Понедельник, восемнадцатое октября

1. Леонид медленно освободил ногу из пододеяльника и встал с пола, готовый к тому, что хорита в любой момент кинется на него, однако тот был неподвижен.

- О чём нам говорить?! - мозг продолжал лихорадочно перебирать варианты.

Нож или пятак. Прихожая или лоджия.

Порыв ветра заставил Леонида покосится направо, в сторону лоджии.

Удивительное дело! Судя по всему, он проспал-пробредил весь день – когда он ложился спать, было утро, теперь же на улице безраздельно царствовала тьма.

Если Человек-Бабочка «зацепил» его ещё в четыре утра, почему он так долго добирался сюда?! - мелькнула мысль. – Собирался с силами? Боялся? Решал что-то?

- О чём нам говорить?! – повторил Леонид, повышая голос и засовывая правую руку в карман джинсов – откуда, в конце-то концов, хорите знать, что там ничего нет.

- О тебе… - несмотря на убранный хоботок, Человеку-Бабочке было непросто говорить – мешал изменённый рот. - …Я могу тебе помочччь…. Другие миры – ненужжжно… Всё можжжно вернуть назад…. Вернуть жжжжизнь….

- Что?

- Всё станет прежжжним. Других иззззмерений нет, все жжживы, жжжжизнь – нормальная, - жужжал и жужжал человек-бабочка, не предпринимая при этом попыток подойти или подлететь к Леониду ближе. – Моя магия… вернёт всё. Только один укуссс, не вся кровь… один укуссс…

А ведь я говорю с древним могущественным существом, - задумавшись, Леонид автоматически сделал шаг вперёд. – Почему бы ему и действительно не вернуть всё как было? Его сил хватит на это...

Под кадыком что-то заболело. Автоматически он поднял руку, пальцы наткнулись на что-то грубое и шершавое в области шеи… Ожог!

Леонид замер. За несколько мгновений он незаметно прошёл почти половину расстояния до Человека-Бабочки. Тот, к счастью, не пытался атаковать, а спокойно ждал загипнотизированную жертву.

Поняв, что уговоры не сработали, человек-бабочка резко вздрогнул всем телом:

- Ожжжог… - зажужжал вновь голос: - Раньше не видел, теперь вижжжу. Что это? Магии – нет. Ничего нет. Почему? Странный мальчик… странный… Что это? Ловужжжка? Волжжжебство? Жжжжж!

Леонид судорожно думал.

Хорита не будет атаковать его в лоб, во всяком случае прямо сейчас – уж слишком хорита боится и слишком важен он, Леонид, для Человека-Бабочки. Хорита попытался усыпить – не вышло, теперь же – постарается заболтать и одновременно зачаровать. Однако, если что-то пойдёт не так… хорита рискнёт. Один прыжок запросто покроет всё расстояние между ними...

Что делать? Что делать-то?!

Человек-Бабочка вновь заговорил.

- Один укус! Укус! Жжжизнь! Возззвращение! Все жжживы! Всё - прежжжнее...

Сладкие речи. Безумно сладкие, затягивающие речи…

А вдруг – Человек-Бабочка не врёт?

Ага. Разумеется. Если он – «тот самый», его кровь дарует хорите окончательную смерть. И как, интересно, он тогда ему поможет?!

К сожалению, это было последняя ясная мысль, появившаяся в голове Леонида. Жужжание Человека-Бабочки внезапно изменило частоту, стало громче... Леонид поплыл, уже даже не разбирая слов...

Левая нога шагнула вперёд.

- Укус… один… жжжизнь….. Возззвратить всех, время – вспять… один укус… жизнь…. – в принципе Человек-Бабочка мог ничего не говорить – основная мысль была понятна без слов. Она приходила вместе с жужжанием и проникала, минуя все преграды и запреты, в самое сердце.

Леонид улыбнулся и шагнул ещё раз. Шея болела, мир вокруг расплывался.

- Мой друг умер. Ты вернёшь его? – вялым, чужим голосом спросил он.

- Воззвратить! – ответил человек-бабочка, не сводя взгляда с жертвы. – Да, да. Воззвратить. Не убивать! Один укус!

