис этого не знает, из-за лишнего десятка переломов хрупкий механизм человеческой кисти в ее случае достиг предела своей прочности и претерпел необратимые изменения. Когда Артемис исполнится шестьдесят, она не сможет удержать в пальцах даже чашку чая.
Артемис будет дома одна – ее муж на тот момент уже давно умрет, – и руки у нее будут настолько изувечены, что еле-еле смогут открыть дверцу холодильника. Никто из ее близких, включая дочь, даже не вспомнит, как важен для нее когда-то был бокс. И от боксерской сущности Артемис к тому времени тоже ничего не останется. После Кубка дочерей Америки она успеет прожить четыре разные жизни, ни одна из которых не будет связана с боксом, так что ее травма, эти негнущиеся пальцы, окажется не гордым боевым ранением, а скорее жалким, постыдным увечьем.
Каждый раунд на Кубке дочерей Америки длится две минуты. В матче восемь раундов. Артемис Виктор сильно бьет Энди Тейлор в голову слева, и исход раунда уже не так очевиден. Пока что это лучший удар. Раздается звон гонга, судьи встают и объявляют победительницей Артемис Виктор, после чего девушки расходятся по разным углам.
Артемис и Энди, раскрасневшиеся, сидят на своих табуретах, широко расставив ноги, и их мысли крутятся, как ветряные турбины. В головах у них бурлит вода. Отделы мозга, отвечающие за обработку данных, перегружены. Сенсорная информация поступает с задержкой. Единственное, что они способны слышать отчетливо, – это глаголы.
Мысли Энди Тейлор поднимаются от позвоночника в область между ушами как будто цельными нейронными ячейками. В одной ячейке она видит своего мертвого отца перед телевизором. Его тело впитывает синие лучи. Кажется, что отец втягивает в себя пустоту по ту сторону телевизора, и синева, струясь с большого экрана, проникает в его нутро.
Сознание Артемис Виктор, которая сидит и обдумывает свои следующие действия, заволокло тускло-розовым. Артемис похожа на заряжающийся аккумулятор. Пока она приходит в себя, ее навыки, опыт и физическая закалка семьи Виктор потихоньку восстанавливаются. Она выйдет на ринг отдохнувшей, с новыми силами, и будет бить Энди Тейлор до тех пор, пока не победит.
“Вмажь ей”, – говорит тренер Артемис Виктор. “Бей ее”, – говорит тренер Энди Тейлор. Артемис и Энди, да и все остальные участницы Кубка дочерей Америки, мечтают, чтобы тренеры куда-нибудь исчезли, чтобы можно было сражаться без этих дурацких довесков. От тренеров столько же толку, сколько от обдолбанных старших братьев, которым родители платят, чтобы те следили за сестрами на школьной дискотеке.
За пределами ринга стоят два журналиста, другие тренеры, Боб, мистер и миссис Виктор и участницы, которым предстоит сражаться позже. Девушки рассредоточились по огромному залу. Они держатся поодаль, не встречаются взглядами и не разговаривают друг с другом. Все они сами по себе, как свидетели-одиночки. Руки у них скрещены на груди. Они выйдут на ринг совсем скоро: на сегодня запланировано четыре поединка. Им пора уже беспокоиться о том, как сложатся их собственные первые бои.
В семействе Виктор дочерей учат визуализировать свои будущие победы. Артемис Виктор представляет себя с кубком, который держит в правой руке высоко над головой. Представляет, как рефери поднимает ее левую руку. Энди нигде нет. Она исчезла. Испарилась в тот момент, когда Артемис выиграла последний раунд. Из окна в крыше пробивается один-единственный луч света, и этот луч падает прямо на Артемис. Она бережно обхватывает кубок и показывает родителям. В этом видении среди зрителей есть те, кто никогда не ходит на матчи Артемис: одноклассницы, положившие глаз на тех же парней, что и она, парни, с которыми она хотела бы переспать, старшие сестры, редко смотрящие ее бои.
Привычка воображать победу на глазах тех, кто ее все равно не увидит, даже если она случится, свидетельствует о том, что Артемис Виктор, как и Энди Тейлор, живет в плену иллюзий. Те зрители, на которых они рассчитывают, никогда не увидят их побед. Даже если бы они занялись боксом профессионально и пошли драться с женщинами в бикини в подвале какого-нибудь лас-вегасского казино, то все равно не произвели бы впечатления на людей, с которыми общаются вне бокса. Впечатление они произвели бы разве что друг на друга: на таких же спортсменок, пытающихся достать соперницу кулаком.
