Зоя Лякишева, знаменитая тусовщица и светская львица, хозяйка сети салонов красоты «Лоренс», рухнула на заднее сиденье автомобиля и коротко приказала шоферу: «В “Оцеолу”».

Сегодня была тусовка по поводу пятилетия одного из ее салонов, праздник получился на славу: шампанское лилось рекой, комплименты сыпались как из рога изобилия. Она видела, как скрежетали титановыми зубами ее заклятые подруги, и чувствовала себя счастливой.

Но салон находился в жилом комплексе, и пришлось заканчивать мероприятие в детское время — еще до полуночи. А душа требовала «продолжения банкета». И она отправилась в «Оцеолу».

«Оцеола» — пафосный, недавно открывшийся клуб. Каждый, кто причислял себя к высшему свету, считал своим долгом заглянуть на его огонек. Лякишева всегда была в авангарде посещения модных клубов, поэтому, несмотря на то что за сегодняшнюю ночь уже побывала в двух увеселительных заведениях, не могла позволить себе пропустить тематическую вечеринку в «Оцеоле» под названием «Горячий песок прерий».

Едва держась на ногах, она потянула на себя дверь клуба и на мгновенье оглохла от гремящей музыки. По залу сновали мужчины, переодетые в индейцев, их прекрасные подруги пьяно повизгивали.

Зоя была во всеоружии: в дамской комнате она нацепила на себя сложный парик цвета жженой соломы и длинную пышную юбку, которую натянула поверх глубоко декольтированного платья. Потом оперлась о раковину и пристально вгляделась в свое отражение. Вопросов к нему было много: размазанная тушь, съеденная помада и блестящий нос. Нетвердой рукой она обвела контур губ, промокнула лицо матирующей салфеткой и отправилась туда, где гремело веселье. Прихватив с подноса официанта стакан виски, она нырнула в гущу удовольствий.

— Привет, Зульфия, — махнула ей рукой Тамара Топоркова, жена владельца мясокомбината «Кулебино».

Зоя Лякишева не любила свое имя, считая его плебейским, и требовала, чтобы ее называли загадочным восточным именем Зульфия.

— Хай, моя золотая, — за время, проведенное на тусовках, Зоя четко усвоила, с кем и как нужно и можно разговаривать. — Ты все цветешь и цветешь, роза моя майская! — Она сделала большой глоток и громко икнула.

Топоркова довольно улыбнулась. Недаром народ шепчется, что в последнее время Лякишева прикладывается к рюмке все чаще и все плотнее.

— Ты знаешь, что Обухова собралась рожать? — новость просто распирала Тамару изнутри. Хотелось рассказать всему свету, но «весь свет» уже знал эту тайну и без нее. Сегодня «Обухова собралась рожать» было темой номер один в «Оцеоле». Поэтому только что появившаяся Зоя — просто подарок. Наверняка еще не в курсе.

— Вау! — Зоя опять приложилась к виски. — Ей же в обед сто лет!

Тамара заливисто рассмеялась:

— Ей только сорок два.

Лякишева закатила глаза:

— Только! Надеюсь, я до такого возраста не доживу. А ходить на пенсии с пузом!

Правда, самой Зое было ненамного меньше.

Полгода назад ей стукнуло тридцать пять. Но эта цифра тщательно скрывалась, она говорила, что ей нет и тридцати. Почти как в фильме «Ищите женщину»: «Я между тридцатью четырьмя и тридцатью пятью годами прожила прекрасные десять лет».

Помогала Лякишевой бороться с возрастом целая армия специалистов в области медицинской косметологии.

— Толик Зотиков бросил свою Анжелику, помирился с женой, и теперь у них просто медовый месяц! — сладострастно сплетничала «мясная королева».

— Ой, держите меня семеро, «медовый месяц»! На сколько его хватит?! Тот еще кобель. У него каждый месяц новая баба. Так что следующий «медовый» будет уже с новой, — Лякишева злорадно блеснула глазами.

Вскоре к сплетницам присоединились такие же жажду-щие светских новостей бездельницы.

Потом Зоя танцевала с каким-то «индейцем», отдаленно напоминавшим Гойко Митича. Снова пила, снова танцевала и перед самым закрытием, подхватив первого попавшегося «бледнолицего», увезла его к себе домой.