— Силиверстова, к тебе пришли! — закричала Егофкина. — Прекращай работать, а то всех женихов проспишь.

— Кто ко мне пришел? И где жених? — тоже крикнула Поля.

— На вахте ждет мужик какой-то. У него пропуска-то нету.

Полина метнулась к зеркалу.

— Да ладно тебе, Силиверстова. Твой фингал никакими тоналками не замазать. Интересно, кто это на тебя с таким ук-рашением клюнул? — сказала Вера.

Еще недавно Поля расстроилась бы и юркнула на свое место, чтоб не высовываться. А сегодня ей вдруг стало так смешно! Видела бы эта несчастная Камнева, кто на нее «клюнул». В Игоре чувствовался такой класс, что Верке и не снилось.

Поля легко сбежала вниз и остановилась, как будто наткнулась на стену. Около проходной ходил взад-вперед Одинцов.

— Поля, наконец-то! — в раздражении воскликнул он.

— Володя?! Зачем ты здесь? Что случилось? — испугалась она.

Володя! Опять Володя. И никакого Вовки.

— Почему «случилось»? Просто поговорить нужно. Только не здесь, — Одинцов покосился на охранника. — Может, пригласишь на свое рабочее место?

— Не приглашу, у нас по пропускам вход, только для клиентов, строго все. Можем сходить в кафеюшку на первом этаже, — с недовольством ответила Полина.

— Ну пошли. Странные вы какие-то, — засопел он. — Чего у вас по пропускам-то? Режимный объект, что ли?

Полина пожала плечами, приветливо махнула рукой охраннику и направилась в сторону кафе. Она не любила здесь бывать: пластиковая мебель, одноразовая посуда, неудобные стулья. Но на этот раз эта неуютность была ей на руку — быстрее расстанутся. О чем им разговаривать? Молодость вспоминать?

Практически все столики были свободны, они сели у окна. Одинцов заказал два кофе и пирожные трубочки с заварным кремом, его любимые.

— Поль, я сразу к делу. Чего тянуть-то? — произнес Одинцов и замолчал. А потом медленно, даже торжественно, продолжил: — Давай начнем сначала.

— В смысле? Что начнем? — не поняла Полина.

— Ну, отношения наши начнем сначала. Ты подожди, не спеши, подумай. Я не тороплю, — зачастил он, увидев, что Поля собирается что-то сказать.

Официантка принесла заказ. Полина схватила чашку ко-фе и сделала большой глоток. Горячий напиток обжег горло и опалил дыхание.

— Ну что ж ты, — раздраженно произнес Одинцов, косясь на Полю.

Он откусил от трубочки, подул на кофе, аккуратно его отпил и только после этого продолжил:

— Ты знаешь, я про тебя часто думал. Ну, не сначала, конечно, сначала мы с Лелькой хорошо жили. Она прикольная, веселая. А потом у нас не заладилось. Ей всё деньги были нужны, она меня прямо извела. Куда ни устроюсь на работу, сразу пилить начинает, что мало получаю. Достала. А сама — то шопинги, то курорты.

Полина вполуха слушала, что он говорит, и пыталась понять, какие чувства вызывает в ней эта исповедь. А никаких. И еще его лицо… Поле всегда казалось, что оно аристократическое — худое, вытянутое… А сегодня она подумала, что оно скорее лошадиное.

И ведь столько времени проведено в страданиях, столько раз она представляла, как Элеонора бросит Володю (тогда он был Вовкой), как она, Полина, его простит, поймет… ну и то- му подобные девичьи мечты.

— Короче, я все чаще стал тебя вспоминать. Чего мне не хватало? — пожал он плечами. — Полька, я, конечно, виноват перед тобой. Эта измена и все такое… Лелька, она прямо вцепилась в меня. А я молодой, у меня гормоны, сама понимаешь. Хотя, конечно, ты тоже виновата.

Полина удивленно подняла брови.