Мать Энди даже не знает, что такое Кубок дочерей Америки. Энди решила, что объяснять все это ей и младшему брату будет слишком муторно. Они знают только, что она занимается боксом в местном спортзале и в основном дерется с парнями, но не знают, что она добилась успехов, причем настолько больших, что победила сотню других девушек на региональных соревнованиях и вышла на ринг в штате, где никогда раньше не бывала. Энди сидит на деревянном табурете, ожидая начала второго раунда, и бешено пыхтит. Выносливость никогда не была ее сильной стороной, хотя ей всегда говорили, что ее тело создано для видов спорта, требующих выносливости.
Никто никогда не сможет сказать наверняка, для чего создано то или иное тело, пока не побывает внутри него.
Сидя на табурете, Энди вспоминает, как мать готовит ее брату макароны с сырным соусом. Брату шесть лет. У них разные отцы. Он нормальный, ее братишка.
Один из спасателей в бассейне, где работает Энди, – ее ровесник, парень, с которым она не прочь бы поцеловаться. Хотелось бы ей, чтобы он был во Дворце бокса Боба. Энди хорошо себя показала в последнем раунде. Она представляет, что он здесь, в Рино, сидит на краешке стула, подбадривает ее, морщится при виде ее промахов и кричит, чтоб она не сбавляла темп, чтоб махала кулаками, чтоб продолжала лупить младшую Виктор, самую маленькую из сестер Виктор, прямо по ребрам, туда, где в воздухе образуется брешь. Энди выиграет следующий раунд, если сможет найти еще одну такую лазейку. Она сидит в своем углу, изучая пространство между собой и Артемис Виктор в поисках места, куда можно было бы всадить кулак. Когда Энди поднимается, она уверена, что найдет, куда ударить Артемис.
Мат на ринге, расположенном на возвышении, грязно-карамельного цвета. Канаты, окружающие Артемис и Энди, когда-то были красными, но на солнце выгорели до нежно-розового. Стены Дворца бокса Боба сделаны из жести. Лучи, проникающие через окно в крыше, отражаются от них и наполняют пыльный воздух зала приглушенным светом. По углам расставлены боксерские груши, тренировочные мешки с песком и силовые тренажеры. Здесь есть и стеклянная витрина, где хранятся десятки чемпионских поясов и кубков. Часть кубков сделана из металла, но в основном они пластмассовые. Широкие пояса похожи на элементы забытых костюмов. Никаких табличек нет. Если на поясах или кубках что-то написано, прочесть это почти невозможно, потому что витрина не подсвечивается. Издалека она выглядит как ящик со всяким хламом и сломанными игрушками. Один из больших пластмассовых кубков, выкрашенный из баллончика в золотистый металлик, усыпал всю витрину хлопьями краски. Хлопья напоминают конфетти. С фигурки на кубке – человечка ростом в шесть дюймов, в одних шортах и в боксерских перчатках – краска облупилась почти полностью. Теперь человечек похож на серого игрушечного солдатика. В середине его головы прорезь – должно быть, место стыка половинок формы, в которую заливали пластик.
Артемис и Энди выходят на середину ринга, чтобы начать второй раунд. Они стукаются кулаками.
Энди думает о парне из бассейна, которого хотела бы поцеловать, о том, что его здесь нет, никогда не было и не будет, о том, как ее вырвало у него на глазах, когда в тот солнечный день она вытащила со дна мальчика с грузовичками, ухватив его за ногу размером с хот-дог. На ней тогда был красный слитный купальник. Все спасатели носили красное. Женщинам полагались купальники почти вишневого оттенка. Мужские плавки были дешевые и мятые, из тех, что продаются упаковками по пять штук и быстро линяют.
Энди долго-долго держала мальчика с грузовичками за ногу. Ей казалось, что, пока она его не отпускает, он будет жить. Сотрудники бригады “скорой помощи” потом спрашивали, почему она не сделала ему искусственное дыхание. Почему не надавила ему на живот, чтобы вода выплеснулась наружу.
Курсы для спасателей, на которые ее отправила администрация бассейна, заняли всего один уик-энд в мае. Инструкторы, сами подростки, просто бросили манекен – торс телесного цвета без рук – в самую глубокую часть бассейна и велели Энди спасти его. Они даже не практиковали искусственное дыхание рот в рот. У манекена были выпуклые пластиковые губы. Никакого отверстия на месте рта. Где же то отверстие в воздухе, через которое кулак Энди Тейлор может попасть в Артемис Виктор?
