Полина ждала Тоню. Сегодня истекали 48 часов, после чего ее должны или отпустить, или предъявить обвинение. Но Израиль Моисеевич — адвокат от бога, значит, можно надеяться, что обвинения не будет и скоро Серова окажется дома.

А пока Тони нет, нужно продолжать свое расследование — идти в очередной салон «Лоренс». Послушать, что будут там говорить, да и вообще, она же женщина, а скоро Новый год. А у нее туфли! И Игорь.

На сей раз это был салон «Лоренс Люкс». Его администратор, пышногрудая блондинка с выписанным вязью на бейджике именем «Стелла», окинула Полину цепким взглядом, в уме прокалькулировала стоимость ее одежды, мазнула глазами по обуви, задержалась на стрижке и посчитала клиент-ку недостойной особого внимания.

Поля огорчилась: ведь наряд купила в бутике, стрижку делала в «Лагуне», укладку — в «Лоренс Gold», а все равно не впечатлила.

— Вы записаны? — администратор сделала попытку рас-тянуть рот в улыбке. Но он не растягивался. Мешали, как ни странно, губы. Они были явно перекачаны и при попытке совершить ими какие-либо манипуляции, едва разлепившись, под собственной тяжестью снова стремились друг другу навстречу.

Полина замялась, она надеялась просто посидеть в фойе среди клиентов, как будто ждет своей очереди. Но оказалась единственной, поэтому стала объектом внимания администратора.

Пока Полина думала, что сказать, в салон вошел мужчина. Белый пуловер с красно-сине-золотой эмблемой, темно- голубые джинсы. Высоко зачесанные волосы, шкиперская бородка, властный взгляд. Хоть сейчас на обложку глянцевого журнала с надписью «Николас Пападопулос на яхте с Мисс Мира».

— Вадим Сергеевич, как мы рады вас видеть! — прошлепала губами администратор.

— А уж как я рад, Стеллочка! — равнодушно бросил тот. — На Мальдивах был, только вчера прилетел.

Стелла закатила глаза и всплеснула руками:

— Ах, Мальдивы!

Больше она ничего сказать не успела, Вадим Сергеевич неожиданно резко ее прервал:

— Мне на завтра: парикмахер, маникюр, косметолог, спа-массаж. После двенадцати, и чтобы все процедуры кучненько.

— Я не уверена, у нас завтра полная запись, — робко заметила администратор.

Вадим Сергеевич приподнял брови:

— Завтра после двенадцати. Жду от вас звонка с уточнением времени. Или мне прямиком в «Шанре» направиться? Там для меня всегда время найдется.

— Что вы, не нужно «Шанре». Пожалуйста. Я сейчас все организую, не волнуйтесь.

— А чего мне волноваться? Это вы волнуйтесь, — с усмешкой произнес Вадим Сергеевич и, не обращая больше ни на кого внимания, покинул салон.

Стелла некоторое время смотрела ему вслед, хлопая ресницами, потом схватила журнал записей клиентов и погрузилась в его созерцание. Силиверстова вздохнула с облегчением. Теперь можно тихонечко посидеть и подождать, пока какой-нибудь клиент подойдет, тогда можно попытаться завести разговор.

Администратор что-то разглядела в журнале и схватила телефон. Наверное, чтобы перенести время обслуживания какого-то менее важного клиента, а на его место записать Вадима Сергеевича. Бедная Стелла.

Полина взяла со столика альбом и стала рассматривать фотографии причесок, сделанных в «Лоренсе». На одном из снимков был все тот же Вадим Сергеевич. Чувствовалось, что он позировал с удовольствием, демонстрируя безупречную стрижку. Похожая — с косым пробором и высокой челкой, зачесанной назад, — была у Стаса Вавилова.

— Девушка, так вы к кому записаны? — раздался у нее над ухом голос администратора.

Полина развернула альбом и показала ей фотографию Вадима Сергеевича.

— Мой хороший знакомый, Станислав Вавилов, такую же стрижку сделал, — сказала Полина. — Мне очень нравится. «Шанре» никогда так не сделает.

Стелла шевельнула губами и чуть прищурила глаза.

— А вы что, Станислава Николаевича знаете? — спросила она с придыханием. — Он давно у нас не появлялся. Всегда у Маши Поповой обслуживался, каждую неделю приходил, а как Зульфия умерла… — Стелла печально вздохнула. — Как хозяйка умерла, так мы его больше ни разу не видели. Я подумала, может, он…

Стелла закатила глаза и замолчала.

— Вспомнила слово, — наконец сказала она с облегчени-ем. — Скорбит. Я подумала: может, он скорбит? Так он придет?

— Обещал прийти. А мне к Поповой на стрижку можно записаться?

— Да вы что?! У нее только постоянные клиенты. К ней попасть нельзя вообще, запись за месяц.

— А если я с ней сама поговорю? Может, она меня возьмет? — Полина мысленно похвалила себя за напористость.

Администратор не успела ничего ответить — зазвонил те-лефон, и она переключила свое внимание на звонившего. Полина прошмыгнула в парикмахерский зал.

— Простите, где можно найти Марию Попову? — спросила Поля у одной из парикмахерш. Та неопределенно кивнула головой в сторону окна.

— Ну, я Попова, — повернулась к ней коротко стриженная блондинка в золотистом халатике.

— Простите, пожалуйста, — зачастила Поля, — я от Вавило-ва. Вы не могли бы меня записать к себе на стрижку? Я знаю, что к вам попасть невозможно, но, может, найдется местеч- ко, — бормотала она, ежась под пристальным взглядом Марии.

