Игорь был в ярости. Что себе позволяет эта девица?! Кто она вообще такая, по какому праву на него набросилась? Она ему никто — не невеста, не жена, не Даша. Опять он о Даше! Уже и чувств никаких не осталось, а он все вспоминает. Может, потому, что больше не о ком вспоминать? В любом случае права так разговаривать с ним нет ни у кого.

Как только Полине позвонил коллега и рассказал, что ее новоявленную подругу арестовали, она как с цепи сорвалась. Налетела, наговорила обидных и несправедливых слов, что он самонадеянный, что корчит из себя всезнайку… Не совсем в таких выражениях, конечно, но суть та же: якобы он обещал, что Антонину — так, кажется, зовут ее подругу — не арестуют.

Ничего он не обещал, просто сказал, что вряд ли версия с Тоней как бывшей владелицей «Лоренса» заинтересует полицию. Как будто он мог знать обо всех скелетах в ее шкафу! Ведь за что-то полиция ее задержала, значит, не так уж она безгрешна.

Еще он обещал про наследников Лякишевой узнать. Узнал: нет у нее никого — правда, не успел сообщить Полине.

Хлопонин ударил кулаком в стену, скривился и застонал от боли. Потряс ладонью и резко сел на стул. Что за детский сад, в самом деле. Нужно заниматься расследованием, а он бросился в какую-то рефлексию.

Итак, Антонина.

Первое. Она работает в «Мего», значит, теоретически может быть причастна к убийству Холодной.

Второе. Она подозрительно набилась в подруги к Полине именно в вечер убийства.

Третье. Какая-то странная и мутная история с салонами, похожая на дешевый детективчик: где Лякишева — и где Серова?

И нужно проверить, была ли знакома Зоя с Юлей. Две женщины, обе связаны с Антониной, и обе мертвы.

Хлопонин позвонил знакомому полицейскому, к которому иногда обращался за информацией.

— Здоров, Саныч.

— Здоровее видали. Что надо? Говори скорей, работы невпроворот.

— Лады. Можешь узнать, за что задержали одну гражданочку? Серову Антонину. Задержали сегодня.

— Перезвоню, — сказал Саныч и отключился.

Игорь ждал звонка и думал о Полине. Он ею увлекся, его зацепила ее трогательная неуверенность. Но потом она показала себя с другой стороны: сначала поставила на место официантку, а в довершение набросилась на него с обвинениями.

Так какая же она настоящая? А может, она сама замешана в убийстве? Вместе со своей подругой Антониной? И то, что Холодная написала ей письмо, ни о чем не говорит. Ведь Юля просто попросила найти отчет, а его результаты передать ему, Игорю. И «Кардинал» вообще ни при чем.

Зазвонил телефон, Игорь мысленно перекрестился.

— Твоя дамочка подозревается в убийстве Лякишевой Зои Андреевны. Серова следила за ней, угрозы писала, там улик дофига. Правда, косвенных. Она призналась, что следила и угрожала, но говорит, что не убивала. Но думаю, что скоро расколется. Следователь Капралов умеет со строптивыми бабенками разговаривать.

— А Холодную не она?

— Про Холодную ничего не говорили. Это ж вроде другое дело, потемкинское. У тебя все?

— Да вроде все.

— Должен будешь.

— Само собой. Не обижу.

Хлопонин осторожно выдохнул. Речь только о Лякишевой, значит, это дело касается только Серовой. И Полина ни при чем. Естественно, ни при чем. Как он мог подумать другое?! Он представил ее веснушки, которые проступали при малейшем волнении, волосы с рыжинкой, которые она наматывала на палец, и невольно улыбнулся. Что это он обиделся на нее, как красна девица? Подумаешь, человек сорвался, наговорил ерунды. И что? Ей сейчас непросто. Она же девушка, недавно обнаружила труп, ее допрашивала полиция, а сегодня арестовали еще и новоприобретенную подругу. И если эта самая подруга виновна в преступлении, непонятно, как Полина выдержит еще и этот удар.

А он обиделся, видите ли.

Игорь решительно зачеркнул в блокноте сегодняшние размышления о причастности Полины к преступлению. Подозревать всех и вся — признак профдеформации.

Он сделал несколько глубоких вдохов и достал телефон. В первую очередь позвонил Шиндеру, «адвокату от бога», как называли его в Федеральной экспертной службе, хотя иногда хотелось назвать его адвокатом от другой, совсем не светлой, стороны.

После вывел на экран телефона Полин номер. Сначала решил написать сообщение, потом — позвонить. Но отмел оба варианта как немужские.