Надежда найти Хлопонина живым таяла с каждым часом. Полина с Антониной и Багратом проверили близлежащий пустырь, подъезды Полиного дома, чердаки. Потом настала очередь подвалов. В подвал первого подъезда спустились все вместе. Туда вела слабоосвещенная крутая лестница с выщербленными ступенями. Внизу — лабиринты труб, деревянные клети с номерами квартир и навесными замками, блюдце с остатками молока и стойкий картофельный дух.

Во второй подвал Баграт спустился один. Полина присела на корточки, оперлась о косяк двери и стала смотреть вверх. Она не могла сосредоточиться ни на одной мысли — думала про Игоря, Одинцова, родителей, необходимую операцию и

что денег взять совершенно негде, о потертых воротничках Михальчука, о Холодной и снова об Игоре.

Вдруг внизу что-то загремело, и в дверях показался Баграт.

— Алло, скорая? — крикнул он в трубку. — Первомайская, 15, в подвале мужчина, ножевое ранение, еле дышит. Полина, — повернулся он к девушкам, — быстро домой, неси теп-лые вещи. Игорь там, он очень холодный, потерял много крови…

Полина заскочила в свою квартиру, схватила одеяло и ринулась назад. Игорь лежал на боку: колени повернуты в одну сторону, руки — в другую. Казалось, что его выкручивали, как белье после стирки. Под ним была лужица крови. Его подбородок и щеки уже начали покрываться щетиной, и верхняя часть лица казалась от этого еще более бледной. Полина прислушалась: Игорь едва дышал. И тем не менее он жив.

Поля аккуратно накрыла его одеялом.

Прибежала Антонина, она принесла грелку с горячей водой и приложила к ступням раненого.

— Тонь, а можно горячее при потере крови? Или лучше просто руками ноги греть? Или на руки подышать? А может, под голову что-то подложить? Или нельзя?

Полина говорила, говорила и говорила. Она боялась замолчать даже на секунду. Ей думалось: пока она говорит, нет страшной тишины и сводящего с ума звука подтекающей трубы: кап, кап, кап…

Снаружи зашумели, затопали. Дверь открылась, и на верхних ступенях подвала появились двое мужчин в красных куртках медработников скорой помощи.

Они поставили носилки сбоку от Игоря.

— Давай, Сань, под плечо подвинь, голову осторожней.

— Да я ж как себя. Ты ж меня знаешь, Горыныч.

— Вот то ж, что знаю.

Полминуты — и они профессионально отточенными движениями переложили Хлопонина на брезент носилок.

— Я с вами, — засобиралась Силиверстова.

— Жена, что ли? — равнодушно спросил Саня.

— Нет, но…

— Раз «но», то не положено.

Саня поднялся на пару ступенек и присел, опустив руки с носилками, а Горыныч, наоборот, стоя внизу, поднял руки высоко над головой. Так голова и ноги Хлопонина оказались на одном уровне.

И они слаженно, осторожно, но быстро поднялись по ступенькам подвала.

— Я с вами, — снова сказала Полина. — Я все равно поеду. Я невеста.

Горыныч равнодушно пожал плечами:

— Ну раз невеста, то езжайте.