Леонид остановился, потёр лоб. Ладонь моментально стала мокрой:

- И всё вернётся назад? – переспросил он, вопреки остаткам своей воли, начиная глупо улыбаться. – Ты вернёшь меня в прошлое?! – с каким-то детским восторгом воскликнул он. Сейчас он был больше всего похож на давно подсевшего на что-то тяжёлое и инъекционное наркомана, получившего, после длительного воздержания, вожделенную дозу.

- Жжжжжжда! – прожужжал Человек-Бабочка. Его трясло, словно в лихорадке. Фасеточные глаза блестели. Тот, кто мог освободить хориту от проклятья, был всё ближе.

Друг! Новый, замечательный друг Леонида даст ему всё, всё, что только можно придумать. Вернёт Сашку. Возвратит Надю или… к чёрту Надю, даст ему любую другую женщину....

Их с Человеком-Бабочкой разделяли каких-нибудь два метра. Леонид сглотнул и внезапно рассмеялся – глупым, болезненным смехом.

- Твои слова звучат… резонно! – Почему-то последнее слово вызвало у Леонида очередной пароксизм хохота. Из глаз ручьями текли слёзы. – Наверное, я… я соглашусь с твоим предложением. Однако… - глупая улыбка на его лице стало ещё более глупой и уже напоминала скорее не наркомана, а человека с особенностями психического развития. – Однако… я не могу принять такого… ответственного, - опять смех, - решения не покурив. Я ведь только что проснулся…

Жужжание прервалось – хорита недоумённо уставился на практически утратившую волю жертву. Леонид всё также улыбаясь достал из кармана измятую сигарету и показал её монстру.

- Моё правило. Сначала – сигарета, потом – дела, - сонным голосом добавил он.

В фасеточных глазах хориты было видно, как в нём борется желание броситься на жертву прямо сейчас, когда она уже настолько сильно одурманена или же подождать ещё чуть-чуть, позволить ей её глупое желание – последнее, что осталось от прежней воли Леонида.

- Хорошшшо, - ответила она. – Жждать! Буду жждать!

Леонид поднёс ко рту сигарету, щёлкнул зажигалкой, но в последней момент убрал огонёк.

- Нельзя курить в квартире, - голосом распорядителя ЗАКСа объявил он. – Потом… не проветрить будет. Я должен пройти на лоджию… Пропусти меня!

Хорита покорно отошёл в стенке. При этом он возобновил свои напевы: жжжизнь, воззвращение, жжизнь…

Леонид пошатываясь прошёл в нескольких сантиметрах от Человека-Бабочки и позвал:

- Друг, иди сюда! Я хочу говорить с тобой, пока я курю! – голосе Леонида зазвучала обида.

Хорита вошёл в лоджию. Леонид, стоя в дальнем углу, щёлкал зажигалкой, но никак не мог прикурить.

Продолжая держать контроль над жертвой, хорита, хлопнув крыльями, взлетел на раму открытого окна и уселся там, согнувшись в три погибели, непонятно как удерживаясь на тонкой полоске пластика.

- А можно мне много денег? – неожиданно спросил Леонид, отвлекаясь от неработающей зажигалки.

Хорита нетерпеливо поёрзал на своём насесте:

- Любое жжжелание! Один укус!

- Да… да….– счастливо улыбнулся Леонид и вновь вернулся к попыткам зажечь сигарету. Зажигалка щёлкнула раз, два… и выпала из трясущихся рук.

- Упала… - глупо хихикнул Леонид и опустился на колени. Зажигалка отлетела куда-то далеко, в первозданную тьму под сломанным столиком и кучей коробок и ему пришлось лечь на холодный бетон, чтобы выцепить её на свет.

Показалось ему или нет, но хорита закатил глаза вверх и вновь продолжила:

- Возззвратить всех…жжжизнь…. жжжелания… один укус.

Леонид пошатываясь поднялся на ноги. Без зажигалки. И без измочаленной сигареты во рту. Дебильная улыбка на его лица исчезла. Левая ладонь была зажата в кулак.

2. За последние несколько минут Леонид окончательно убедился, что Человек-Бабочка боится и будет изо всех сил добиваться того, чтобы Леонид добровольно подставился под укус.

Укус… может быть, легенды о вампирах имеют какую-то связь с хоритами? – мелькнуло в голове.

Удерживать своё сознание в двойственном состоянии: одновременно контролировать себя и при этом быть частично, но всё же одурманенным сладкими словами Человека-Бабочки (Леонид был бы уверен, что в ином случае, хорита почувствовал бы подвох) было невероятно сложно.

