Полина с Игорем сидели на кухне и пили чай.

За окном было темно, с неба лило и лило. Порывистый ветер швырял горстями холодную воду в кухонное стекло, и она сползала по нему широкими прозрачными струями.

— Так у Лякишевой с Вавиловым был роман… — задумчиво протянул Игорь.

— Ну, так сказала моя одноклассница Машка Попова. Она работает парикмахером в «Лоренс Люкс».

— Она не могла ошибиться?

— Ну ты даешь! Она собственными глазами видела, как парочка занималась любовью. Вернее, не видела, а слышала. Не могу понять, как можно иметь отношения с Юлией и путаться с этой нимфоманкой Лякишевой?!

Полина отошла к окну и стала смотреть в темноту двора.

Игорь подошел к ней и осторожно погладил по волосам. Это было так непривычно, так странно и так щемяще хорошо — не так-то часто ее в жизни жалели, — что Поля не выдержа- ла и расплакалась.

— Юлия была такая необыкновенная, такая красивая, я думала, что она счастлива, а эта скотина ей изменяла. А она любила его, я же видела, что любила, — сквозь слезы бормотала она. — Как все несправедливо!

Игорь не знал, как нужно вести себя в этой ситуации, как утешать — говорить, что это был не Вавилов, или банальное «все будет хорошо»?

Постепенно Поля начала успокаиваться и перестала всхлипывать.

— Получается, что у Вавилова было две женщины, и обе уже мертвы. А он гуляет себе, и его никто не допрашивает. Никто не знает о его отношениях, а он сам молчит. Может, «Кардинал» вообще ни при чем? Может, все дело в любви ревности?

Игорь задумчиво отрезал кружок лимона и опустил его в кружку с чаем. Он пока не говорил Полине о том, что сказал ему Берц. Не хотелось, как сейчас говорят, «визуального шума». Не хотел он, чтобы Полина начала строить свои версии и сбивать его с мысли. Потом, когда он все обдумает, тогда и выслушает Полины мысли. Но только потом.

— Ладно, я продолжу собирать о нем сведения, а через день-два сдам их Потемкину. А до этого мне обязательно нужно встретиться с экономистом «Кардинала». По моим сведениям, она важная фигура в этой компании, возможно и главная.

— А меня все время мучает один вопрос, — задумчиво произнесла Полина. — Я постоянно вспоминаю письмо, которое мне послала Холодная. «…Надеюсь, что вчерашняя перепалка… в стиле “Этюда в бордовых тонах”». Ну и тому подобное. Я никак не могу понять, о какой перепалке идет речь. «Бордовые тона» — это папка. Мы уже выяснили. А перепалка?

Игорь замер, потом медленно проговорил:

— Я совсем потерял квалификацию. Завтра на работе постарайся узнать, какой у вас был скандал накануне смерти Холодной.

— Завтра обязательно, — кивнула Полина.

Если бы она только знала, какие завтра случатся события, она бы не давала таких самоуверенных обещаний.