Импортные материалы и изделия из них, безусловно, обнаруживаются не только в элитных контекстах. Доступ к ресурсам, добытым в пустынях, имели довольно широкие слои египетского населения. Красноречивее всего об этом свидетельствуют материалы провинциальных некрополей, таких как Кау (Кау эль-Кебир), Бадари, Матмар или Мостагедда[1230], где обнаруживаются редкое сырье и ценные предметы из импортированных материалов. Такие находки концентрируются преимущественно в погребениях женщин. Их качество, простота и археологический контекст (отсутствие текстов) дают основания полагать, что такие находки скорее связаны с горизонтальными, а не вертикальными каналами доступа к импортным металлам, ценным породам камня и экзотике, а также изделиям из них. Как отмечалось выше, каналы эти могли существовать с додинастических времен, ведь уже в бадарийской материальной культуре V тыс. до н. э. разнообразие импортных ресурсов было довольно велико[1231].

Но касалось это, конечно, не только высокоценных материалов, шедших на изготовление ювелирных украшений и других предметов статусного потребления. В качестве примера можно привести орудия труда. Частные гробницы Древнего царства в Гизе полны следов использования разнообразных орудий, прежде всего каменных молотов и медных зубил. Встречаются они не только в тщательно спланированных некрополях IV династии, которые застраивались по заказу центральной администрации с использованием доступной государству рабочей силы[1232], но и в комплексах, которые довольно стихийно, хотя и не бессистемно, заполняли имеющиеся свободные пространства при V и VI династиях. Размерные характеристики таких гробниц часто указывают на использование при их вырубке двух систем измерения – в царских локтях и малых локтях. Возможно, это является отражением наличия «государственных» и «самоорганизующихся» групп мастеров. Последние, если таковые имелись, должны были располагать средствами производства из привозных материалов.

Раскапывая погребения Древнего царства в Гизе, мы часто находим на дне шахт оставленные каменные орудия. Обычно это точильные камни из кварцита или окремненного песчаника со следами медных окислов, но нередко встречаются базальтовые или диоритовые молоты, которые тоже с видимой легкостью оставляли на месте завершенной работы. Если кварцит можно было добыть в Гебель Ахмаре недалеко от Гизы, то все остальные материалы доставлялись издалека и должны были обладать некоторой ценностью. Оставление орудий на месте после завершения вырубки шахты могло быть частью неизвестного нам ритуала, но и это означает лишь то, что рабочие видели возможность без затруднений свой инструмент восстановить.

Выше уже отмечалось, что государство вряд ли было в состоянии технически реализовать монополию на разработку всех богатств Пустыни. Поступление в Долину небольших блоков травертина, граувакки, гнейса, базальта, гипса, кремня, окремненного песчаника в обход государственной распределительной системы должно было быть рутинным делом. Масштабы таких поставок в большинстве случаев были, вероятно, незначительными, но самих каналов могло быть множество. Они существовали до образования централизованного государства и вряд ли исчезли после.

Нельзя исключить и утечки материалов из государственной распределительной системы. Рабочие на царских стройках имели прямой доступ к престижным материалам – металлам, камню, дереву, красителям. И хотя такие ресурсы могли особенно тщательно охраняться, отходы производств, судя по всему, уже не слишком интересовали ведшую учет администрацию. В стенах построек поселения Хейт эль-Гуроб и в надмогильных конструкциях в близлежащем некрополе регулярно встречаются крупные фрагменты гранита, диорита и базальта – возможно, остатки от строительства царских долинных и припирамидных храмов. Кажется, что, если бы рабочий пожелал изготовить себе орудие производства из этих отходов, – например, базальтовый или диоритовый молот, – он мог сделать это беспрепятственно.

Есть и письменные свидетельства циркуляции минеральных богатств Пустыни за пределами правящего класса. В подземных галереях под пирамидой Нечерихета (Джосера) были найдены тысячи каменных сосудов, в основном травертиновых. Многие из них были изготовлены в Раннединастический период, причем на некоторых сосудах содержатся дарственные надписи. В них ожидаемо упоминаются различные должностные лица и администраторы из Среднего Египта, где располагалась целая серия травертиновых каменоломен. Но некоторые надписи принадлежали непосредственно мастерам[1233]. Эти сосуды преподносились раннединастическим царям на празднование юбилеев царствования (хеб-седов), а сырье бралось, очевидно, либо напрямую из каменоломен, либо, что скорее, из мастерских, куда этот материал уже был предварительно доставлен. Вот только неизвестно, кому в это время принадлежали исходные блоки, средства и места их обработки: государству, чиновникам или мастерам.

Гробничные тексты Древнего царства нередко включают так называемые строительные надписи, которые были призваны закрепить права на гробницу, а потому содержат иногда информацию о выдачах мастерам за выполненные в некрополе работы. Термины, которые использовались для обозначения таких рабочих, определяли, как правило, их профессии (ẖr.tj-nṯr, ḥmw.tj), но не принадлежность к институтам, или же вовсе обозначали просто людей (rmṯ). Чаще всего в перечнях вознаграждений рабочим фигурируют продукты сельского хозяйства – хлеб, пиво и зерно. Однако встречаются и товары ремесленного производства – ткани и масла. Не позднее рубежа V–VI династий в такие формулы добавляется медь. Один из заказчиков утверждает, что он выдавал рабочим свой собственный медный инструмент[1234], что больше походит на взаимодействие с наемной рабочей силой, а не с предоставленной государством.

В частных гробницах V–VI династий изредка встречаются сцены вознаграждений или обмена товарами и услугами на «рынках», в которые попали предметы, изготовленные из импортированного сырья. В мемфисском некрополе несколько раз появляется сюжет награждения хозяином ткачих золотыми украшениями и каменными сосудами с маслом или умещениями[1235]. В одной из «рыночных сцен» можно видеть вероятный обмен горошков с маслом на каменный сосуд, в другой женщина приносит мастеру травертиновый сосуд, чтобы тот подписал его[1236]. Есть мнение, что травертиновые сосуды были настолько распространены, что даже использовались иногда как эквивалент стоимости[1237].