Игорь в волнении ходил по комнате. В принципе, суть проблемы с аудиторским заключением была ему ясна. Можно ли за это убить человека? Вряд ли. Если только это

не эмоциональное преступление, в состоянии аффекта. А оно явно не эмоциональное.

Он попытался представить картину случившегося.

Юля задерживается после пяти, Полина тоже остается по-

работать. Вскоре Поля уходит в кафе, в это время в «Мего» приходит человек, которого Юля боится. Тогда она спешно пишет Поле шифрованное письмо, в котором указывает на «Кардинал». Значит, скорее всего, этот самый «Кардинал» и пришел — иначе зачем ей шифровать? Потом на Полин монитор клеит бумажку с его, Игоря, номером телефона.

Нет, слишком много движений: написать, отослать, сходить, наклеить. А убийца что, стоял и ждал?

Или… Юля, зная, что в офисе осталась Полина, сама назначает встречу человеку, которого опасается. Кому-то из «Кар-динала». А после того как Поля уходит, она пугается и… дальше по списку: пишет письмо, клеит стикер.

Но почему она не вызвала кого-то для подстраховки? Берца или его, Игоря?

Нет, какая-то ерунда получается, зачем городить огород — «Кардинал» мог просто послать «Мего» к черту и расторгнуть контракт.

Еще какая-то смутная мысль крутилась у него в голове. По опыту он знал, что, если какая-нибудь задача не решается, нужно ее отпустить и вернуться к ней через некоторое время.

Хлопонин снял трубку и позвонил Полине. Раз Юля перед смертью обратилась именно к ней, значит, они должны сотрудничать. Правда, Поля ни за что бы не раскопала то, что раскопал он. Еще бы! Такой опыт работы в Счетной палате. Чего они там только не находили, какие спрятанные миллионы не обнаруживали! Хотя Полина очень быстро разгадала большую часть послания: и про бордовую папку, и про «Кардинал».

Думать, что его интерес к Полине связан еще с чем-то, с какими-то душевными переливами, он себе не позволял. Хватит с него Даши Головиной с таким же взглядом доверчивой косули.

…Он уходил в армию, Даша стояла, крепко вцепившись в его руку, и ничего не говорила. Она плакала молча, без всхлипов и рыданий. Слезы потоком лились у нее из глаз, она их не вытирала. А дальше банально просто: через четыре месяца она вышла замуж, через полгода после свадьбы родила. И главное, писала ему до самых родов, что ждет и любит. И он верил, в календаре зачеркивал дни до дембеля. И мама молчала, не знала, как сообщить.

Он узнал и остался служить контрактником еще на три года. Там же, в армии, женился. Чтобы под ручку перед Дарьей пройтись. Пацан!

Жена ему попалась склочная, завистливая и мелочная. Но он терпел — просто смешно! — чтоб Головиной хуже было. Вон он какой: и женился, и квартира, и дача, и машина! Все как у людей. Правда, любви в семье не было, но многие так живут. И они так жили почти десять лет. И еще бы столько

же прожили, если бы однажды в магазине он не увидел ее, Дашу. Она располнела, немытые волосы были сколоты какой-то металлической скобой. За руку она держала пацаненка, который хныкал и дергал мать. Он был явно простужен, потому что сопливился и лающе кашлял. Дарья развернулась к пацану и зло шлепнула того по попе. Малыш зашелся в истерическом плаче.

— А ну, замолчи! Замолчи, кому я сказала! — закричала она. — Не ребенок, а наказание. У всех дети как дети, а у меня…

Хлопонин выскочил из магазина, запрыгнул в автомобиль и припал к рулю. Ему было физически плохо: желудок скрутило жгутом, и он почувствовал, что его сейчас вырвет. Он распахнул дверцу и стал делать резкие вдохи, пока его не отпустило. Через месяц после той знаменательной встречи он развелся со своей супругой. Занавес. Драма под названием «Даша Головина» закончилась.

