Я никогда не спал без моей печати с тех самых пор, как был назначен на должность.
Управление ресурсами лежало в основе деятельности государства, от его эффективности зависел успех воспроизводства правящего класса и институтов, а значит стабильность государственной системы в целом. Эффективность эта была достаточной для того, чтобы – с учетом специфики вмещающих ландшафтов – поддерживать существование египетского государства продолжительное время: в сравнении с другими политическими образованиями на Ближнем Востоке III тыс. до н. э. Египет Древнего царства демонстрировал исключительную стабильность. Эта стабильность, впрочем, не означает, что эффективность государственного управления ресурсами всегда была одинаковой или имела одни и те же источники. Монархия Древнего царства обладала определенной гибкостью[1144], но все равно не могла избежать кризисных эпизодов, приводивших к изменению государственного управления[1145].
От времени зарождения и создания первого египетского централизованного государства сведений об институтах, органах и учреждениях, задействованных в администрировании и распределении даров чужеземных стран крайне мало. Письменные источники этого времени очень редко встречаются за пределами мемфисского региона, Абидоса, важной контактной зоны в районе Элефантины и, что характерно, пустынных областей.
Даже если предположить, что к началу III тыс. до н. э. система древнеегипетской администрации и ее структура уже в общих чертах сложились, детали этого процесса от нас пока в любом случае ускользают. Не понятна и степень интеграции в эту систему отдельных регионов Нильской долины и дельты, не говоря уже об окружающих территориях, в частности оазисах Западной пустыни, где присутствие египетской материальной культуры (керамика) и самих египтян (царские имена) надежно засвидетельствованы в это время по крайней мере в Харге и Дахле.
Так же мало мы знаем о том, что происходило с материалами и ценностями из ныне пустынных областей после их поступления в Нильскую долину и дельту и до превращения в конкретные изделия или дары для обмена с внешними контрагентами. Уже к середине I династии[1146] – возможно, в правление царя Дена[1147] – появляются упоминания о делении египетской Нильской долины и дельты на номы (области), каждый из которых был посвящен какому-либо божеству и имел свои границы, в том числе с ныне пустынными землями. Через эти границы должны были каким-то образом проникать ресурсы и ценности из соседних с долиной регионов, однако как это происходило и каким образом регулировалось – не ясно.
Ситуация осложняется тем, что среди специалистов пока не сложилось единого мнения о реальных основаниях выделения номов и их фактических пределов. Причины появления именно такого деления видят в переформатировании локальных вождеств, учреждении царских хозяйств, чисто административной целесообразности или в сочетании нескольких факторов одновременно[1148]? От этого во многом зависит представление о том, в чьих руках преимущественно находился поток ценностей из нынешних пустынь. Свидетельства внутренних междоусобиц при I и II династиях могут говорить о том, что в начале III тыс. до н. э. общепринятого ответа на этот вопрос могло еще не быть.
С правления царя Джера из I династии «Палермская летопись» сообщает о некоей регулярной процедуре под названием «Сопровождение Хора». Это событие могло иметь религиозный, политический или фискальный характер, но доказать ни одно из этих предположений пока окончательно нельзя. При II династии, с правления Нинечера, начинают упоминаться некие «подсчеты», которые уже почти наверняка были связаны с регулярными сборами податей. Подсчеты были привязаны к церемонии «Сопровождения Хора», но не являлись тождественными ей.
При Хасехемуи или Небка из II династии в «Палермской летописи» дважды упоминаются «подсчеты золота и полей» (ṯnw.t nbw zḫ.t)[1149]. Это крайне интересное указание, которое, как отмечает М. Одлер[1150], может свидетельствовать о наличии у податных категорий населения такого «импортного» ресурса как ценные металлы. Поскольку государство стремилось его учитывать с целью сбора податей, следует полагать, что существовали каналы поставок таких ресурсов, которые функционировали помимо предполагаемых для этого времени государственных систем добычи и распределения. Не имея возможности или цели контролировать данные потоки, центральная администрация тем не менее стремилась вести учет драгоценного металла в Нильской долине.
О зарождении системы перераспределения ценностей в Протодинастический и Раннединастический периоды могут свидетельствовать бирки и оттиски печатей, обнаруживаемые в гробницах и на поселениях. Они свидетельствуют о наличии учреждений, из которых поступали те или иные продукты и вещи, о существовании податей из Верхнего и Нижнего Египта, а также о должностных лицах, которые занимались опечатыванием ценностей[1151].