Несколько раз, он, чуть было не рванул в объятия своего нового замечательного друга - спасала только полыхающая шея.

Мелькнувшая идея о вампирах вернулась обратно в голову Леонида идеей – а что если пронзить хориту чем-нибудь осиновым. А что? Серебро ей явно не по нраву, кровь сосёт, летает, чем не вампир? Но, к сожалению, единственным деревянным предметом, хоть как-то подходившим на роль кола - был стул из Икеи. К тому же Леонид был уверен, что древесина, пошедшая на его изготовление, не имеет ничего общего с осиной.

Иначе бы он назывался «ДРАКУЛОНИС», - как ни странно у Леонида сохранилась способность шутить.

- И всё вернётся назад? – голосом идиота из плохой комедии спросил Леонид вслух. Театр, блин, погоревшего актёра, - раздражённо-испуганно подумал он. Как бы не был глуп хорита, он должна почувствовать подвох. Но нет, Человек-Бабочка в ответ застрекотал свою обычную песню.

На лоджию, мне надо на лоджию, там пятак, - мысли в голове Леонида плясали в такт словам хориты. Большую часть времени ему о удавалось удерживаться на тонкой грани, но пару раз он чуть не ушёл в омут восторженного беспамятства с головой.

Поверит ли гадина в том что я хочу курить, прям не могу? Или нет?

Гадина поверила...

...Леонид пошатываясь поднялся на ноги. Дебильная улыбка на его лице внезапно исчезла. Левая ладонь была зажата в кулак.

Но он попросту не успел ничего сделать.

Хорита боялся его, хорита страдал от ран и негативного воздействия мира, в котором он находилась, однако, хорита не был лишён разума.

С невероятной скоростью, не слезая со своего насеста, Человек-Бабочка выстрелил вперёд обеими руками и ухватил Леонид за запястья:

- Глупый жжжучок! Ловушшшка? Жжжучок! – Человек-Бабочка спрыгнул с окна и подошёл к Леониду вплотную.

Казалось, что обе руки попали под пресс. Это было больно. Даже очень.

ЖЖучкок! Жжжулик! – продемонстрировал ещё одно слово из своего невеликого словесного запаса хорита. – Обмануть? Глупо! Сам в ловушке! Теперь не страшен! ЖЖЖИЗНЬ! ВОЗЗЗВРАЩЕНИЕ!! ЖЖЖЖИЗНЬ! – на такой расстоянии слова хориты оглушали, полностью подавляя волю. Человек-бабочка слишком беспокоился о результате – как оказалось, он мог поймать Леонида уже давным-давно. - Разззожми! – тварь хоботком, уже вылезшим из пасти, указала на кулак.

Леонид послушно разжал пальцы. С лёгким стуком на пол упала зажигалка. На секунду хорита остолбенел, сбился с ритма и Леонид плюнул ему в грудь мокрым, обслюнявленным пятаком.

Монета, с трудом поместившаяся во рту, легонько стукнулась твари куда-то туда, где у людей располагалась грудина. Стукнула и отлетела в сторону, бессильно звякнув об пол.

Это был конец. Глупый план не сработал. Хватка опомнившейся хориты стала ещё сильнее, хоботок уже приблизился вплотную к ярёмной вырезке.

А потом Человек-Бабочка разжал руки и отчаянно закричал, глядя себе на грудь.

3. Если серебряный нож протыкал тело хориты как плавленый сыр, то пятак, даже не сам пятак, а двухсекундный контакт с ним, действовал не хуже серной кислоты.

Там, где монета ударилась о грудь, появилось маленькое тёмное пятнышко, от которого сразу же повалил очень густой чёрный дым. Воздух заполнился гнилостным ароматам. Прошла секунда и пятнышко стало размером с монету, затем с блюдце, увеличилось вдвое и продолжило расти.

Хватка хориты ослабла и Леонид, выхватив руки, бросился в сторону – дышать дымом, всё гуще валившим от тела монстра, было невозможно.

Хоботок дёрнулся и совершенно непристойным образом повис, хорита закричала вновь – тоненько и жалостливо. Дыра росла – даже несмотря на чёрный дым, через неё уже можно было разглядеть стену лоджии.