…Он тряхнул головой, отгоняя видения, и стал собираться в «Сонату». В прошлый раз около нее они встретили Полиного неприятного знакомого. Владимира, кажется. Не то чтобы тот был неприятен внешне, но Игорь сразу почувствовал, как напряглась Полина, как покраснела, как задрожал ее голос. И как выдохнула: «Вовка».

Понятно, что этот человек для нее много значил, может, только в прошлом, а может, и в настоящем. От него не ус-кользнул и тот факт, как Полина демонстративно взяла его, Игоря, под ручку, словно показывая тому хлюсту, что, мол, смотри, какой у меня мужчина есть. Так же, как он в свое время хотел продемонстрировать Даше свою жену.

Противно. Он сам удивился тому, что его это зацепило. Да не просто зацепило, он все время об этом думал, злился на себя, но все равно думал. Хлопонин несколько раз глубо-

ко вдохнул и почувствовал, что успокоился. Почти. Он закончил собираться, схватил ключи от машины и легко выско-чил из дома.

Полина сидела за столиком, задумчиво смотрела в окно и накручивала на палец прядь волос. Увидев Игоря, она оживилась, голову можно было дать на отсечение, что она обрадовалась, даже слегка порозовела от удовольствия. Во всяком случае, веснушки стали еще ярче.

Хлопонин внезапно рассердился: еще недавно краснела от взгляда, как его там, Вовки, как уже смущается от его. Он поздоровался резче и суше, чем хотелось бы. Полина тревожно вскинула на него глаза — о господи! Да что же это такое?! Это что, такой приемчик для лохов под названием «стрельба глазами»?!

Увидев, что Полина сникла, Игорь почувствовал досаду за свое поведение. Что, в самом деле, за мальчишество?! Он

взял себя в руки, смягчил тон, спросил Силиверстову о том, что она будет заказывать. И пока официантка отправилась исполнять заказ, выложил перед Полиной листок бумаги со своими размышлениями и выводами.

— Ну что, Поль, кто будет первым рассказывать? Я или ты?

— Давай ты. Очень хочется послушать настоящее расследование.

— Ладно, слушай «настоящее расследование», — дернул уголком губы Игорь.

Официантка в слишком обтягивающем платье принесла заказ и, изящно изогнувшись, стала выставлять тарелки на столик, с интересом поглядывая на Игоря.

Полину она полностью игнорировала и крутилась перед столом, явно затягивая время. Неожиданно для себя Поля разозлилась: да что же это за кафе-то такое?!

— Так, девушка, вы принесли заказ. Поэтому, будьте любезны, салат с сельдереем подайте мне, — произнесла она чеканным голосом, делая ударение на слове «мне», — а с креветками — молодому человеку.

Официантка встрепенулась, смутилась и торопливо поменяла тарелки местами. Хлопонин с удивлением глянул на Силиверстову: он и подумать не мог, что она умеет так разговаривать. Видимо, он еще многого о ней не знает. И что ее так задело? Неужели то, что официантка не уделила ей должного внимания?

Он внезапно подумал: а как бы Юля поступила в такой ситуации? Хотя с ней такое вряд ли произошло бы. Ни одна официантка не посмела бы так себя с ней повести. Юлька всегда была высшим классом. Как ей только это удавалось?! От кого она могла унаследовать тонкий вкус, острый аналитический ум, гипертрофированную порядочность? Родители у нее были самыми обычными: мама работала на мебельной фабрике диспетчером, папа — там же краснодеревщиком. А Юлька была словно дворянских кровей — с прямой спиной, гордо поднятой головой, слегка надменным взглядом.

Поля ела салат с каменным лицом и молчала. Неловкая пауза затягивалась. Полине было стыдно за свое поведение. Что так ее задело? Неужели то, что официантка стала строить глазки Игорю?