Энди знает, что по правилам она должна бить Артемис выше пояса. В первом раунде Энди не испытывала к ней особых чувств. Артемис Виктор была просто объектом, с которым она сражалась. Но проходит две минуты второго раунда, и Энди потихоньку осознает всю серьезность своего положения. Она преодолела две тысячи восемьсот миль из Тампы, штат Флорида, чтобы добраться сюда. Она потратила все свои летние кровавые деньги. Родная мать почти не обращает на нее внимания. И вот Энди здесь, перед Артемис Виктор. Артемис Виктор должна обратить на нее внимание. Энди заставит Артемис Виктор обратить на нее внимание. Взглянув на Артемис еще раз, она чувствует, как начинает ее ненавидеть.
Энди считает, что пользоваться блеском для губ глупо, что губы от него выглядят мокрыми и какими-то вспотевшими, и вдруг ей приходит в голову, что у Артемис Виктор наверняка полно блесков для губ – целая коллекция липкой дряни, которую она хранит в рюкзаке. Надо же додуматься мазать этим губы.
Энди снова пытается найти брешь, то самое отверстие, в которое она ударила Артемис, но оно исчезло. Между раундами Артемис исправила свою ошибку. Теперь она тщательно оберегает левый бок. У нее не тело, а крепость. Она держит кулаки по обе стороны от щек, ее плечи округлены, а живот подтянут и напряжен, и дотянуться до нее практически невозможно. Артемис тренируетcя по два с половиной часа в день, до и после школы. Отрабатывает движения ногами и корректирует свою технику перед зеркалом. Она занималась этим с тех пор, когда была вдвое меньше ростом, чем сейчас. Артемис с детства наблюдала за сестрами – точнее, наблюдала за тем, как ее сестры наблюдают за собой в зеркале спортзала. Она видела, как они по чуть-чуть меняют положение корпуса и восстанавливают равновесие после того, как всем весом подались вперед для удара. Артемис младше своей средней сестры на пять лет, а старшей на десять. Они как матрешки из одного набора. Кажется, что они могут поместиться одна в другую.
Артемис ненавидит Энди, эту жалкую прыщавую девчонку, приехавшую черт знает откуда. Артемис решила, что, как только победит Энди, надо будет посмотреть, есть ли шанс с ней подружиться. Артемис любит дружить с девушками-боксерами, особенно с теми, у кого выиграла, потому что они знают, что она талантлива и что у ее семьи долгая история побед. В конце концов, Артемис, судя по фамилии, уже победительница – или, во всяком случае, станет ею, как только ударит Энди Тейлор в ухо.
И вот оно – перчатка Артемис врезается Энди Тейлор прямо между глаз. У Энди кровь из носа. У Энди ощущение, что нос превратился в размокшие кукурузные хлопья. Энди по-идиотски молотит руками по воздуху, а Артемис с непринужденной грацией уклоняется. Энди выглядит пьяной. Энди по неосторожности убила того мальчика с грузовичками в переполненном бассейне. Где была его мать, когда он умирал? Где была его няня, когда его нога размером с хот-дог превратилась из живой в мертвую?
Разговаривать с боксерской капой во рту невозможно. Чтобы что-то сказать, ее нужно выплюнуть, но это запрещено, так как игру тут же останавливают, а выплюнувший автоматически проигрывает раунд. Тем не менее Артемис и Энди мысленно разговаривают друг с другом. Каждая представляет чужие реплики и собственные ответы воображаемой противнице, так что над ними параллельно ведутся две разные беседы. Одна – это разговор Энди и Артемис в воображении Энди. Вторая – это разговор Артемис и Энди в воображении Артемис. Оба диалога висят над головами каждой из них, как вступительные титры в видеоигре.
Пройдут десятилетия, и Энди Тейлор не только забудет этот мысленный разговор, она вообще забудет о существовании Артемис Виктор. Зато турнир она будет помнить: как ехала на него четыре дня, ночуя прямо в машине, каким убогим и пыльным выглядел зал, в котором она сражалась, и как судьи, безмолвные и неподвижные, будто призраки, сидели сбоку от ринга и ждали, пока она и ее соперница коснутся друг друга. Судей было трое. Все они были в белом, даже их белые кроссовки запечатлелись в памяти Энди. Все трое – мужчины средних лет, уже начинающие лысеть, с животами, нависавшими над поясами белых брюк. Когда ее собственный бой кончился, она смотрела, как они следят за ходом других матчей, и чувствовала к ним только омерзение.