Со времен Мернейт и Дена из I династии появляются упоминания «белого дома» (pr-ḥḏ), а с правления Анеджиба встречаются отсылки к «красному дому» (pr-dšr)[1152]. После эти наименования чередовались вплоть до конца II династии, хотя иногда оба термина засвидетельствованы в одно и то же царствование[1153]. Традиционно данные органы или учреждения интерпретируют как сокровищницы и, следуя аналогии с цветами двух царских корон, связывают их с Верхним и Нижним Египтом соответственно[1154]. Т. Уилкинсон полагает, что белый цвет мог обозначать сокровищницу в тот момент, когда резиденция находилась на юге, а красный – когда царская ставка перемещалась на север[1155]. Вряд ли, конечно, стоит даже предполагать, что «красный дом» мог специализироваться на хранении и распределении даров пустыни, ведь обозначение пустынных областей как «красной (земли)» (dšr.t) впервые встречается значительно позже – в самом конце Древнего царства. Однако возможны другие интерпретации. Например, стоит обратить внимание на наблюдение В. Фритши, который, работая с новой расширенной базой данных по раннединастическим текстам, пришел к выводу о том, что «белые дома» первых двух династий использовались для хранения каменных изделий, в том числе орудий и каменных сосудов с разнообразным ценным наполнением (прежде всего маслами и благовониями). Специализацией «красного дома» он считает складирование и распределение керамических сосудов и всего, что в них могло храниться и перевозиться[1156].
С Раннединастического периода известны упоминания «опечатывателей золота/электрума» (ḫtm.w nbw/ḏ'm). В частности, находки с этим титулом фиксируются на Элефантине, куда теоретически могли поступать драгоценные металлы из Нубии. Кроме того, в то же время встречаются упоминания «домов золота» (ḥw.t nbw/pr nbw)[1157]. В. Фритши полагает, что под ними следует понимать мастерские. Поскольку чаще всего упоминание таких учреждений встречается на травертиновых сосудах, найденных под пирамидой Нечерихета (Джосера) в Саккаре, исследователь считает, что в этих мастерских мог обрабатываться широкий набор сырья. «Золото», по мнению Фритши, – это вторичное значение термина nbw, который изначально использовался более широко для обозначения ценных материалов вообще, в том числе используемых в ювелирном деле[1158].
С III династии (с правления Сехемхета) в источниках появляются упоминания «обоих белых домов» (pr.wj-ḥḏ)[1159] – органа, который мог отвечать за хранение ценностей по всему Египту (или со всего Египта). В работах по Древнему царству и Первому переходному периоду под термином «сокровищница» нередко объединяют сразу несколько органов или департаментов: помимо «обоих белых домов» (pr.wj-ḥḏ), это «белый дом» (pr-ḥḏ), «оба дома золота» (pr.wj nbw) и иногда «казна» (ḫtm.t)[1160]. Увы, сведения о «сокровищнице» в эпоху Древнего царства содержатся в очень ограниченном наборе источников. В основном это частные гробничные тексты и папирусный архив поминального храма царя Нефериркара-Какаи. То есть доступные нам сведения покрывают почти исключительно лишь те поставки, которые шли из сокровищницы для обустройства частных гробниц, а также на обеспечение частных и царских заупокойных культов. Список этот не очень обширен. Поставки включали в себя изделия (одежду и ткани, саркофаги, масла, благовония, сырцовые кирпичи, различные «запечатанные вещи» (погребальный инвентарь?) и, возможно, вино) и сырье (благовония)[1161]. Интересно, что отправителями или дарителями похожих ценностей иногда называются «дворец» (pr-nswt), «резиденция» (ẖnw) или сам царь.
Э. Айхлер полагает, что сокровищница администрировала «почти все известное сырье», а из добытого за пределами Египта – прежде всего металлы[1162]. Эта традиционная точка зрения регулярно воспроизводится в литературе[1163], хотя главный ее недостаток – отсутствие прямых доказательств. Имеющиеся пока свидетельства, в том числе все, рассмотренные Э. Айхлером, – косвенные. «Сокровищница» действительно становится важнейшим институтом для организации государственных экспедиций за материалами, в особенности на Синай, но происходит это уже в эпоху Среднего царства[1164]. Источники же Древнего царства хранят красноречивое молчание[1165]. В опубликованных на данный момент папирусах из Вади эль-Джарф сокровищница или ее «департаменты» в связи с экспедиционной деятельностью тоже не упоминаются[1166].
Частое упоминание в титулатурах и других источниках из Нильской долины «сокровищницы» вместе с «житницей» может наводить на мысль, что «житница» распределяла съестные ресурсы, а «сокровищница» – большинство остальных. Однако даже если мы обратимся к упоминаниям «складов» (wḏȝ), существовавших при сокровищнице, то из даров пустынь по письменным источникам там обнаруживается только золото (благодаря титулу «хранитель склада золота»[1167]).