— А почему Юлия Павловна шифрованное письмо переслала мне? Почему не Роберту? — наконец спросила Поля. — Ведь это ее однокурсник! И друг. И он гораздо умнее меня.

— Возможно, она боялась, что убийца может прочитать письмо, а как она могла приказать своему работодателю найти отчет? Нет, это было бы подозрительно.

— Ладно. А почему она просто не позвонила по телефону, например тебе?

— Я все-таки продолжаю думать, что Юля пыталась защитить дорогого ей человека.

— Да зачем ей защищать? От кого?

— Не знаю. Но посуди сама. Я тебе уже говорил, что, когда Юлька пришла ко мне с подозрениями, фирму она не назвала и очень боялась, как бы об этом я не догадался сам. Может, потому она и письмо мне не написала и не позвонила. А вдруг она ошибается? Скажет мне, я сразу дам делу ход. И тогда у нее не будет возможности пойти на попятный.

— Но Юлия Павловна ведь все равно оставила мне твой номер телефона, — напомнила ему Полина.

— Ты же должна была позвонить, только если с Юлей что-то случится. А тогда уже пусть я разбираюсь. А я и разобрался. У «Кардинала» липовые показатели не только за этот год, но и за два, а то и за три предыдущих. А это значит, что тендеры за эти годы они получили незаконно. Поэтому должны будут заплатить штрафы. А это такие суммы, что им будет проще обанкротить компанию, чем за эти аферы расплачиваться.

Полина с Игорем молчали, переваривая информацию.

— Если Юлия пыталась кого-то защитить, то, мне кажется, я знаю, кто это.

— Вавилов? — спросил Игорь.

Полина чуть не подпрыгнула от удивления:

— Откуда ты знаешь?

— По логике — это должен быть мужчина. Из руководя- щего состава. В идеале — учредитель или директор. То есть тот, для кого Юлины разоблачения были бы опасны. Учреди-тель и директор в «Кардинале» один — Вавилов. И среди руководителей он — единственный мужчина. Все остальные — женщины.

— Я тоже думаю, что Вавилов, — уверенно сказала Силиверстова. — И потом, этот Вавилов — такой роскошный!

И она рассказала Хлопонину о том, как видела счастливую Юлию, с любовью смотревшую на смеявшегося Станислава.

— Значит, он был в курсе, что Юлия убита? — уточнил у нее Хлопонин.

— Был. Сказал: «Что-то такое слышал». Слышал он! Свинья. Это его Юля защищала. Я уверена.

— Скорее всего. Вавилов в первую очередь заинтересован в хорошем заключении. И из-за него Юлия не хотела раньше времени сообщать о своих подозрениях мне. Да, все сходится. Попытаюсь-ка я побольше разузнать об этом гусе, — проговорил Хлопонин, поигрывая желваками.

— Получается, что полиция Вавилова не подозревает? — задала Поля риторический вопрос, потому что было понятно: не подозревает.

— Думаю, что нет. Во всяком случае пока. Пока ведь Юли-ну смерть никто с «Кардиналом» не связывает. Поэтому и Вавилов ни при чем. Так что его подозреваем только мы.

От того, что он сказал «мы», у Поли стало тепло в груди. Хотя, возможно, он имел в виду просто их общее расследование и ничего большего. Хлопонин задумчиво смотрел на нее, явно порываясь что-то сказать.

В это время зазвонил телефон. Полина с досадой ответила на звонок. Во время разговора она сначала напряглась, потом сникла.

— Я в кафе, оно в подвальном помещении. Здесь часто зо-ны нет, — объяснила кому-то она. — Я не понимаю, что делать… Наверное, нужен адвокат…

Из телефона еще неслись какие-то шумы, но звук плавал, дергался, а потом и вовсе пропал.

Положив трубку, Поля обреченно сообщила:

— Звонил Николай, коллега. Тоню задержали по подозрению в убийстве Лякишевой.