Признав пустыни территорией, где на протяжении тысячелетий незаметно для мировой истории проходила жизнь небольших, бедных и нецивилизованных сообществ, египтологи в основном отдали эти области склонным к разведкам путешественникам, исследователям доисторического периода, этнографам, геологам, географам и редким коллегам-эпиграфистам, которые были готовы терпеть ради необычного материала (как правило, наскальных надписей) чрезмерные по меркам Нильской долины лишения.

Именно в это время готовятся классические публикации древнеегипетских надписей из пустынных рудников и каменоломен, а также с путей к ним. Объем новых источников – в основном наскальных граффити – был настолько велик, что к концу типологического этапа Египет был назван «классической страной граффити»[161], с чем трудно не согласиться. В это время публикуются надписи Древнего царства, найденные близ медных и бирюзовых рудников Синая[162], травертиновых каменоломен Хатнуба[163], каменоломен Вади Хаммамат[164] и с других месторождений ценных минералов[165]. Датировка наскальных надписей, классическая проблема типологического этапа, становится предметом диссертационного исследования Р. Гундлаха, посвященного надписям из Вади Хаммамат[166].

Типологический этап – это время начала активного исследования Западной пустыни – последнего большого белого пятна на карте Египта. Теперь эти усилия не ограничивались только оазисами, преимущественно интересовавшими более ранних исследователей, и распространились далеко за их пределы. Так как территории Западной пустыни более засушливы, а пространства значительнее, чем в Восточной пустыне или на Синае, всплеск изучения данного региона оказался тесно связан с развитием автотранспорта и аэропланов.

В 1917 г. было сделано важнейшее открытие: в 530 км к западу от Элефантины и в 175 км к юго-западу от оазиса Дахла, у подножий двух живописных останцев, было обнаружено большое количество древнеегипетской керамики – около 400 крупных сосудов для хранения воды. Из-за многочисленных целых и битых тарных форм местность получила название Абу Баллас, что в переводе означает «Отец сосудов»[167]. Первые раскопки там были проведены в 1923 г. Выяснилось, что ученые обнаружили крупную стоянку, или станцию, организованную египтянами на одном из древних путей. Для египтологии это было знаковое событие: Абу Баллас стал наиболее удаленным от Нильской долины объектом древнеегипетской инфраструктуры. Неожиданно оказалось, что бескрайние пространства Западной пустыни за пределами оазисов пересекались древними египтянами на регулярной основе. При этом конечный пункт назначения для караванов, останавливавшихся в Абу Балласе, оставался неизвестным. Увы, это знаменательное открытие наложилось на тяжелые события: сначала в Европе шла кровопролитная война и многие египтологи были в нее вовлечены, а в 1920-е гг. внимание специалистов всецело привлекли другие яркие исследования – гробница Тутанхамона, раскопки в Гизе и Саккаре, новые эпиграфические проекты и пр.

В 1925 и 1926 гг. с двумя экспедициями на плато Гилф эль-Кебир побывал принц Камаль эль-Дин Хуссейн. Это плато, конечно, было издавна известно бедуинам, однако они сторонились его как пристанища джиннов и афритов. Название Гилф эль-Кебир, придуманное принцем, означает «Великая Стена». И действительно, вблизи это плато, сыгравшее важную роль в истории доисторического населения нынешней Западной пустыни, напоминает стену высотой в несколько сотен метров.

В 1927 г. молодой египетский археолог Ахмед Фахри, выходец из Фаюма, всей душой преданный делу изучения Западной пустыни, провел первые тестовые работы у деревни Балат, где выявил некрополь эпохи Древнего царства[168].

1930-е гг. были временем, когда египетские пустыни активно пересекали на всех возможных видах транспорта картографы и геологи, изучавшие, в частности, потенциальное поле битвы для новой большой войны. Среди исследователей той поры было велико стремление обнаружить в западных песках таинственный и легендарный оазис Зерзуру («Оазис Небольших Птиц»), где якобы располагался белоснежный город с несметными древними сокровищами. На Зерзуру была открыта настоящая охота, в ходе которой отрабатывалась логистика будущих исследований египетских пустынь с применением автомобилей различных классов. Участники первой такой экспедиции по возвращении в Вади Хальфу и, видимо, радуясь завершению опасного предприятия, торжественно основали «Клуб Зерзуры», ставший неформальным объединением искателей легендарного оазиса. Одним из его членов был венгерский граф Ласло Алмаши по прозвищу Абу Рамла («Отец Песков»). В 1933 г. ему, совместно с коллегами, посчастливилось обнаружить доисторические изображения в районе горы Гебель эль-Увейнат («Горы Родников») на границе современных Египта, Судана и Ливии. В том же году в районе плато Гилф эль-Кебир он открыл знаменитую «Пещеру пловцов» в Вади Сура («Долине Рисунков»)[169].

Наконец, типологический этап – это еще и время первых разведок и раскопок на рудниках и в каменоломнях Древнего царства, которые оставили след в виде научной документации и публикаций. В конце XIX – начале XX в. древние места добычи полезных ископаемых впервые становятся объектом профессионального интереса отдельных археологов и геологов[170]. Работы этого времени на пустынных памятниках Древнего царства оказывались связаны с именами тех ученых, которые проявляли интерес к широким региональным исследованиям и вмещающим ландшафтам. Они изучали бирюзовые и медные рудники на Синае[171], травертиновые каменоломни Хатнуба[172] и Вади Геррави[173], район добычи граувакки в Вади Хаммамат[174], разработки окремненного песчаника и гипса в Умм эль-Саване и базальтовые каменоломни Видан эль-Фараса к северу от Фаюма[175], а также гнейсовые каменоломни Гебель эль-Асра в Западной пустыне[176].

Работы 1920-1930-х гг. оказались прерваны Второй мировой войной[177]. Тем важнее, что в оазисах Западной пустыни продолжал активно трудиться Ахмед Фахри. В 1947 г. трехдневный штормовой ветер вскрыл в восточной оконечности оазиса Дахла руины поселения Айн Асиль III–II тыс. до н. э. Фахри стал первым исследователем, кто смог его датировать и оценить значение находки: это было первое крупное поселение эпохи пирамид, обнаруженное за пределами Нильской долины и дельты. Находка как нельзя лучше случилась на пороге наступления нового этапа развития египетской археологии – контекстуального.