А еще Энди будет помнить об отверстии, через которое ей удалось нанести удар в ребра соперницы, но не вспомнит, чьи это были ребра. Артемис для нее исчезнет. Энди не запомнит ни ее лица, ни имени, ни того, что Артемис была частью семейства Виктор, одной из талантливых сестер-боксеров, что Энди читала о них в журнале Женской молодежной боксерской ассоциации и даже – это было очень неловко – повесила над кроватью фотографию старшей сестры, Стар Виктор, еще до того, как узнала, что сразится с ее младшей версией. Тогда, прикрепляя фотографию к стене, Энди не знала, что будет думать о Викторах с ненавистью и заведет с младшей Виктор целый воображаемый разговор, который потом полностью забудет.
И поэтому десятилетия спустя бокс станет для Энди Тейлор своего рода символом несостоявшейся идентичности – чем-то вроде значка, который она какое-то время носила, но позже поняла, что он не отражает ее личность, не вписывается в ее жизнь за пределами занятий спортом и что сама она как боксер не соответствует образу, который должна выстроить, чтобы выжить в этом мире.
Не то чтобы во взрослой жизни Энди Тейлор попрошайничала на обочине. Она выучится на фармацевта. Не сразу, но она все-таки пойдет в муниципальный колледж и осознает, что хочет просто жить такой жизнью, где никто не давит на нее и не умирает внезапно у нее на глазах. Она не хочет становиться той, кто обнаружит мертвое тело матери. Пусть это будет проблема ее единоутробного брата, который к тому времени как раз уже вырастет. Энди просто хочет заработать столько, чтобы купить собственную квартиру, что в этой стране – показатель немалого успеха, поэтому она будет подниматься по лестнице среднего образования, пока не поступит на фармацевта, и вот тогда-то остановится и решит: “Такая жизнь мне подходит. Я даже не против помещения без окон. Яркие лампы дневного света и белые халаты меня вполне устраивают. С этой работой я справлюсь. Внимательность к деталям всегда была моей сильной стороной”.
Энди Тейлор действительно внимательна к деталям, если они зафиксированы на бумаге. А вот правильно обращаться с деталями своей фигуры для нее куда труднее. Она никогда не видит себя такой, какой ее видят другие. Одежду она подбирает неудачно. Носит джинсы клеш с низкой посадкой, давно вышедшие из моды. Ее челка – да, она по-прежнему ходит с челкой – выглядит все так же нелепо. Энди Тейлор смотрится в зеркало куда реже Артемис Виктор. Энди Тейлор смотрелась в зеркало куда реже Артемис Виктор, когда они были еще девочками и участвовали в Кубке дочерей Америки, но и сейчас, спустя десятилетия, она по-прежнему не умеет смотреться в зеркало и приводить то, что там видит, в соответствие с тем, что хочет видеть.
Наблюдение за собой в зеркале всегда было неотъемлемой частью тренировок сестер Виктор. Когда Артемис Виктор исполнилось шестнадцать, отец заставил ее бить грушу, глядя в зеркало. Сначала Артемис постоянно следила за собой, переводя взгляд с того, что делала, на то, что видела в отражении. Благодаря такому пристальному изучению себя она научилась держаться увереннее и стоять прямее и наработала отличную технику. Теперь Артемис способна с ювелирной точностью корректировать положение плеч. Она знает, как ощущается тело, когда стойка правильная, и знает, как оно ощущается, когда поза оставляет желать лучшего, и поэтому сейчас, в этот момент, на ринге во Дворце бокса Боба, Артемис Виктор может даже без зеркал видеть собственное тело со всех сторон – сверху, снизу, сзади. Тело Артемис Виктор – безупречно отлаженный инструмент. Она никогда и ни над чем не будет иметь такого контроля, какой имеет сейчас над своим организмом. Ее мышцы работают как машины. Эти машины вот-вот обрушат свою мощь на Энди Тейлор. Они близки к тому, чтобы прикончить ее.
Энди смотрит на Артемис с ужасом. Энди чувствует, что в движениях Артемис что-то изменилось. У Энди все еще течет из носа. Кровь заливается ей в рот. Кровь скапливается на верхней губе, в ложбинке прямо под носом. Чтобы остановить кровотечение, когда раунд закончится, ей придется заткнуть ноздрю ватным тампоном, пропитанным синтетическим адреналином, – по сути, тем же веществом, что и в шприцах с эпинефрином.
