Антонина зашла в свою квартиру и обессиленно опустилась на стул. Ивана дома не было, да и не могло быть, — и это было хорошо, невозможно хорошо. Если его посадят, это будет решением ее проблемы с жильем, но, скорее все-го, ненадолго. Ну какой из Ивана убийца? В его виновность она не верила ни минуты.

За те два дня, что она была в полиции, дом стал неухоженным, чужим, даже враждебным. На кухонном столе стояла начатая бутылка с мутно-белой жидкостью, валялись корки хлеба, вялый огурец лежал в пепельнице, полной окурков…

Серова встала, подошла к раковине, потрясла пустой баночкой из-под моющего, отбросила ее в сторону, достала из шкафчика пачку соды и стала мыть посуду, которой была завалена мойка. После взялась за полы. Она пыталась убедить себя в том, что нужно в первую очередь убрать квартиру, а уж потом звонить Полине.

Но на самом деле она просто тянула время: ей было страшно услышать голос подруги. А может, та не возьмет трубку — о чем ей говорить с лгуньей? Ведь Полина столько раз говорила, что ненавидит вранье, что лучше какая угодно, но правда.

А она, Антонина, врала, глядя в глаза. И что про Лякишеву она и думать забыла, и что дома ночует, потому что Ванька на работе. И снотворное Поле подсыпала, чтобы к Лякишевой смотаться, а у Полины потом раскалывалась голова, а Тоня говорила, что та просто пить не умеет. Подруга ей этого не простит.

Ну почему она сразу не сказала, что просто хотела превратить жизнь Лякишевой в ад, что хотела видеть страх в ее глазах, видеть, как трясутся ее перекачанные гиалуронкой губы, как она закрывает двери на двадцать замков, как прислушивается к шагам за спиной?

Интересно, а если бы она, Антонина Серова, рассказала Полине правду, смогла бы она продолжить следить за Лякишевой, писать той угрожающие письма? Скорее всего, нет. Полина вся из себя такая положительная, она бы этого не потерпела. А потерять только обретенную подругу было просто невозможно.

Смахивая слезы, Антонина оттирала, вытирала, натирала, мыла… Пока не зазвонил телефон. Серова глянула на экран и обессиленно опустилась на табурет.

— Тоня, ну ты где? — закричала в трубку Полина. — Мы тебя потеряли.

— Я домой зашла, тут убрать нужно, отдохнуть…

Силиверстова ее перебила:

— И слушать тебя не хочу — «убрать, отдохнуть»… Сейчас Игорь за тобой заедет. Как подъедет — посигналит, сразу спускайся.