Полина сидела и ломала голову над тем, где искать отчет, о котором писала Юлия Павловна. Самое логичное — в кабинете Холодной. Но как туда попасть? Там с утра ошивался молчаливый молодой человек в форме. Пару часов назад он налепил на дверь бумажную полоску с печатью и, не прощаясь, отбыл.

Вдруг Полю осенило. Она вскочила и ринулась в кабинет к Михальчуку. Тот, держа телефон на расстоянии вытянутой руки, пытался разглядеть что-то на его экране. Тонкая морщинистая шея, выглядывающая из воротника застиранной рубашки, и круглые очки в старомодной оправе делали его похожим на большую черепаху.

— Ефим Борисыч, я согласна доделать работу по лицензированию, но только с одним условием: работать буду в кабинете Холодной.

У Михальчука вытянулось лицо.

— Что значит ты согласна? Мы, по-моему, этот вопрос уже обсудили. Незачем тебе по чужим кабинетам шляться. Полицейский скачал сделанную Холодной работу на этот, как его?.. — Михальчук защелкал пальцами, пытаясь вспомнить выпавшее из памяти слово.

— На диск? — попыталась помочь ему Поля.

— Сама ты диск! — почему-то оскорбился Ефим Борисович. — На этот…

Он похлопал себя по карманам, потом по бумагам на столе и вдруг из груды бумажного хлама жестом фокусника вытащил флешку.

— Вот на этот! — показал он Поле.

— Так это же флешка, значит, женский род. А вы говорите «этот», — начала было Полина.

— Я сказал «этот», потому что он — собиратель информации, — выкрутился Михальчук. Он не любил проигрывать. — Вот, возьми, — сунул накопитель ей в руку. — Иди на свое место и работай, а не по кабинетам чужим шастай.

— У Юлии Павловны наверняка же часть работы в бумажной версии, — заскулила Силиверстова. — И мало ли, полицейский не все скопировал, он же не соображает в нашей документации. А пока я буду сводить концы с концами, все сроки пройдут.

— Да ты была хоть раз в кабинете Холодной?! — возмущенно привстал со стула зам. — Ах да, — спохватился он. — Ты же была той ночью… — он на секунду опечалился. — Ты была в шоке, но все равно же видела тот порядок! Бумажка к бумажке, папочка к папочке, — проговорил он с отвращением. — Кошмар! Ума не приложу, как она там что-то находит. Вернее, находила, — поправился он. — Да и потом, кабинет же опечатан. Оперативник как ушел, так сразу бумажку на ее кабинет шлепнул.

— Ну а я тихонько отлеплю, побуду там, никто не узнает, а потом опять прилеплю, — молитвенно сложила руки Поля.

— Ты в своем уме? «Отлеплю, прилеплю», — передразнил он, — это что тебе, детский сад, что ли?!

Михальчук еще ругался, но было видно, что его решимость потихоньку тает.

— Иди-ка к себе, — произнес Ефим Борисович, — и разберись с флешкой. А потом решим вопрос насчет кабинета.

— Не получится, — насупилась Полина.

Начальника нужно было дожимать сразу. Знает она эти «иди разберись, а потом решим». Никто ничего потом решать не будет.

— Во всем лучше всего разбираться одновременно. Сначала найти бумажную версию, а потом сравнивать ее с компьютерной.

Она надеялась, что Михальчука убедит ее безапелляционный тон. Так и получилось. Он еще немного попыхтел, а потом махнул рукой типа «ну что с тобой поделать?».

Поля ликовала: она настояла на своем. Она спорила — подумать только — с начальством! И оно, это самое начальство, с ней соглашается.

— Ну ладно, — сказал он, — давай поступим так. Вечером, когда никого не будет, аккуратно зайдешь к Холодной, найдешь то, что тебе нужно, — и быстро назад. Но если тебя там застукают, пеняй на себя. Вот ума не приложу, зачем тебе такие сложности? — Михальчук стукнул ладонью по столу. — Ведь можно зайти и попросить у милиционера доступ в ка-бинет, объяснить все. Так нет же, все ты усложняешь.

— Вы поймите, как можно что-то искать, когда тебе в затылок будет смотреть полицейский?! И кстати, ему наверняка потребуется разрешение от своего начальства, чтобы дать мне порыться в кабинете, а начальство возьмет и не разрешит. Что мы тогда будем делать? А пока мы будем валандаться, я точно ничего не успею.

— Ладно, иди уже, — махнул рукой Михальчук, приказывая покинуть кабинет.