Энди никак не может понять, почему мальчик с грузовичками был синим, когда она его вытащила. Она возвращается мыслями к игре, где дети должны нырять в воду за кольцами. Правила обычно примерно такие: у водящего есть набор утяжеленных колец, тонущих, когда их бросают в воду. Обычно этих колец пять или шесть штук. Все они разных цветов, и иногда на них бывают номера. Многие производители делают кольца с белыми перемычками длиной в дюйм, которые закрывают место стыка. Водящий встает на бортик бассейна и поворачивается спиной к воде. Все кольца он держит в одной руке. На счет “десять” он бросает кольца через голову в воду. Потом остальные дети ныряют за ними. Побеждает тот, кто поднимет со дна больше всего колец.
Артемис Виктор уверена, что победит Энди Тейлор. Артемис опять бьет Энди в нос, и раунд заканчивается.
Начинается новый раунд, и они по-прежнему кружат друг вокруг друга.
Те редкие успехи, которых Энди удается добиться, объясняются ее специфическим положением плеч, непривычным для Артемис. Но в то же время специфическое положение плеч мешает Энди: неправильная стойка открывает ее тело для множества потенциальных ударов. Из-за кривой, несбалансированной стойки Энди то и дело оставляет весь левый бок незащищенным.
Поскольку поединки в Кубке дочерей Америки состоят из восьми раундов, есть вероятность, что бой закончится ничьей. С четными числами всегда так. Но зато существует и точка невозврата, как в теннисе. Если Артемис выиграет пять раундов подряд, у ее соперницы не будет никаких шансов на победу.
Судьи оценивают удары в зависимости от того, по какой части тела они нанесены. Плечи, живот, ребра, руки, уши и прямое попадание в лицо засчитываются по-разному в зависимости от того, какой урон нанес бы этот удар, если бы его проводили голым кулаком, без перчатки. Например, ухо нужно не только для того, чтобы слышать, но и чтобы удерживать равновесие. Без барабанной перепонки тебя будет ужасно тошнить, и ты перестанешь понимать, где находишься: на суше, в море или вообще подвешена за ноги вниз головой. На Кубке дочерей Америки удар по уху оценивается выше всего, потому что врезать незащищенным кулаком в незащищенное ухо – самый быстрый способ убить человека. Есть еще вариант – сломать ему шею, если с силой ударить в лицо.
Артемис дважды попадает Энди Тейлор в ухо, проходит две минуты, и третий раунд заканчивается. Тот факт, что Энди когда-то била Артемис в ребра, нащупав брешь, уже забыт и кажется пустяком. Ее прежняя удачная атака не имеет значения. Тот раунд она все равно проиграла. Из ее носа, превратившегося в кукурузные хлопья, медленно сочится кровь. В голове звенит от соприкосновения с перчаткой Артемис. Энди не хочет проигрывать этот бой. Энди хочет сразиться во втором туре с победительницей из другой пары. Энди хочет еще один бой, ей нужен еще один бой, чтобы она могла подольше представлять, как младший брат и мать наблюдают за ней. Энди нуждается в их воображаемой похвале. Она не хочет отпускать свои видения.
Вне зависимости от исхода матча спать Энди будет в своей машине. Большинство девушек остановились в мотеле, где есть бассейн и континентальный завтрак с белым хлебом, но Энди уже потратила все свои летние кровавые деньги на поездку в Рино и на вступительный взнос. Сидя вечером в одиночестве в машине, Энди не будет думать о бедре размером с хот-дог или о том, как синева телевизионного экрана била в мертвое тело ее отца, как будто обволакивая его или, наоборот, исходя от него, просачиваясь сквозь поры. Это была подводная синева с металлическим отливом. Энди не столько любила своего отца, сколько нуждалась в нем. Она нуждалась в человеке, который говорил бы ей, что она настоящая, что, может, она и не какая-то особенная, просто нормальная.
