Антонины, как ни странно, не было, хотя она собиралась сразу после работы идти домой, в смысле домой к Поле. А ей так хотелось рассказать новой подруге, как она смогла дать отпор маме!

С другой стороны, в этом был свой плюс: можно спокойно подумать о сообщении Холодной. Полина села за письменный стол, выдвинула верхний ящик и покачала головой — там вперемешку валялись карандаши, ручки, бумаги для заметок. То ли дело идеальный порядок в столе Юлии Холодной. Да и не только в столе, но и на полках, в записях блокнота. Как только Полина подумала о блокноте, у нее снова мелькнула какая-то мысль, которая показалась очень важной, но она не успела ее додумать, потому что пришла Тоня. Она сразу юркнула в ванную комнату, защелкнула замок и включила в воду. Когда она вышла из ванной, Поля подума-ла, что подруга плакала.

— Да брось, Поль, не выдумывай, чего мне плакать? Я просто устала, давай спать, завтра поболтаем.

Полина легла и попыталась вспомнить, о чем думала, ког-да пришла Тоня: беспорядок в ее столе, порядок у Юлии, идеальные записи, каждой из которых отведена своя страничка. Стоп. Полина вскочила с кровати, включила настольную лампу, открыла блокнот Юлии на букве Х — на странице была только одна запись: Игорь. Вот что ее тревожило: почему Х и Игорь? Это у нее, у Поли, могло быть записано все что угодно и на какой угодно странице, а у Юлии, если написано Х, Х и должен быть.

Рядом с «Игорь» был написан номер телефона с тремя тройками на конце. Босиком, поджимая от холода пальцы, она пробежала в коридор, схватила сумку и вытрясла ее содержимое на банкетку.

Среди бумажек с формулами, цифрами и списком продуктов она нашла свой блокнот с желтым стикером на его переплете. На нем порывистым почерком была написано «Хлопонин» и цифры, последние из них — три тройки.

Господи, какая же она идиотка. Тупица.

«С помощью стикера у вас все получится». Ведь черным по белому было написано: «С помощью стикера».

Если бы она не тормозила, давно позвонила бы этому Хлопонину. И нужно было не «Таволгой» заниматься, а взять больничный и преступника вычислять.

Полночи Полина не могла уснуть, кляла себя за бестолковость и потерянное время. И только к утру забылась полусном-полуявью.

— Соня, вставай, — сквозь дрему услышала Полина голос подруги. — Я на рынок.

— Зачем на рынок? — сонно пробормотала Поля.

— Ну, во-первых, я привыкла по субботам на неделю закупаться. А во-вторых, там намного дешевле и поторговаться можно. Все, пока. Завтрак на столе.

Хлопнула входная дверь, Поля еще пару минут полежала, вспоминая, что она собиралась сделать. Вспомнила, вскочила и схватила телефон.

На звонок ответили в ту же секунду, будто только этого и ждали.

— Добрый день. Вернее, утро. Меня зовут Полина Силиверстова.

— Добрый, Полина Силиверстова. Чему обязан?

Вежливый голос, приятный тембр. Надо же, спросил не «чем обязан», а «чему».

— Мне нужен Игорь Хлопонин.

— Слушаю вас.

— Я вам звоню по поводу Юлии Павловны Холодной. Она просила обратиться к вам.

Полина расстроилась, что не продумала речь заранее. Вот как быстро и внятно объяснить причину звонка? Правильно ее мама говорила, что она неприспособленная мямля.

И вдруг молнией пронзила мысль: а вдруг она не так поняла, что делать с телефоном на стикере? Вдруг этот номер вообще не относится к Полиному расследованию? Может, Хлопонин просто клиент «Мего»?! А может…

Додумать мысль она не успела.

— Когда?

— Что «когда»? — растерялась Поля. — А, когда просила позвонить? Три дня назад.

В трубке пару секунд помолчали.

— Хорошо. Не по телефону же нам говорить. Давайте лучше встретимся.

Полина выдохнула. Она переговорит с Хлопониным и, возможно, сможет продвинуться в своем расследовании.

— Кафе «Соната» в три часа. Знаете такое?

Полина знала.

После разговора она села на диван и задумалась. Кто такой этот Игорь? Друг Холодной? Или враг? Вдруг Юля хотела Полину предупредить?! Да нет, вряд ли, иначе зачем бы она оставляла его телефон.

