Если египетское государство в случае необходимости было способно распределять массы продуктов и изделий широкого спроса, то организовать перераспределение относительно небольшого объема престижных предметов и ресурсов, полученных из пустынь, должно было быть проще. Они в значительной степени оседали и потреблялись в столичном регионе. При производстве престижных изделий с целью их дальнейшего распределения государство обладало двойным преимуществом. Во-первых, оно было способно регулярно организовывать крупные экспедиции для добычи или получения ценных материалов через обмен. Во-вторых, в распоряжении государственных институтов находились опытные мастера, способные качественно обработать эти материалы и изготовить из них предметы престижного потребления. Последнее было очень важно: если монополии на большинство видов сырья у государства, вероятно, не было, то монополией на качество оно, судя по всему, долгое время все же обладало.

Явно находившиеся под контролем центральной администрации мастерские известны в Гизе. К западу от пирамиды Хафра располагался внушительный по размерам комплекс из десятков галерей, каждая длиной около 30 м и шириной порядка 3 м. Некоторые из этих галерей могли использоваться как мастерские для производства ценных предметов: там были обнаружены небольшие фрагменты меди, необработанный полевой шпат, малахитовая руда, диоритовые молоты, кремневые орудия и отщепы, фрагменты небольших, но качественно выполненных скульптур, которые могли служить моделями для более крупных изделий, а также масса гранитных, долеритовых, кварцитовых и базальтовых обломков – видимо, отходов производства. М. Ленер, раскопавший часть галерей после Ф. Питри, полагает, что раз они располагались вплотную к строительной площадке и при этом вдали от поселения строителей, там могли находиться мастерские для обработки наиболее ценного сырья и связанные с ними склады[1219]. Комплекс мастерских был частично раскопан к юго-востоку от пирамиды Менкаура. Там были обнаружены следы производств, связанных с обработкой травертина и выплавкой меди, а также жилые помещения[1220]. Р. Штадельман предположил, что этот или подобный ему комплекс можно отождествить с «мастерской (на) окраине пустыни» (ḥmw.t zmj.t), которая упоминается в граффито на одном из гранитных блоков в долинном храме Хафра[1221].

Судя по всему, орудия производства, сырье и итоговые результаты труда мастеров в таких центрах принадлежали государству в лице одного или нескольких институтов. С государством должны были быть связаны и мастерские по изготовлению каменных изделий (прежде всего сосудов) в Шейх Саиде и на острове Элефантина. Мастерские Шейх Саида уже описывались выше, когда речь шла о каменоломнях в Вади Забайда (Параграф 7.2.4). Что касается мастерских на Элефантине, то они датированы первой половиной III тыс. до н. э. и состояли из нескольких помещений и открытого двора, где были найдены фрагменты сосудов из диорита (гнейса?), травертина, песчаника и известняка, а также различные каменные орудия. Обнаруженные там же отходы производства говорят о том, что в мастерских происходила финальная обработка изделий, которые поступали туда, по всей видимости, уже в виде заготовок[1222]. Другие подобные мастерские должны были находиться в Каср эль-Сага и на Ком IV на севере Фаюма, но об их связи с государством – вполне, надо сказать, вероятной – судить обоснованно сложно, поскольку для этого требуются современные раскопки.

Наличие в Нильской долине статуй, сосудов, амулетов и других изделий из престижных материалов, но разного качества исполнения, может говорить либо о том, что у государственных мастерских в разных частях страны не было общих стандартов качества, либо о том, что не все такие производственные центры были связаны с государством. Не исключено, например, что некоторые амбициозные администраторы Верхнего Египта, заинтересованные в создании и поддержании собственных систем патроната, имитировали поведение царей и стимулировали престижное потребление в своих провинциях через местное производство[1223].

От Древнего царства сохранилось немало письменных и археологических свидетельств практики одаривания должностных лиц статусными предметами. Как уже отмечалось, в награду за службу участники экспедиций получали от царя ювелирные украшения, погребальный инвентарь, импортные благовония и масла. Царские родственники, чиновники и храмы могли рассчитывать на каменные сосуды, статуи, предметы из драгоценных металлов и сырье (золото, медь, серебро, лазурит, бирюзу и т. д.)[1224]. Значительная часть таких подарков оседала в руках столичных элит. Что касается провинций, то там почестей удостаивались преимущественно администраторы в центрах с наибольшим стратегическим значением, таких как Эдфу, Элькаб, Элефантина и Балат. Характерно, что все они были связаны с организацией государственной экспедиционной активности[1225].

Значительное влияние на престижное потребление оказывали погребальные традиции, ведь стремление получить погребальный инвентарь из долговечных материалов могло создавать высокую мотивацию для службы, а сами вещи после погребения изымались из обращения, поддерживая дефицит и престиж таких предметов (по крайне мере, до тех пор, пока гробница не вскрывалась грабителями[1226]). В Раннединастический период инвентарь в захоронениях часто был весьма разнообразен, в элитных погребениях встречались многочисленные медные предметы и каменные сосуды. При IV и V династиях количество престижных вещей в погребальном инвентаре резко снижается[1227]. Объяснений этому предлагалось множество от перенаправления ресурсов на пирамидное строительство до появления веры в эффективность небольших моделей-заменителей или изображений в часовнях. Однако с конца V династии, на фоне роста популярности культа Осириса, престижные предметы массово возвращаются в состав погребального инвентаря. Особенно богаты материальные комплексы в захоронениях VI династии. Из-за аридизации климата и ухудшения внешнеполитической ситуации выросший в это время спрос правящего класса на добывавшееся в пустынях сырье и продукцию царских или провинциальных мастерских удовлетворить, вероятно, было сложнее, чем прежде. В результате элиты могли активизировать поиск альтернативных источников престижных вещей и сырья – от организации совместных с государством или собственных экспедиций (как в Вади Хаммамат[1228] и Хатнубе) до возможного сотрудничества с грабителями (такие примеры известны от конца Нового царства). На излете Древнего царства укрепление связей с ныне пустынными областями могли дополнительно поддержать уже обсуждавшиеся климатические изменения. Все более частое получение предметов престижного потребления в обход государственной перераспределительной системы лишало их эксклюзивности и, соответственно, ценности. В Среднем царстве правители перестали дарить своим подданным каменные сосуды, а чиновники более не упоминали в своих биографиях как нечто выдающееся получение от царя готовых изделий[1229].