Хотя турнир отодвинется на периферию воспоминаний Энди об этом периоде ее жизни, мальчика с грузовичками она будет помнить до конца своих дней. Она никогда не будет знать наверняка, что не убивала его. Она всю жизнь будет видеть его посиневшее тело на дне каждого бассейна и поэтому бросит работу спасателем, а еще через год расхочет целоваться с тем парнем, потому что он тоже был там, с мальчиком с грузовичками. Парень, с которым она хотела целоваться, видел, как ее рвало. Видел, как Энди извергла из себя еду, воду и яблоко, съеденное за несколько минут до того, как мальчик утонул. Кусочки яблока в рвотной массе были красными и глянцевыми, как пластмассовые. Она ела яблоко, глядя вдаль, поверх бассейна, поверх крыши киоска с едой, и сидела на своей спасательной вышке. Чтобы туда попасть, нужно было повернуться спиной к бассейну и взобраться по лестнице. Сиденьем служило белое пластиковое ведро. Красный спасательный круг она то клала на колени, то убирала за спину. Она должна была бросить его в бассейн, если увидит тонущего. Чья-то мать, но не мать мальчика с грузовичками, закричала: “На помощь!” И вот Энди уже под водой, а потом и на поверхности, и сжимает в руке этот тошнотворный посиневший хот-дог.
Чтобы расставить все точки над “и”: если Энди проиграет, она не просто вылетит из турнира, для нее это будет в принципе последний поединок. Если она сегодня проиграет, то с этим – с драками с другими женщинами – будет покончено, и бокс станет лишь этапом в ее жизни, который исчерпал себя и остался в прошлом.
Энди Тейлор и Артемис Виктор стоят лицом друг к другу. Энди Тейлор начинает описывать кулаками маленькие круги. Она бьет по воздуху в центре каждого круга, как будто проверяет температуру. Потом она бьет Артемис, но не в полную силу, а осторожно, в разные места, чтобы понять, куда сместится тело Артемис. Это особая комбинация, при которой атакующий наносит слабый удар, заставляя противника отклониться, чтобы второй удар, уже настоящий, попал в него, когда он качнется в нужном направлении. Таким двойным ударом под подбородок можно убить. Вот почему Энди и Артемис прижимают подбородки к груди, подставляя друг другу только менее уязвимую для ударов плоскость, напоминающую бок камбалы.
Описывая кулаками круги и пробуя защиту Артемис, Энди приходит к выводу, что, если попасть Артемис в правое плечо, ее тело слегка подается влево и вниз. Это неплохой способ уклониться от атаки, но если в тот момент, когда Артемис сдвинется влево, Энди встретит ее кулаком в голову, то, пожалуй, она успеет нанести один удар, или два, а то и все три, и вот Энди именно так и делает, уже сделала: левым кулаком бьет в правое плечо Артемис, и тут же дважды правым кулаком – в левую сторону ее головы. Энди словно заколачивает в доску гвоздь. Она бьет Артемис два, три, четыре раза, а потом рефери встает между ними, раунд заканчивается, и счет слегка выравнивается – 3:1. Если Энди продолжит в том же духе, она сможет выкарабкаться из той ямы, в которой оказалась. Она знает, что способна отыграться. Отыграться – это даже лучше, чем победить влегкую. Артемис сидит на табурете, приходя в себя. Энди расхаживает туда-сюда, стуча кулаками в перчатках друг о друга, чтобы мышцы оставались разогретыми, и готовится снова бить Артемис Виктор.
Родители Артемис кричат на белых призрачных судей: как те могли допустить четыре удара подряд, это же опасно, это опасный вид спорта, разве непонятно, что так человек и погибнуть может? Особенно негодует миссис Виктор. Ее слова забрызгивают всех, кто находится в пределах слышимости.
Артемис сидит на табурете. Лицо у нее такое же красное, как и накрашенные несмываемой помадой губы. Водостойкая тушь размазалась, и кажется, что под глазом у нее синяк. Ее грудь вздымается и опускается, вбирая огромное количество воздуха, который Артемис потом выпустит через нос, и насыщая кислородом каждую клеточку мозга. Сухожилия ноют, голова горит и ощущается какой-то чужой, будто на нее надели полиэтиленовый пакет, а потом быстро сдернули. Легкий сквозняк, обычное движение воздуха в зале, кажется таким сильным, словно это ветер, словно поток воздуха направлен прямо в лицо Артемис.
Впервые в жизни Артемис осознает, что может проиграть. Она в ярости. Артемис Виктор – победительница. А жалкая девчонка напротив унизила ее.
Артемис смотрит на узкие бедра Энди, на ее тощее, долговязое, до странности нескладное тело. Энди не умеет правильно держать стойку. Энди даже дышит как-то криво: одна половина ее грудной клетки приподнимается раньше, чем вторая, так что ее дыхание напоминает движение мехов аккордеона, которые надуваются одним боком и сдуваются другим.