К.-Й. Зейфрид обращает внимание на возможность существования при III династии «дома рудознатства» (pr-smn.t)[1168], куда теоретически могли стекаться различные ценности, обнаруженные за пределами Нильской долины и дельты. Этот предполагаемый институт трижды упоминается в надписях на травертиновых сосудах, найденных под пирамидой Нечерихета (Джосера). В коротких текстах сообщается, что данные сосуды являлись дарами или поставками (jnw) из «дома рудознатства»[1169], где могли находиться мастерские по производству каменных сосудов. Увы, но более этот институт, насколько мне известно, нигде не упоминается, а приведенные К.-Й. Зейфридом примеры надписей могут переводиться и иначе[1170].
От Древнего царства есть несколько источников, сообщающих о возвращении в Египет экспедиционных отрядов. Среди рельефов дороги между долинным и припирамидным храмами Сахура в Абусире древние мастера запечатлели торжественное возвращение на судах египетской экспедиции из страны Пунт[1171]. Прибытию радуются и египтяне, и жители Пунта, включая женщин и детей, приплывшие с отрядом. Мы знаем, что экспедиция привезла чужеземцев, павианов и благовонные деревья, которые изображены на рельефе, а также, возможно, благовония, электрум и малахит, упоминающиеся в «Палермской летописи»[1172]. Участников экспедиции пригласили на торжественный пир в присутствии царя[1173], а руководство отряда сверх того наградили украшениями[1174]. О таких же почестях сообщает начальник многих экспедиций в Левант Ини, живший при VI династии и успевший послужить сразу нескольким правителям. Он доставлял в Египет лазурит, олово, серебро, масла и другие экзотические ценности, а также азиатов и азиаток. За это в качестве наград чиновник получил новые титулы, обед в присутствии царя и золото[1175]. Везший с юга экзотические предметы Хорхуиеф пунктом своего назначения называл царскую резиденцию на севере[1176]. Туда же Пепинехет (Хекаиб) доставлял нубийских пленников[1177]. Сабни I описывает вырученные его отцом экзотические ценности как собственность резиденции и сообщает, что прибыл с ними в Мемфис. За свои труды по вызволению тела умершего в ходе экспедиции в Нубию отца и его каравана Сабни получил от царя – видимо, там же, в резиденции – различные предметы престижного потребления (благовония, масло, шкатулку из особого дерева, льняное полотно), пищу, золото и землю[1178]. Из резиденции происходили и вещи, выданные впоследствии для погребения самого Сабни[1179]. В Первый переходный период еще один администратор с Элефантины по имени Сетика собрал дань с южных земель в виде благовоний, эбенового дерева и экзотичных животных, отправил ее в Гераклеополь, а в награду получил из резиденции золото, медь и гроб[1180]. Увы, эти источники не сообщают ничего о том, в какие конкретные подразделения (департаменты) резиденции поступали плоды экспедиций.
Археологические свидетельства тоже пока достаточно скромны. Склады для добытых за пределами Нильской долины материалов, похоже, были найдены рядом с пирсом в Вади эль-Джарф[1181], а также, возможно, в Гизе к западу от пирамиды Хафра[1182]. Увы, нам неизвестно, как называли конкретно эти комплексы сами египтяне. При раскопках складских помещений конца Древнего царства во дворце местных правители в Айн Асиле (оазис Дахла) было найдено несколько оттисков печатей с упоминанием сокровищницы (pr-ḥḏ)[1183], однако они могли быть сорваны с контейнеров, доставленных из какого-то другого места, в том числе из резиденции близ Мемфиса. Крайне интересны находки последних лет, сделанные в Эдфу[1184]. Там при раскопках застройки Древнего царства на слое нильского песка были обнаружены два больших здания, составлявших некогда части единого комплекса, обнесенного общей стеной. Поскольку фундаменты зданий стояли прямо на чистом слое, который в археологии принято называть материком, им не предшествовало никаких других конструкций. Они были выстроены при V династии под вполне конкретные задачи.
Вблизи двух крупных зданий находилось производство еды (хлеба и, возможно, пива) и осуществлялась выплавка меди, о которой свидетельствовали остатки малахита, измельченный шлак, обломки тиглей и капли застывшей меди. В 2017 г. во дворе к востоку от южного большого здания были найдены остатки складских помещений, руины житницы и мусорная яма со множеством обломков глиняных оттисков печатей, которые, судя по следам на глине, были сорваны при вскрытии папирусных свитков, сосудов, деревянных коробок, корзин и мешков. На некоторых из них сохранились хорошо читаемые упоминания «рудознатцев» – традиционных участников экспедиций за металлами и, возможно, поделочными камнями. В этом же комплексе обнаружились оттиски с именами царей Менкаухора, Ниусерра и Джедкара-Исеси, правивших в середине-второй половине V династии. Планировка зданий, их датировка и найденные там следы производств позволили авторам раскопок провести параллели с одновременными им административными зданиями и мастерскими на острове Элефантина. Они полагают, что смогли частично раскопать комплекс, выстроенный для должностных лиц из царской резиденции, которые отвечали за организацию экспедиций в Восточную пустыню или обработку добытых материалов. Данный комплекс прекратил свое существование при VI династии, его территория превратилась в свалку, а в конце Древнего царства здесь появилась стихийная жилая застройка[1185].
