Работая над «Описанием Египта» и многочисленными картами к этому изданию, французские специалисты впервые подробно описали климат, географию, природные ландшафты, флору и фауну, характерные для египетских пустынь (илл. 1), а также некоторые памятники и караванные пути, находившиеся там. Участник Египетского похода Ф.-М. де Розьер стал одним из первых европейцев, оставивших сведения о надписях и каменоломнях Вади Хаммамат[153].
После установления в Египте власти Мохамеда Али-паши (1805–1848), сумевшего не только стабилизировать ситуацию в регионе, но и распространить свою власть на Судан, в пустынях, прилегающих к Нильской долине и дельте, стало появляться все больше иностранцев. Многие из них отправлялись в пустынные области по заданию египетского правительства в поисках ресурсов или сбора данных, другие искали именно древности, находя финансирование для своих путешествий у частных лиц и европейских правителей или изыскивая их из собственных средств. Среди ранних путешественников были как египтологи, так и геологи, этнографы, биологи: Ф. Кайо, Дж. Б. Бельцони, Дж. Г. Уилкинсон, Дж. Бёртон, К. Р. Лепсиус, Г. А. Швайнфурт, В. С. Голенищев, А. Вейгал, Дж. У. Мюррей, Т. Баррон, Ф. У. Хьюм и др. Они внесли существенный вклад в описание и изучение флоры, фауны, геологии, местного населения и, наконец, археологических памятников в пустынях. Они же сохранили бесценные сведения о личном опыте перемещений по непотревоженным еще древним ландшафтам без использования современных транспортных средств и инфраструктуры[154].
Многие из упомянутых исследователей интересовались древностями и по возможности старались их описывать, зарисовывать, отмечать на картах и планах. Качество собиравшихся тогда данных, конечно, не всегда было однородным, сведения порой оказывались противоречивыми. Никто из них не вел раскопок, если только не желал извлечь из слоя что-то действительно привлекшее внимание. А если раскопки все же велись, то без «ложного формализма» и иногда с использованием взрывчатых веществ для ускорения процесса, как это делал, например, майор К. Макдональд, исследовавший рудники Древнего царства в Вади Магара на юге Синая.
Ценность усилий этих первопроходцев заключается в том, что они разведали многие археологические и эпиграфические памятники, записав или зарисовав увиденное до того, как природные и культурные ландшафты пустынь стали необратимо меняться, унося с собой контекст некоторых памятников, а то и сами древности. В Восточной пустыне К. Р. Лепсиус и В. С. Голенищев – впервые после Дж. Брюса, побывавшего там в 1769 г., и Ф.-М. де Розьера – изучили некоторые наскальные надписи и руины в Вади Хаммамат[155], Дж. Г. Уилкинсон и Дж. Бёртон посетили древние скальные галереи («катакомбы») в Вади эль-Джарф[156], Г. А. Швайнфурт обнаружил уникальную плотину Древнего царства в Вади Геррави[157], Дж. Ш. Перринг подготовил краткое описание и план каменоломен Туры[158]. Одновременно проводились первые широкие разведки на Синайском полуострове (Ч. У. Уилсон и Г. С. Палмер), копировались надписи и изучались остатки архитектуры близ древних рудников в Серабит эль-Кадим и Вади Магара (У. Я. Зетцен, Дж. К. Лорд, В. Лоттен де Лаваль, Р. Вайл, К. Р. Лепсиус)[159].
В XIX в. пустынные памятники считались большинством исследователей Египта и Судана перспективными не столько для историков и археологов, сколько для этнографов. Научный интерес к пустыням среди египтологов поддерживали в основном наскальные надписи и редкие руины фараоновского и греко-римского времени – свидетельства «цивилизации» в обширных, труднодоступных и «варварских» землях. К этому можно добавить коптские древности и необычные доисторические петроглифы, которые в этих почти лишенных жизни ландшафтах удивляли изображениями тропических животных и лодок. Поскольку почти все названные потенциально интересные объекты были известны в те времена в основном с территории Восточной пустыни и Синая, Западная пустыня за пределами оазисов на этапе антикварианизма оставалась преимущественно на периферии внимания исследователей, хотя и посещалась регулярно[160].