Ещё один истошный вопль, настолько громкий и пронзительный, что Леонид зажал уши руками, пытаясь хоть как-то спрятаться от разрывающего барабанные перепонки и мозг вопля.

Дыра уже была размером с тарелку. Дыма стало меньше, зато по телу и голове Человека-Бабочки побежали трещины, словно хорита был не более чем каменной скульптурой.

Раздался скрип, словно кто-то повернул весло в старой, заржавевшей уключине, и хорита… развалился.

Левая конечность, голова и часть груди остались стоять, а вторая рука и плечо с хлюпом повисли на каких-то слизистых нитях. Словно бы Человека-Бабочку ударили не старой монетой, а тяжёлым мечом, практически разрубив его пополам. Из гигантской раны посыпались какие-то чёрные, жирные хлопья – такие же, какие поднимаются в воздух, если ударить кочергой по стопке сгоревших, но сохранивших изначальную форму газет.

Леонид тем временем начал задыхаться. Дыма больше не становилось, но насыщенный им воздух в лоджии стал просто не пригодным для дыхания – во всяком случае об этом вопили в голос лёгкие Леонида. Проход в комнату, в которую вероятно уже тоже занесло немало дыма, был перекрыт всё также стоящей в ступоре хорите.

Леонид ринулся вперёд.

В отчаянном рывке, он ухватил хориту или то, что осталось от хориты (тем временем у Человека-Бабочки лопнули глаза и из глазниц начал валить всё тот же дым) за спину и правую ногу и, подивившись неожиданной ловкости своих рук, вытолкнул в раскрытое окно.

Как ни странно, воздух в лоджии моментально очистился.

Леонид перегнулся через подоконник.

Похожий уже на наполовину прогоревшее полено в глубине костра, а не на квазичеловеческий силуэт с крыльями, Человек-Бабочка падал вниз. Медленно, повинуясь порывам ветра, тело хориты летело к земле. Чёрные хлопья разлетались в воздухе.

Над проспектом шёл чёрный снег.

Порыв ветра качнул тело хориты в сторону от тротуара, пронёс мимо едущих автомобилей и резко опрокинул на землю. Мгновенная вспышка чёрного света, да, да, это был ослепительный свет, но при этом, Леонид мог поклясться, чем только мог, он был ЧЁРНЫМ, и всё исчезло. Не было ни тела, ни чёрной тучи, ни дождя из хлопьев. Ничего.

Человек-Бабочка исчез.

Не веря своим глазам, Леонид стоял и смотрел вниз на немноголюдный проспект.

Ни прохожие, ни автомобилисты, кстати, не обратили никакого внимания на что-то падающее и дымящееся, на снег неожиданного цвета и, прежде, всего, на вспышку чёрного света. Леонид искренне надеялся, что его соседи также ничего не заметили, а главное, каким-то образом не услышали душераздирающих воплей…

Он убил хориту. Он убил чудовище.

Не он, - Леонид покачал головой и поднял с пола пятак – уменьшившийся почти вдвое, странно деформированный, практически утративший сходство с монетой. Пятак, который Сашка обронил у него в машине. Пятак, который спас Леониду жизнь.

- Спасибо, Сашка, - прошептал Леонид и бережно положил остатки монеты в карман.

И в ту же секунду в его уши ударил крик, пронзающий пространство и время, проникающий в каждый уголок, в каждую клетку тела, в каждую мысль. Где-то Там – не в этом мире, не в этой Вселенной, кричал хорита – теперь уже навечно обречённый на страдания и муки.

Леонид схватился за уши и рухнул на пол. Голову пронзил новый крик, затем ещё…

В воздух взвились несколько чёрных хлопьев, поднялась струйка дыма... Спустя секунду всё это исчезло.

А Леонид лежал без сознания или даже скорее спал, во всяком случае – он видел сон.

В этом сне не звучал раздирающий голову и сводящий кишки крик хориты, зато в нём были нити.

Бесчисленные, переплетающиеся друг с другом, заполняющие всё бесконечное пространство чёрной бездны, над которой висел Леонид.

Однако было нечто новое в этом сне. Что-то в недрах этой белёсой паутины ждало его, а скорее даже звало, зазывало к себе.

Какая-то часть Леонида изо всех сил стремилась туда – вниз, вглубь, в бесконечность.

Другая - боялась, но одновременно понимала - идти всё равно придётся.