Игорь сидел в машине около «Кардинала» и пытался из обрывков информации, с помощью наблюдений и анализа сложить в голове картину преступления.

Накануне ему позвонил Берц.

— Слушай, Валерьич, я вот что вспомнил, не знаю, поможет тебе или нет. Пару недель назад Юля спросила меня, как я считаю, если в процессе аудита фирмы будут обнаружены серьезные финансовые подтасовки, можем ли мы обратиться в прокуратуру? Особенно если выяснится, что наши конкуренты-аудиторы в прошлом выдавали этой фирме фиктивные заключения.

— А что ты ответил? — с волнением спросил Хлопонин.

Он был уверен: то, что сейчас говорит Роберт, — ключ к разгадке.

— Я отшутился. Сказал, что, с одной стороны, это хорошо, потому что прокуратура явно заинтересуется конкурентом и у нас на одного будет меньше. А с другой — плохо. Потому что клиенты будут бояться с нами связываться и мы приобретем славу Адама Козлевича. В результате мы можем больше потерять, чем найти.

То, о чем говорила Юля: финансовые подтасовки, конкуренты, которые раньше выдавали положительные заключения, — это явно о «Кардинале».

Сегодня Игорь переговорил с Вавиловым. Тот оперировал терминами, цифрами, понятиями… одним словом — «обволакивал». Разговор с ним был схож с попаданием лапок мухи в мед.

Вообще этот Стас производил двоякое впечатление. Такая ухоженность для мужика была странной, по крайней мере на взгляд Игоря. И ему было непонятно, как такой хлюст, как Вавилов, мог понравиться Юле. Она была слишком умной для этого. Хотя при чем тут ум?! Полина говорила, что видела, как Холодная смотрела на этого нарцисса — как любящая женщина. И ее оценке он верил.

А с другой стороны, Юлию можно понять: Вавилов умен, властен и харизматичен. Игорь сам почувствовал эту невероятную гипнотическую притягательность Вавилова.

За время, что Игорь общался со Стасом, тот успел рассказать об очень многом: о том, как тяжело выкручиваться компании, выиграв строительный подряд по самой низкой цене, как надо экономить на материалах, механизмах, топливе, сокращать административные расходы… Он говорил, говорил и говорил. Игорь с трудом вернул разговор в нужное русло.

Самое интересное началось тогда, когда он напрямую задал вопрос:

— А скажите, в каких отношениях вы были с Юлией Павловной?

— В каких?! Да в прекрасных! Просто в прекрасных! Она ведь умница, вы же знаете. Она проанализировала все наши документы и обещала дать нам немедленно отличное заключение, — тут он сделал трагическое лицо, — если бы не эта нелепая смерть.

— Ну, смерть, положим, не нелепая. А самое настоящее циничное убийство.

Вавилов развел руками:

— Но мне кажется, что этого не может быть! Ведь госпожа Холодная не олигарх, не политик…

«Госпожа Холодная» — это уже слишком. И Хлопонин произнес резче, чем требовалось:

— Почему же не может? Еще как может. Это факт. И потом, человек работал с финансовой информацией компаний, так что повод для убийства можно найти. И легко.

— Ну, знаете, — Стас промокнул лоб безукоризненно чистым носовым платком. — В этой компании такие дела творятся… Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

— А какое отношение вы имеете? Вы всего лишь клиент компании «Мего». Крупный клиент.

— Вот именно. Просто клиент. И таких клиентов у госпожи Холодной было, простите за моветон, как собак нерезаных.

Вавилов прошелся по кабинету, коснулся щеточки усов, передвинул на столе коллекционную курительную трубку, стоявшую на специальной подставке, и повернулся к Хло-понину.

— А знаете, Станислав, у меня есть сведения, что вас с Юлией Павловной связывали, назовем так, нежные отношения, — сказал Игорь.

Тот не выдержал взгляд и сорвался на крик:

— Да что вы себе позволяете?! Да кто вы вообще такой! Это что, допрос?! Явились сюда под предлогом, что вам нужно поговорить о сотрудничестве «Кардинала» с «Мего», а са-ми вынюхиваете, у кого с кем какие отношения.

— Странно вы реагируете. Если бы кто-нибудь заподозрил меня в отношениях с Холодной, я был бы польщен, — Игорь достал сигарету, покрутил ее в руках и засунул назад в пачку.

Вавилов сбавил тон, указательным пальцем провел по верхней губе.

— Так я не об этом, мне тоже лестно. Просто вы сказали это с таким выражением лица и таким тоном, как будто подозреваете меня в чем-то.

— Я и подозреваю, что вы были с Юлией Павловной в близких отношениях, но почему-то не хотите это признать. Если вы ни при чем, то чего вам бояться?

Говоря это, Игорь пытался увидеть выражение глаз Вавилова. Но взгляд того ускользал, и поймать его не удалось.

Стас распахнул двери:

— Я вынужден, молодой человек, попросить вас покинуть этот кабинет.

Хлопонин поднялся.

— Жаль, Станислав, что вы не идете на контакт. Я ведь этого просто так не оставлю. И говорить вы теперь будете с другими людьми, и на их вопросы вы ответите обязательно. Тем более, насколько я знаю, — он сделал ударение на слове «я», — никакого заключения вам никто давать не собирался. Положительного, я имею в виду.

Вавилов презрительно скривил губы. Игорь еще немного постоял у двери и вышел.