— Ну что, Поль, Михальчук работки подкинул? — спросила ее Ольга Егофкина, поправив комбинезон.

— Подкинул. Лицензирование на меня спихнул. А у меня и так дел выше крыши, — пожаловалась Поля.

Баграт с удовольствием потянулся, хрустнув костями, и с кошачьей грацией двинулся к ее столу. Бегло просмотрел список необходимых документов и хмыкнул:

— Юлия Павловна на планерке говорила, что она все для лицензии подготовила, нужно только обобщить. Наш чудный Ефим в своем репертуаре. Сам мог бы доделать, чего других-то грузить.

— Ну конечно! Он, в отличие от Холодной, только команды раздает, — произнесла Поля и на секунду замерла: у нее мелькнула мысль, как скинуть с себя задание Михальчука.

Она взяла Баграта под руку. Вся женская половина как по команде повернула головы в их сторону.

— Багратик, миленький, а ты сейчас очень занят? — тихонько спросила Силиверстова.

Он усмехнулся и легонько щелкнул Полю по носу:

— Очень. Иду за булочками и салатами для коллектива.

— А потом? Потом очень?

— Не умеешь ты, Силиверстова, врать. Все твои хитрости видны как на ладони. Не крути. Говори прямо, что нужно.

Полина показала ему флешку.

— Здесь работа, что Юля делала. Ты сказал, что все почти готово. Но мне же все равно нужно вникнуть в суть, а это время. Поможешь?

— Уже, — он протянул руку.

Поля положила в нее накопитель и молитвенно сложила руки.

— А что здесь происходит? Вам что всем, заняться нечем? Так я добавлю, — раздался недовольный голос Михальчука. — Камнева, давай собирайся. Поможешь мне бумаги разгрести. Давай-давай, не скрипи зубами. Забирай свое пальто, сумку, пошли.

Он дождался, пока секретарша подкрасила губы, и они вышли из кабинета.

Интересно, Михальчуку правда так нужна Камнева или он ее специально выпроводил, чтобы не мешала Полине попасть в кабинет Холодной?

— Сегодня опять придется на работе сидеть допоздна, — вздохнула Поля.

— Ой, и как ты не боишься?! — зашептала Егофкина. — Убийцы, говорят, возвращаются на место преступления. А вдруг и Юлин вернется?

— Прекрати, — одернула ее Антонина. — Не слушай ее, Поль. Несет какую-то чушь.

— А вот и не чушь! Любой фильм посмотри или книгу прочитай, если грамотная, — парировала Ольга.

— Да чего мне бояться?! — дребезжащим голосом проблеяла Полина, которую всю трясло от перспективы остаться одной в офисе. — Внизу охрана. А преступник же не дурак, чтобы снова прийти.

— Ну, пост охраны для него, как оказалось, не проблема. И вообще, может он чего забыл… Или он маньяк? — фантазировала Егофкина, потом вздрогнула, зажала рот руками и расширила от ужаса глаза, сама себя испугав. — Убивает всех красивых женщин. Что тогда делать? Увольняться?

— Вы что, издеваетесь? — взревела Полина.

— Давай я с тобой посижу. У меня тоже дел хватает, — предложила Тоня. — Вместе маньяка подождем, — она, посмеиваясь, покрутила пальцем у виска, показывая Егофкиной, кто она такая.

Та обиженно надула губы и отвернулась.

— Никто мне в сопровождение не нужен, — сказала Полина. — Я дверь запру, и все.

Все замолчали, и Полина смогла заняться отчетом по «Таволге».

Время близилось к пяти, и хотя до конца рабочего дня оставалось еще минут пятнадцать как минимум, но у коллектива рабочее настроение стремительно сходило на нет. Начались разговоры, сначала шепотом, потом громче — о том, что приготовить на ужин, о мерзкой погоде, о том, что дети совсем не читают, и о том, что их невозможно избавить от интернет-зависимости.

При Холодной, никогда не повышавшей голос, такое было бы невозможно, а вот при Михальчуке, ее «и. о.», который в последнее время разговаривал криком, оказалось вполне.

Когда наконец все разошлись, пришел Ефим Борисович. Поинтересовавшись, как идут дела, он протянул ключ от кабинета Холодной.

— Прям боюсь я за тебя, Силиверстова, в логово идешь. Может, мне посидеть здесь, покараулить тебя?

Поля, которой до дрожи было страшно и хотелось согласиться с Ефимом Борисовичем, только упрямо качнула головой.