— Конечно виновата, и не спорь. Ты ведь видела, что между нами с Лелькой происходит, а делала вид, что все в порядке.

— Я не делала вид, я правда ничего не замечала. Я просто любила тебя, Володя. Тебя и подругу свою, Элеонору. Любила вас и верила.

— Ну слава богу, — улыбнулся Одинцов, — а то я уже подумал, что у тебя кто-то есть. Я же видел тебя с кавалером. Раз любила, то никуда твоя любовь и не делась. Потому что если любовь настоящая, то она с годами только крепнет.

Он доел трубочку и вытер пальцы салфеткой. Во время разговора сахарная пудра с пирожного перекочевала Один-цову на губы и сбилась белыми полосками в их уголках. Полина изо всех сил старалась не смотреть на его рот, но ничего не могла с собой поделать.

— Мы с Лелей еще не развелись, — продолжил Одинцов. — Но ты не представляешь, Поль, как с ней тяжело! Она вообще не хочет понимать мои проблемы. Всю жизнь не работает и только требует. Я хочу открыть фирму по бухгалтерскому обслуживанию. Сейчас это востребованная услуга — бухгалтеров на фирмах содержать очень дорого: зарплата, налоги, компьютер, лицензионная программа… Зачем такие затраты? Если можно заключить договор с аутсорсинговой компанией… В смысле с той, которая оказывает бухгалтерские услуги.

— Я в курсе, — сказала Поля с тоской в голосе.

— Поэтому мне деньги нужны. А от нее никакой помощи. И даже больше — вчера она сообщила, что собирается делать себе уколы ботокса! Представляешь?! Просто чудовище. Но ничего, завтра пойду и подам на развод.

Одинцов вынул из вазочки, стоявшей на столе, ветку какой-то зелени и вылил воду на свои липкие от пирожного пальцы.

— Я бы давно с ней развелся, да куда деваться? Я один быть не могу, варианты с бабами у меня, конечно, есть. Но они все молодые. А это, как ты понимаешь, люди ненадежные. Сегодня с тобой цацкаются, а завтра тебе же под зад коленом. Другое дело ты. Ты — как скала. Любишь меня, опять же. Только пока жить придется у тебя, а то я квартиру в свое время купил на имя жены, дурак. А потом, как раскручусь… А еще мы с тобой можем совместную фирму открыть. Ты же бухгалтерское дело знаешь, с деньгами твои родители помогут. У нас с тво-ей мамой — Евгенией Егоровной, кажется, — взаимная симпатия была. Настоящая женщина: красивая, умная, сильная. Она ж, по-моему, тоже с бухгалтерией связана.

Полина сжала виски.

— Подожди, Володя, подожди. Я ничего не понимаю, — перебила она Одинцова. — Ты что, делаешь мне предложение?!

— Ну, не совсем предложение, — опустил глаза Одинцов. — Мы ж не дети, чтоб так, с бухты-барахты… Нам же нужно как-то притереться друг к другу. Но ты ж любишь меня…

— Я сказала «любила». А это прошедшее время. А теперь у меня действительно есть, как ты выразился, кавалер.

— Но ты же не замужем. Так что тебе мешает разорвать отношения? Я не буду против, не буду тебя упрекать. Что было, то было.

Полина слушала его и думала: неужели он всегда был такой или это годы его так изуродовали? Ей стал неинтересен дальнейший разговор.

— Подожди. Я не замужем. Но пока… Наши с тобой отношения закончились давным-давно. Володя, мирись с женой.

«Свою жену не ругаю, ее никогда я не брошу. Это ведь со мной она стала плохая, а брал-то я ее хорошей…» Сказал великий Маяковский, между прочим.

— Ты что?! Как «мирись»? Ты что, не поняла про ботокс?

— Ну, нашел проблему. Добудь деньги на уколы, и она снова будет «прикольная и веселая». Ну или не мирись. А сейчас, прости, мне надо идти. Правда, не обижайся, — она слегка пожала его руку. — Пока.