— Силиверстова, ты, что ли?

Полина перестала бубнить, подняла голову и внимательно посмотрела на знаменитую парикмахершу.

— Машка! — обрадовалась она. — Кузякина! А мне сказали — Попова!

— Ну ты даешь! Замуж вышла. Фамилию сменила. Соображаешь? — засмеялась Мария. — Ты спустись в подвальчик, у нас там курилка. Я минут через пятнадцать освобожусь и приду, поболтаем.

Полина ждала одноклассницу и думала, как много в жизни человека зависит от слова «если бы». Если бы она не купила туфли, если бы не пошла в кафе, если бы не зашла в Юлин кабинет, если бы не позвонила Хлопонину, если бы Стелла не отвлеклась на звонок…

— Ну, привет, Полька, — села на стул Мария. — Это же на-до, сто лет не виделись, и тут на тебе. Пришла на стрижку проситься. У нас вообще-то в зал не пускают самим записываться к мастеру. Это обычно администратор делает.

— Так и меня не пустили. Просто у вашей Анджелины Джоли телефон зазвонил, она отвернулась, я и прошмыгнула, — объяснила Полина.

Кузякина, по мужу Попова, залилась смехом.

— Да Джоли по сравнению с нашей Стеллой — жалкое подобие! Нервно курит в сторонке! Ой, Полька, как же хорошо все получилось: зазвонил телефон — и ты проскочила!

— Я тоже только что об этом думала. Пришла проситься к чудо-мастеру, а это чудо — ты.

— Да уж, чудо-юдо рыба-кит. После убийства хозяйки разгонят нас всех к чертовой бабушке и чудо-мастера не пожалеют.

— А как же вы сейчас работаете, если убили? — спросила Поля.

— Так и работаем. Директор-то у нас есть, она всем и продолжает заправлять. Но это ненадолго, сама понимаешь. Ну да ладно, бог не выдаст — свинья не съест.

Попова стала внимательно разглядывать Полину.

— А ты прекрасно выглядишь, и прическа классная. Зачем тебе что-то переделывать? И потом, при чем здесь павлин Вавилов?

Поля прыснула:

— Почему «павлин»? Это ведь твой постоянный клиент.

Мария достала из сумки пачку сигарет, прикурила и с наслаждением затянулась.

— Ну и что с того, что клиент? У меня их знаешь сколько?! Так при чем здесь он? Давай колись, Полька, он что, твой бой-френд?

— Да ну тебя, Кузя, он любовник моей начальницы.

Сказала — и внутренне передернулась от того, как цинично это прозвучало.

— Да ладно! Он любовник моей начальницы, — Мария выделила слово «моей».

Полина оторопела:

— Это которой твоей? Лякишевой, что ли?

Попова кивнула головой, выпустив изо рта красивое облачко. Оно повисело пару секунд над головами и растворилось.

— Вот что значит — хорошая вытяжка, — одобрительно проговорила Мария.

— Странно. С чего ты взяла, что он с вашей Зоей? Я сама видела, как он на мою начальницу влюбленными глазами смотрел.

— Ой, влюбленными. Скажешь тоже. Кобелино. Ну да ладно, слушай. Пять минут про Стасика-таракасика. Потом о нас. Идет?

Полина кивнула головой и превратилась в слух.

— Вавилов каждую неделю приходил ко мне поправлять стрижку. Я его просто терпеть не могла. Тако-о-о-ой самовлюбленный типчик. А где-то полгода назад, — Попова задумалась, — ну да, полгода точно будет. Я как-то задержалась после работы, зашла в гардероб, вожусь там, переодеваюсь. Потом свет выключила и только хотела выйти, как в салон ввалились Лякишева с Вавиловым. Они сразу начали целоваться, а я сидела в темном гардеробе и не понимала, что мне делать. А потом они стали заниматься любовью прямо на стойке администратора. Прикинь?! А я так и отсидела в своем убежище, пока они не угомонилась. После этого я вообще на него смотреть не могу.

— А больше ты его со своей хозяйкой не видела? — спросила Поля, чтобы что-то спросить.

— Слава богу, нет, — засмеялась Мария. — Да вообще, если бы не тот случай, когда мне пришлось в гардеробе прятаться, я бы ни в жизнь не догадалась, что между ними что-то есть. А может, только раз и было-то?!

Полине было грустно и противно одновременно. Она никак не могла представить высокомерного лощеного Вавилова, задиравшего юбку Лякишевой на стойке администратора, а потом гулявшего по осеннему парку с Холодной.

— Да, Маш, а почему ты назвала его «таракасик»? — спросила Полина. Кажется, Лякишева называла своего жениха «тараканчик», во всяком случае, так утверждала парикмахер из «Лоренс Gold».

— Ну как почему? В просторечии тараканов называют «стасиками». Стасик-таракасик. Ты что, не в курсе?! И все, хватит говорить об этой ерунде. Лучше рассказывай, как ты.

Полина хотела поскорее бежать к Игорю — еще бы, столько новостей, — но не уйдешь же, когда одноклассница настроена на то, чтобы поболтать. Маша рассказывала смешные школьные истории, а Полина никак не могла заставить себя погрузиться в воспоминания — мешали мысли о Юле и Тоне.

— Ну все, Полька, бегу, а то клиентка сидит накрашенная, как бы краску не передержать. А ты звони, мой телефон теперь у тебя есть, — Попова вскочила, потушила окурок о дно хрустальной пепельницы и убежала.