Полина сидела в коридоре. Операция шла третий час. Сначала она вскакивала, как только хлопала дверь операционной. Но выходившие оттуда были озабоченны, тороп-ливы, Поле ничего не говорили и отводили взгляды.

Тогда она села, закрыла глаза и стала молиться, просила только одно: чтобы Игорь остался жив.

Она очнулась, поняла, что задремала, испугалась и глянула на часы. Прошло всего несколько минут.

Зазвонил телефон.

— Поль, я внизу, меня не пускают. Спустись, я тебе бульончик принесла.

— Тонь, какой бульончик? — начала Полина, но в этот момент снова хлопнула дверь операционной, из нее один за другим вышли несколько человек в зеленой медицинской форме.

Она хотела вскочить, броситься к ним, спросить, как прошла операция, но почувствовала, что ноги вдруг стали тяжелыми, неподъемными. Она так и осталась сидеть, когда доктор подошел к ней сам.

— Сильный мужик, живучий, — улыбнулся врач, снимая с лица повязку.

— Он жив? — прошептала Полина.

— Я же вам сказал, что у него девять жизней, как у кошки. Правда, сейчас осталось восемь. Так что идите домой, он еще под наркозом. Думаю, до утра в себя не придет.

— Я останусь.

— Да нет, моя дорогая, не останетесь. Завтра его переведут в индивидуальную палату. И вот тогда, милая барышня, можете приезжать.

…После семи утра больница оживала: мерилась температура, делались уколы и перевязки, гудели лифты — перево-зились на операции пациенты.

На Полину никто не обращал внимания: персонал готовился к пересменке. Она на цыпочках зашла в палату интенсивной терапии. Мерно гудели приборы. Из-за одной из медицинских ширм, отделяющих больных друг от друга, доносились тихие стоны.

Поля, приседая от ужаса и опираясь на все, что попадалось ей под руки, дошла до кровати, на которой лежал Игорь, и, вытянув шею, прислушалась к его дыханию. Оно было — еле слышное, но ровное. Полина присела на стул и стала смотреть на Игоря. Как странно: еще несколько дней назад она даже не подозревала о его существовании. Жила своей серой, неинтересной жизнью: работа, магазин, ужин, новости, книга, сон. В выходные к списку добавлялись походы к родителям. И мечта о возвращении к ней Одинцова.

— Эт-т что такое? Кто пустил?

— Меня — никто. Я сама.

— Красота. Она сама. Конечно, зачем нужны маски, бахилы, кварцевание? Зачем нужна стерильность, когда можно кому захочешь в сапожищах и в шубе.

— Но я же в тапочках, — попыталась оправдаться Полина.

— Жаль, не в белых. Давайте-ка отсюда, пока я заведующего не позвала.

Следующие полдня Полина провела в коридоре.

Наконец Игоря на каталке перевезли в палату, рядом с дверью поставили стул, на который сел серьезный молодой полицейский с таким видом, что стало ясно: враг не пройдет.

Вечером Хлопонин, одной рукой держась за раненый бок, а второй — за Полину, сделал несколько десятков шагов по палате. Он изо всех сил старался геройствовать и делать вид, что совершенно здоров. Хотя получалось это плохо.

Перед сном позвонила Антонина:

— Ребят, Вавилова арестовали. Тебе Игорь говорил, что это Вавилов на него напал? Хотел убить, но с первого раза не получилось. А потом он пошел, чтобы Игоря добить. Он же не знал, что Игоря уже спасли и полиция засаду устроила, ну и попался. А еще он признался, что убил Лякишеву.

— А Юлю тоже он убил? — задала Полина самый важный свой вопрос.

— Ну, раз он убил Лякишеву, покушался на Игоря, значит, и Юлия на его совести. По-моему, понятно.

— Совсем не обязательно. Мне кажется, что он ее любил.

— Ну, знаешь, любил — не любил. А кто же тогда убил? — сама у себя спросила Антонина.

Полине, конечно, хотелось, чтобы преступником оказался Вавилов: убийца пойман и кошмар закончился. А с другой стороны, она ни за что не могла поверить, что Юлю убил че- ловек, с которым она шла по осеннему парку и на кого смотрела влюбленными глазами. Вдруг это кто-то другой? Поче-му преступников не может быть два? Да тот же Роберт…

Но у Потемкина было другое мнение на этот счет: пре-ступник пойман. Полицейский пост сняли. Игорю сделали укол снотворного, и он тихонько похрапывал.

— Поля, иди домой. Все уже хорошо, мы со Светой за ним присмотрим. А ты отдохни, сил наберись. Нельзя же столь-ко времени не спать, — сказала медсестра Ирина, забирая использованную капельницу.

— А можно я эту ночь все-таки здесь посижу? Я мешать не буду, все равно дома не усну, — умоляющим голосом попросила Полина.

— Да сиди, мне не жалко, но только кровати лишней нет. Придется на стуле кочумать всю ночь, устанешь.

— А ничего, у меня книжка есть, я посижу почитаю.

— Ну смотри. Если что, зови. Чаю захочешь — приходи к нам в сестринскую.

Полина включила ночник и раскрыла книгу. Время текло медленно, тягуче. Ей очень хотелось спать, но расслабиться не получалось: на душе почему-то было тревожно. Поля никак не могла понять почему. Вставала, подходила к Игорю, прислушивалась к его дыханию, шла к окну, вглядывалась в наступившую ночь и снова садилась читать.

Когда желание спать стало невыносимым, Полина решила взбодриться. Выглянула в коридор: там было пустынно и тихо. Только из одной комнаты слышался гул голосов. Видимо, это и была сестринская. Поля плотно прикрыла за собой дверь и отправилась за чаем. Она налила в больничную кружку кипяток, взяла любезно предложенную ей конфету и отправилась назад на свой «пост».

Ее не было всего несколько минут, но чувствовала она се- бя, как солдат в самоволке.

Подходя к палате, она увидела, что дверь в нее приоткрыта. Сердце ухнуло вниз, кровь прилила к голове. Поля тихонько заглянула в дверную щель. Около постели Игоря стояла высокая девушка в белом халате и с подушкой в руках. Полина на секунду замешкалась: все медсестры были в сестринской. Может, это санитарка? Пришла постельное белье поменять? Ночью?

Как вдруг «санитарка» примерилась и с размаху опустила подушку на лицо Хлопонина.

Времени на размышления больше не осталось. Силиверстова резко открыла дверь, злоумышленница обернулась, Поля в два шага преодолела разделяющее их расстояние и плеснула той в лицо кипяток. Девица закричала, схватилась за лицо, упала боком на тумбочку, сбив все, что на ней стояло, — термос, книжку, тарелку, яблоки, таблетки…

В ту же минуту зажегся свет, в палату вбежали медсестры Ирина со Светой. Они оттолкнули Полину в сторону и бросились к преступнице.

«Наверное, в психушке работали, — мелькнула мысль у По- ли. — Вон как быстро скрутили».

На полу лежала подвывающая Камнева с заведенными назад руками, связанными полотенцем.