Артемис смотрит на отвратительные волосы Энди, тонкие, ломкие, секущиеся. Она мысленно произносит самое худшее, что могла бы сказать Энди: “Ты никто. Никто никогда не вспомнит о тебе. Ты умрешь, одинокая и забытая, и людям больше не придется притворяться, что ты существуешь, что твое существование имеет хоть какое-то значение, потому что твое тело сгниет и станет ничем, и никто не будет обязан подтверждать, что ты есть”.
Начинается пятый раунд, и вот Артемис уже бьет Энди Тейлор, колотя ее кулаками в грудь. Тело Энди стало для Артемис объектом, который должен быть уничтожен, с которым нужно покончить. Артемис представляет, как берет тело Энди и сворачивает его в куб. Сгибает так, чтобы лоб уткнулся в ноги. Потом перехватывает за бедра и снова сгибает пополам, чтобы ступни касались лба, а лоб – бедер. Наконец она садится на куб из Энди, на молодое тело Энди, которое теперь превратилось в строительный блок, и спрессовывает этот блок со всех сторон, обминая его, делая его все меньше и меньше, пока куб, которым стала Энди, не уместится у нее на ладони.
Артемис относится к тому типу людей, которые умеют хотеть с неистовой силой и никогда не забывают, чего они хотят. Если Артемис нужно чего-то добиться, она этого добивается – и добьется, потому что пойдет на что угодно, чтобы получить желаемое. Победить в этом бою она хочет не только из-за бремени семейной репутации. Артемис думает, что если победит, если сможет превзойти старшую сестру и станет самой легендарной, самой беспощадной, самой красивой из сестер Виктор, то для нее откроется потайная дверь в мир, куда она сбежит ото всех, в мир, где она будет свободна принимать решения, не оглядываясь на семью и на мать, и эта свобода затмит все другие свободы, какими она обладала прежде.
Родители Артемис – важная часть ее идентичности. У нее даже есть плюшевый мишка в кукольной футболке с надписью “Victor – победитель”. Но эта часть собственной идентичности раздражает Артемис – точнее, ей хотелось бы опираться на что-то более могущественное, что принадлежало бы только ей, что она создала бы и контролировала сама. Кроме того, реальное влияние семьи Виктор крайне ограничено. Оно существует только в отдельных замкнутых мирках – в небольшом количестве залов для женского молодежного бокса. Да, там фамилия Виктор стала легендой, но во всех остальных местах – в сетевом ресторане, в супермаркете, на родительских собраниях, в риелторской компании, где работает мистер Виктор, – она ничего не значит. Дела мистера Виктора идут из рук вон плохо. Мистер и миссис Виктор живут в неблагоустроенном пригороде и заложили свой дом под вторую ипотеку. У них даже нет домашних животных, потому что это непрактично и дорого.
Раздается звон гонга, и Артемис Виктор стремительно надвигается на Энди Тейлор. Она наступает чуть ли не бегом. Ее собранное мощное тело – это грузовик, едущий со скоростью десять миль в час. Кажется, что ее неотвратимое продвижение ничто не остановит. И вот Артемис врезается в Энди, как будто собирается переехать ее и расплющить в тонюсенький блин, который придется отскребать от пола. Энди падает, но тут же, слегка пошатываясь, поднимается каким-то вращательным движением. Она успевает подставить под себя левую руку и отталкивается перчаткой от пола, так что, даже потеряв равновесие, не подставляет весь живот под удары. Мгновение – и Энди снова на ногах.
Ее охватывает дикий ужас. Как она могла пропустить такую атаку? Как могла позволить сбить себя с ног? Кажется, что воздух вокруг Энди то ли кончился, то ли стал разреженным – его не хватает. Энди чувствует слабость, все вокруг расплывается. Глаза отказываются ей служить. Голова как будто набита непропеченным тестом.
В этот момент Энди выглядит как ребенок. Ее гладкая кожа и выражение глаз выдают, что ей всего семнадцать. Формально они с Артемис обе еще дети и не могут поступить на военную службу, заказать алкоголь или сделать аборт без согласия родственника в большинстве из пятидесяти штатов. И все же спорт, которым они занимаются – эта симуляция убийства, – предполагает, что Энди и Артемис должны считать себя не детьми, а взрослыми людьми, которые сами контролируют свою судьбу и свои победы.