— Ну смотри, я пошел.

И, насвистывая «Я люблю тебя, жизнь», он двинулся из офиса. У самой двери обернулся и щелкнул выключателем.

— Хватит тебе и настольной лампы. Экономика должна быть экономной. И в кабинете Холодной не вздумай свет включить. А то заметит охранник — проблем не оберешься.

Без верхнего света стало так жутко, что Полина чуть не смалодушничала. Мысли услужливо приняли пораженческую позицию: зачем идти в Юлин кабинет? Может, она неправильно поняла ее послание? И в чем она, Полина, сможет разобраться, если она средненький аудитор со скромным умственным потенциалом?

Полина торопливо выключила компьютер и ринулась из кабинета. На первом этаже горел свет, играла музыка, громко переговаривались охранники. И эти простые вещи вдруг разом пресекли Полину неконтролируемую панику.

Она остановилась и перевела дух. Прикрыла глаза и представила письмо.

«Верю в вас и обнимаю. 

Ваша Юлия Павловна Холодная».

Полина развернулась и пошла наверх.

Включила в телефоне фонарик и быстро, пока ее решимость не растаяла, прошла в кабинет Юлии Павловны. Осветился ламинат с меловым контуром тела. Снова перед глазами промелькнули кусочки мозаики: темный пол, белая блузка, кровь, разметавшиеся волосы и безжизненные длинные ноги.

Думать об этом нельзя, иначе выполнить Юлин наказ будет невозможно. Полина подняла телефон, и тусклый свет выхватил по очереди стол, диван, сейф и книжный стеллаж. На полках стояли папки разных цветов, их было штук пять-десят, не меньше. Полина достала первую из них и стала просматривать бумаги: договор о проведении аудита, счет на оплату, финансовые документы, аудиторское заключение. Ну и как понять, это тот отчет, о котором писала Холодная, или нет?

— Да, — пробормотала Полина, — иди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

Если каждую папку открывать, тут и за месяц не разберешься. Она стала водить пальцем по корешкам и читать названия фирм. Время шло, а ясности не прибавлялось. Силиверстова потянулась к очередной папке — и вдруг отдернула руку. На папке бордового цвета был написан номер: 19.12. Вот он, «Этюд в бордовых тонах». И «Время отправки: 19.12».

Так она и думала, что шифровка должна быть очень простой. А название компании на папке… Этого просто не может быть, Поля даже потрясла головой в надежде отогнать видение. Но надпись «Кардинал» никуда не делась.

«То ли это ализариновый цвет, то ли “кардинал”», — сказала девушка-эльф о туфлях, которые попали в ее жизнь самым мистическим образом. Правду говорят, что ничего случайного в жизни не бывает.

Полина выдохнула: первая часть записки разгадана. Вернее, не совсем разгадана, но найдена отправная точка дальнейших поисков.

Полина так увлеклась, что не сразу услышала возню с замком. Она присела от ужаса, потом вскочила, сунула папку на полку, выключила фонарик и прыгнула за золотистокоричневую штору. Слава богу, что Юлия Павловна, при всей ее невероятной стильности и современности, в кабинете предпочитала не популярный скандинавский стиль, а добрую классику: большой стол, массивную мебель орехового цвета и тяжелые шторы, перехваченные витой лентой с густыми кистями.

Шуршание в замке прекратилось почти сразу, как только Полина спряталась за занавеской.

Поля слышала, как осторожно открылась дверь, видела, как темноту разрезал тонкий луч света. Ей было так страшно, что комок в горле, который она всегда чувствовала, когда волновалась, превратился в огромный кон-гло-ме-рат. Полина боялась чихнуть, а главное — телефонного звонка. Еще неделю назад она бы не волновалась: кому она нужна? А сейчас могла позвонить Тоня, чтобы, к примеру, узнать, как ей работается. Полина попробовала в кармане нащупать кнопку, чтобы выключить звук. Но руки так дрожали, что она побоялась нажать куда-нибудь не туда и оставила это дело.

Человек уверенно прошелся по кабинету и остановился. Поля постаралась задержать дыхание. «Господи, спаси и сохрани, спаси и сохрани», — молила она про себя.

Наконец раздалось то ли хмыканье, то ли кряканье, торопливые шаги, скрипнула дверь — и все стихло.

Полина еще немного постояла, боясь выдохнуть. Потом обессиленно выбралась из-за шторы. Папки «Кардинал» на полке не было.