Сохранившиеся от конца Древнего царства иммунитетные декреты помещают найденный в Эдфу комплекс в интересный контекст. Согласно указам Пепи II (декреты C и D) храм Мина в Коптосе освобождался от обычных сборов в пользу центральной администрации, представленной начальником Верхнего Египта, в виде золота, меди и, возможно, украшений[1186]. Должность начальника Верхнего Египта была создана во второй половине V династии. Несмотря на то что положение этих чиновников было очень почетным и титул нередко принадлежал визирям[1187], степень их ответственности и роль в управлении Верхним Египтом еще не до конца ясна[1188]. Вероятной причиной создания должности было стремление царской администрации получить дополнительный контроль над южными элитами. При VI династии начальники Верхнего Египта участвовали в организации добычи материалов для царя, в частности, отвечали за доставку камня из Нубии, Вади Хаммамат, Асуана и Хатнуба[1189]. Декреты Пепи II говорят о том, что в его время такие чиновники отвечали также за сбор металлов и изделий из них, причем в Нильской долине. Получается, что хозяйство храма бога Мина в Коптосе, находившегося в центре контактной зоны, куда должны были стекаться ценности и материалы из Вади Хаммамат и прилегающих долин, имело возможность получать импортные металлы по не связанным с государством каналам. Не исключено, что это даже входило в его обязанность, ведь если поставщиками выступали регулярно прикочевывавшие к долине группы скотоводов, то храмовому хозяйству было, что предложить им в обмен на ценные ресурсы – продукты земледелия, ткани, изделия ремесленников. Можно ожидать, что такая же практика существовала и в других контактных зонах, где, как и в Эдфу, располагались важные экспедиционные центры.
Напомню, что в правление Пепи II могла наблюдаться редкая климатическая картина: нильские паводки снижались, а количество зимних дождей увеличивалось. Теоретически это должно было подстегнуть контакты египетского центра с пустынной периферией, осуществлявшиеся без участия государства, и вызвать некоторое увеличение поставок в Египет минерального сырья. Если получать дополнительные ресурсы из пустынь могли храмы, то, возможно, тем же занимались и отдельные провинциальные должностные лица или связанные с ними институты, пускавшие полученные в обход государства металлы и прочую экзотику на поддержание уже собственного авторитета и власти. Так, в конце VI династии начальник Верхнего Египта Иду I похвалялся, что владел всякими прекрасными ценностями, среди которых выделял скот и медь[1190]. Не вижу каких-либо веских причин полагать, что тем же способом в небольшом количестве сырье не могли получать частные лица или мастера, нуждавшиеся в металлах, редких камнях или другой экзотике для производства или поддержания реципрокных отношений. О существовании скульпторов, не связанных с государственными мастерскими (возможно, младших сыновей, не сумевших наследовать место отца), могут говорить находки частных статуй, выполненных без оглядки на высокие стандарты качества и строгую иконографию. Они встречаются даже в столичных некрополях[1191]. Очень простые и даже грубые украшения, регулярно обнаруживаемые в погребениях Древнего царства, тоже могут быть изделиями не связанных с государством ювелиров.
От Первого переходного периода известен интереснейший производственный комплекс, найденный во дворце местных правителей в Айн Асиле в оазисе Харга. В серии небольших комнат общей площадью 13,3 × 11,6 м располагались мастерские, где изготавливали лезвия для серпов, костяные и медные изделия[1192]. Возникает вопрос: откуда и по каким каналам в это время в оазис поступала медь? О государственной активности по добыче сырья в это время источники почти молчат. В самом дворце в Айн Асиле на излете Древнего царства произошел сильный пожар, а кому подчинялись власти, отстраивавшие его в Первый переходный период, нам не известно. Нельзя исключать, что оазис в это время существовал отдельно, но сохранял торговые связи с Нильской долиной. Немаловажно, что именно на Первый переходный период, а вовсе не Древнее царство, судя по всему, приходится наиболее интенсивное функционирование пути Абу Баллас, по которому элиты оазиса получали дары южных стран[1193].