Нельзя заниматься спортом, если не верить, что ты можешь контролировать свою судьбу. Весь смысл тренировок состоит в том, чтобы поменять будущее. Ты тренируешься, чтобы что-то изменить, иначе потеряешь шанс на победу.
Естественно, Артемис Виктор потратила на тренировки куда больше времени, чем Энди Тейлор. Артемис дольше занимается боксом. Она дольше оттачивает технику боя. Она проводит на тренировках столько часов в неделю, сколько Энди проводит в месяц.
Энди Тейлор думает о своих потерях. Думает об отце и о том, как он смеялся над ее длинными руками. Он называл их щупальцами, потому что она всегда тянулась к конфетам, или к его ноге, или к кому-нибудь, кто взял бы ее на руки, подхватил ее маленькое тельце и крепко прижал к себе.
Энди думает о матери, о том, что мать почти не обращает на нее внимания, что мать перестала обращать на нее внимание с тех пор, как у Энди появился маленький единоутробный брат. Энди знает: мать любит брата больше, потому что отец брата нравится ей больше, чем нравился отец Энди. Отец Энди творил всякое, если верить матери, всякое плохое, и поэтому Энди всегда чувствовала, что в ней есть что-то плохое, хотя и не знала, что именно. Когда отец превратился в посиневший труп, Энди не могла отделаться от чувства, что он посинел из-за нее или из-за того плохого, о чем говорила мать, что сама она, Энди, тоже посинела или скоро посинеет, потому что то плохое, что было в нем, есть и в ней. Нога мальчика с грузовичками была такой синей, как будто в его крови отчаянно не хватало кислорода. Энди представила, как клетки крови отчаянно ищут воздух, забирая его из легких, сердца, пальцев ног и щек. Энди потеряла мальчика с грузовичками. Она же видела его, живого, на краю бассейна, когда он собирался прыгнуть в воду за кольцом. Бесполезные плавательные очки, висевшие у него на шее, были разбиты. В одной из линз зияла дырка. Мальчик с грузовичками улыбался и что-то кричал. Его словарный запас уместился бы в коробочку для ланча. Энди представила, как мать, которая не пошла с мальчиком в бассейн, рядами складывает все известные ему слова в эту коробочку, но няня забывает коробочку дома, и теперь ей приходится покупать ланч в киоске у бассейна.
Как Энди могла потерять его? Она смотрит на Артемис. Артемис заполнила все ее поле зрения. Дворец бокса Боба, и судьи-призраки, и жестяные стены, и остальные девушки, столпившиеся вокруг ринга, огражденного розовым канатом, – все это постепенно уходит вглубь и растворяется в пространстве, так что Энди видит только Артемис, ее синяк под глазом, густые волосы и большие, крепкие бедра, которые кажутся крепче любого камня, который когда-либо попадался Энди.
Энди Тейлор станет фармацевтом. Она будет зарабатывать достаточно, чтобы купить себе дом. Никто не полюбит ее так же сильно, как ее мать любила ее единоутробного брата, и эта отчаянная недолюбленность будет преследовать Энди всю жизнь. Если бы отчаяние позволяло выигрывать в боксерских поединках, Энди одолела бы всех соперниц в два счета.
В этом раунде Артемис Виктор наносит Энди Тейлор столько ударов в ухо, голову, нос и плечо, что хватило бы на целых пять побед. Звенит гонг, счет 5:1, и все заканчивается. Продолжать бой нет смысла. Артемис Виктор победила Энди Тейлор, и всем, кроме Энди Тейлор, очевидно, что это было неизбежно. Аутсайдеров называют аутсайдерами не просто так.
Все тело Энди Тейлор не столько ноет от усталости, сколько превратилось в мякоть. Если аккуратно снять с цитрусовых горьковатую белую пленку, думает Энди, будут видны маленькие соковые мешочки. Эти мешочки лопаются, когда их слегка сжимаешь пальцами. Голова Энди напоминает битый грейпфрут. Почему никто не позаботился о том, чтобы снабдить ее защитной оболочкой? Не дал ей какую-нибудь коробочку для ланча, в которой она могла бы путешествовать? Как Энди Тейлор вообще оказалась здесь, в Рино, штат Невада, и зачем она дерется с другими девушками за право подержать в руке пластмассовый кубок? Как получилось, что Энди Тейлор осталась в одиночестве, избитая, превращенная в мякоть?