Она положила в сумочку письмо от Юлии Павловны и пошла одеваться — узкая юбка до колена, свитер и теплый кардиган. Внимательно посмотрела на себя в зеркало. Веснушчатый нос по-прежнему доставлял страдание, но сегодня было не до веснушек.

Ей нужно вызвать у Хлопонина доверие, обязательно, чтобы тот помог разобраться с Юлиным посланием. А как можно вызвать доверие, когда у тебя ярко-розовый синяк под глазом! Силиверстова попыталась замазать его тональным кремом, но получилось плохо. Полина бросилась звонить по салонам, чтобы записаться к визажисту. Визажист же сможет спрятать «бланш», как назвал синяк охранник Олег. Но попасть к специалисту в субботу — день свадеб и юбилеев — было невозможно. Челка — вот что ее спасет! Длинная, косая, с напуском на травмированный глаз. Такая, как у их секретарши Веры.

Парикмахерская «Локон» была в соседнем дворе. Там все было просто, по-домашнему. Клиенты сами себе наливали чай, смывали друг у друга краску с волос, а мастера знали всех не только по именам, но и по фамилиям, местам ра-боты и проживания. У парикмахеров не было коротеньких халатиков, открывающих ножки, потому что те ножки, к слову сказать, лучше было не открывать. Они не посещали бесконечные мастер-классы, не были в курсе последних новинок по части срезов волос и даже не слышали о ламиниро- вании, бронзировании и колорировании. Но работу свою они знали, подстригали быстро, качественно и недорого.

Однако Поля решила не рисковать и пойти в салон «Лагуна», который расхваливала Камнева.

Интерьер салона как нельзя лучше подходил к его названию. По песчаного цвета стенам шли бирюзовые волны. Ракушки, камешки, много зелени, тихая музыка, и — пожалуйста! — лагуна.

Полина всегда робела в таких местах, где администратор похожа на модель, а косметолог — как минимум на «мисс Россия». До покупки туфель она к «Лагуне» и близко бы не подошла.

— Добрый день. Вы по записи? — доброжелательно спросила красавица в платье под горло, с открытыми плечами, прервав Полины мятущиеся мысли.

— Нет, — с облегчением ответила Поля. Слава богу, ее без записи не возьмут, и она уйдет в парикмахерскую в соседнем дворе.

— Ничего страшного, у нас только что выписался клиент, так что мастер Алена в вашем распоряжении. Пожалуйста, проходите. Я вам сейчас принесу кофе. Он у нас чудесный, — с мягкой улыбкой сказала красавица.

Алена оказалась разговорчивой и смешливой девушкой. Каждое свое действие она комментировала:

— Вам обязательно нужно покраситься. С таким желтым оттенком волос никакая стрижка не получится стильной. Сейчас будем от желтизны избавляться. Вам нужен холодный тон. Если я добавлю только серый цвет, то волосы станут зелеными.

Она захохотала, увидев, что Поля дернулась, чтобы встать с кресла:

— Да не бойтесь, не ярко-зелеными, а болотными, — и снова хихикнула. — Поэтому берем три тона и фиолетового побольше.

Полина робко попыталась сказать, что красить волосы ей совсем не нужно, ей бы только челку, но звучало это так робко и неуверенно, что не только мастер не отреагировала на ее слова, но и она сама себя, казалось, не убедила.

Алена стала взвешивать миллиграммы краски, смешивать их в пену, продолжая разговаривать. Потом щеточкой аккуратно прокрасила корни, некоторые пряди закрыла фольгой, посадила Полю под приспособление, которое назвала климазоном, и весело фыркнула, когда Силиверстова расширила от ужаса глаза, увидев, что волосы приобрели розовый отлив.

— Не бойтесь, когда высушим, цвет будет что надо.

Потом долго мыла голову ароматным шампунем, чем-то ополаскивала, что-то наносила. Желтизна с волос ушла, и они приобрели тот холодный оттенок, про который говорила Алена. Затем парикмахер стала виртуозно щелкать ножницами, безжалостно срезая посеченные концы. И — самое главное — несколькими уверенными движениями сделала ей наконец челку. Длинную, как будто рваную. Феном вытянула пряди и побрызгала средством для придания блеска.

Полина смотрела на себя в зеркало и удивлялась: неужели новый оттенок волос, неровные пряди и пятнадцатиминутная укладка могут так изменить человека?

Поля еле-еле успела на встречу — все-таки быть красивой очень утомительно.