По дороге на работу Полина встретила Тоню.

— Ну что, вечером ко мне? Без стеснения. Повторю: я все равно одна живу.

Полина сказала это почти искренне: помнила вчерашнее внезапно возникшее чувство одиночества.

— Спасибо тебе огромное. У меня ноги домой не идут. Я бы давно развелась, да деваться некуда.

— Разменяйте квартиру.

— Придется этим заняться, хотя не знаю, что из этого получится. Из одной однокомнатной вряд ли получатся две однокомнатные. В лучшем случае — две коммуналки.

— Так хоть в коммуналку иди, целее будешь.

— А там, думаешь, лучше?! Подселят к таким же алкашам. И на съемное жилье денег нет. Замкнутый круг.

На работе кипела жизнь. Коллеги распивали кофе с печеньем и лениво переговаривались о трудовых проблемах.

— Послушайте, ребята, — вклинилась в их разговор Полина, — мне Михальчук поручил закончить аудит «Кардинала». Где можно найти их отчет? Или хотя бы копию.

— Бог его знает, его Юля вела, — сказал Николай.

— Тоня, что с тобой?! Опять муженек постарался? — перебила его Вера.

Все как по команде развернулись в сторону Серовой.

— Да все в порядке, — пробормотала Антонина и машинально дотронулась до глаза.

Сегодня синяк проявился, стал фиолетовым, и замаскировать его так, как вчера, не получилось.

— Послушайте, но ведь это же нельзя терпеть! Надо писать заявление в полицию, — возмутилась Камнева.

— Да какая полиция? Я предлагаю сходить к этому козлу и разобраться по-мужски, — заявил Баграт.

— Согласен с тобой, — нахмурился Николай. — Надо пойти и набить ему морду.

Он был ершистым, поэтому в угрозу самосуда Полина поверила сразу. В рабочее время это его качество никак не проявлялось, но Вера рассказывала, что Николай был ее соседом по даче и что он пару раз останавливал пьяные разборки между дачниками. И совсем не уговорами.

«И откуда там сила-то? — удивлялась Камнева. — С виду такой мелкий, несолидный. Правда, жилистый».

Все загомонили, загалдели. Со всех сторон посыпались предложения, что нужно сделать с хулиганом, чтобы отбить у него охоту распускать руки.

— Ой, какие вы прям крутые! Морду ему набьют! — перекрикивая шум, гаркнула Вера. — А он сам обратится в поли-

цию и получится белый и пушистый, а вы загремите в ку-тузку. Надо на него заяву написать: раз написать, два написать — его посадят или выселят, а Тоньке квартирка останется.

— Я вас прошу, ничего не надо делать — ни морду бить, ни в полицию сдавать. Сами разберемся.

— Ну не надо так не надо, — медленно проговорил Николай. — И правда, чего это мы лезем, может, у вас чувства, — он произнес это слово дурашливо, и оно прозвучало как «чуйства». — Как говорится, «бьет — значит, любит» или «милые бранятся — только тешатся».

— Да не в этом дело, — со слезами на глазах прошептала Тоня. — Просто он раньше хороший был, а потом навалились проблемы, и он заболел алкоголизмом. Это болезнь. Понимаете?! — вдруг выкрикнула она.

— Ясен пень. Понимаем. Ну так и живи с больным, лечи его. Только не жалуйся тогда, — опять разгорячился Николай.

— А я, по-моему, и не жалуюсь, — вспылила Антонина.

— Ну вот и не жалуйся.

— А я и не жалуюсь.

— Все, ребята, брейк, — сказала Камнева. — Ссоритесь, как молодожены. Пошли работать.

Полина хотела хохотнуть, но увидела смотрящих друг на друга Антонину и Николая и передумала.

Ей было некогда размышлять, что именно она увидела, — нужно было срочно найти документы «Кардинала». Она решила начать с бухгалтерии. Если второй экземпляр документов существует, то он может быть только там.

— Нет, Поль, все документы были у Юли. И самое обидное, прикинь, мы получили от «Кардинала» только аванс. А оставшуюся сумму должны были получить после того, как выполним работу. А Холодная-то отчет не подготовила. И денежки теперь — тю-тю. Более того, гляди, «Кардинал» нам неустойку выставит. Им же наше заключение позарез нужно для какого-то конкурса. Хотя, конечно, у нас форс-мажор, но думаю, что убийство таковым не считается. Я имею в виду, что это форс-мажор, конечно, но в договоре это не прописано, там перечислены наводнения, войны и тэдэ. Короче, куда ни кинь — всю- ду клин, — тарахтела главный бухгалтер Лариса Крошкина.

У нее было грубое лицо, короткая стрижка и крупный пористый нос. Она любила выпить, была несносна в общении, но бухгалтером была, как говорится, от бога. Берц умел подбирать сотрудников.

— И что самое обидное, почти два месяца проверялись документы, там же компания ого-го какая большая! А заключения нет — и вся работа коту под хвост.

Ничего нового Полина не услышала — очередное разочарование.

За ее столом сидел Михальчук и рассказывал сотрудникам о своем походе в полицию:

— А они прицепились, почему да почему. Почему Юля осталась на работе после работы?

Все загалдели.

— Вот и я им говорю, что это обычное дело. Мы ж не бюджет — отработал свои часы, и трава не расти. Мы ж, когда на- до, да и весь частный бизнес, если нужно, работаем сутками.

— И я то же самое говорила, — включилась в разговор Поля.

— О! — поднял палец Ефим Борисович. — А они: «Кого она ждала? Что может сказать охрана?» — передразнил он следователя. — А наша охрана, черт их дери, ничего сказать не может. Никого не видели, ничего не знают. Получается, что кроме тебя, Силиверстова, никого в здании не было.

— Что значит «никого»? — вспылила Полина. — А охрана? Не люди, что ли? И во время убийства меня тоже в здании не было. Следователь сказал, что это случилось между шестью и семью.

— А какая теперь разница? Все равно затаскают по милициям. Что они, разбираться, что ли, будут? Да и чего разбираться? Ты же могла убить, а потом в кафе свое сбежать.

Полина хотела возмутиться, но только махнула рукой.

— Ты не руками маши, а на рабочем месте сиди, а то те-бя днем с огнем на нем не застать. Тебе что, делать нечего? Так я работы добавлю. А то я один сижу разбираюсь, что Холодная сделала, что не доделала.

— Ну Ефим Борисыч, — протянула Полина, — вы же знаете: если надо, я и ночью работаю.

— Знаю я тебя, — проворчал он, вставая с ее места, — доработалась уже ночью. Лучше днем дела делай. Работать!

Он тяжело поднялся, погрозил Поле пальцем и ушел.

Баграт подошел к Полине и аккуратно положил на стол флешку.

— Вот, здесь все для лицензии. Дома посидел, все обобщил. Так что можешь нести это Михальчуку. Пусть распечатывает, ставит подписи да сдает куда следует.

Полина прижала руки к груди:

— Багратик, миленький, что бы я без тебя делала?! Спаси- бо огромное.

Он усмехнулся:

— Чего только для такой красавицы не сделаешь?

Вера делала вид, что поглощена информацией на мониторе и до чужих разговоров ей нет никакого дела. Но слишком прямая спина и зависшие над клавиатурой руки говорили о том, что ничего не остается без внимания секретаря «Мего».

«И бог с ней, — подумала Полина, — пусть себе сплетни-чает. А Ефиму Борисовичу, конечно, так рано флешку отдавать нельзя, а то еще чем-нибудь загрузит».