Гранд-стадион, на котором я ещё ни разу не бывала, располагался у самой границы с лесом и поражал размерами. Солнце заливало светом утро, а студенты с возбуждённым гулом заполняли трибуны. Вся академия собралась здесь!
Мой взгляд был прикован к относительно небольшой сцене впереди. Выкрашенная в белый деревянная площадка по центру не предвещала чего-то грандиозного. Но по рядам струились слухи:
«А вы слышали, что этот Каллас спас похищенную колдунами из песков племянницу короля?»
«Это же Каллас нашёл знаменитые древние реликвии в Хищных пещерах Гиндергаса, знаете?!»
«Каллас с отрядом первым проходил через новые порталы! Они вроде даже заблудились в великой тьме, но потом вышли!»
«Говорят, в Калласа была влюблена дочь самого фельдмаршала… И любовница тоже! А у него есть кто-нибудь сейчас?»
«А вы видели его? Он красивый? Очень!»
«Каллас по силе равен многим архимагам! А, может, даже круче…»
Вот такие фразы витали вокруг стадиона, передаваемые из уст в уста, как пенные барашки волнами. Они касались и меня, и отчего-то моя кожа покрывалась мурашками. И я понимала, что ничего о нём не знаю!
Легче всего ненавидеть того, о ком знаешь поверхностно, что-то одно, одну черту, один поступок, одно высказывание. Чем больше углубляешься и узнаёшь человека, тем больше опасности найти в нём что-то другое: глубокое, интересное, потрясающее, человеческое или просто… похожее на тебя.
«Он герой? Он искатель приключений? Он любимец женщин? Он великий маг? Кто он?» — крутилось в моей голове.
Рядом зажигался искорками не меньший интерес в глазах студенток. А вот это было лишнее…
Все места на трибунах уже заняли, даже преподаватели пришли полюбопытствовать. На первом ряду ближе всего к сцене стоял Растен, никак не желающий сесть. Он улыбался и кивал то одним, то другим. Мне показалось, что он волнуется. Странно.
Кутерьму и гул ожидания как-то совсем вдруг накрыла тишина, словно звук приглушили. И под нарастающий неизвестно откуда ритм, на который внутри что-то отзывалось, как на приглашение к битве, на поле ринулись с разных сторон орфы. Больше дюжины. А я обрадовалась, что они вернулись. Неужели внешняя опасность миновала?
Плазменные доберманы сбежались в стаю в центре стадиона, ближе к подмосткам. Красная вспышка, всплеск, и орфы превратились в лужу плазмы. Та забурлила, как лава в жерле вулкана, и начала собираться в фигуру мужчины. Человек из плазмы рос с каждой секундой, нереальный, словно залитый космосом. Стадион ахнул. У меня сердце упало в желудок холодным комом — я вспомнила свой кошмар в общежитии и затаила дыхание.
И в следующий удар невидимых барабанов из плазменного великана появился Линден. Он просто преобразовался из плазмы, шагнув вперёд и щелчком пальцев заставив её исчезнуть. Весь в чёрном, с фиолетовым амулетом на груди. Красивый, как бог, он улыбнулся и слегка поклонился публике.
Трибуны разразились овациями. Девушки рядом зашептались. Я зыркнула на них недовольно и разлепила ладони, которые только что едва не отбила, хлопая. Вот ещё! А я не буду. Но сердце замерло, следя за каждым движением Линдена. Кажется, я даже перестала дышать.
И было отчего: он глянул на неказистую площадку; сделал пасс, и деревянные ступени стали сами перестраиваться, а площадка расти. Когда она стала похожа на внушительную ступенчатую башню, похожую на древние строения Гиндергаса, Линден кивнул и легко взбежал наверх.
— Выпендрёжник! — буркнул через губу рыжий с традиционного факультета через ряд ниже.
— Много ты понимаешь! — возмутились девушки.
И я про себя. А Дари шепнула мне на ухо:
— Нет, такому собачью печёнку нельзя, хоть он и ловко из орфов превратился… Офигеть, Тара, он крутой! Одобряю!
Я ничего не ответила, сделала вид, что и не расслышала вовсе, но внутри почему-то всё расцвело.
Проректор тоже поднялся на сцену-башню, представил гостя, поблагодарил за такой щедрый дар академии как мастер-класс реальной практической магии. Перехватив у друга звукоусилитель, Линден с достоинством и раскованной грацией хищного кота поклонился и принялся рассказывать о магии и взаимодействии со стихиями, к которым он добавил и плазму. Растен покраснел от удовольствия.
Многие слушали, раскрыв рот. Наверное, речь Линдена действительно была интересной, но до меня не очень-то долетал смысл, потому что он сбросил небрежно на неизвестно откуда появившуюся тумбу свой сюртук, и я могла думать только о его фигуре. О плечах. Об осанке. О длинных сильных ногах. О волосах, блестящих на солнце вороновым крылом. И о смелости так держаться перед всеми, словно он выступал каждый день. В нём была поразительная свобода — она приковывала к себе взгляды, и моё сердце.
Затем Линден сказал:
— Я знаю, что в академии и без меня лекций хватает, так что я вам лучше покажу. Энергии вокруг нас всегда достаточно, нужно только уметь её добыть и использовать.
Линден развёл широко руки и словно зачерпнул что-то. И к моему удивлению, начал формировать ладонями шар. Капли образовывались прямо из воздуха и слетались к Линдену. Поднимались со стадионной травы, сверкая в утренних лучах, словно не ко времени созревшая роса, и тоже устремлялись к пальцам волшебника.
Шар увеличивался под ритм и музыку, которая словно звучала откуда-то изнутри. Мне показалось, что она только во мне вибрирует, волнует, но нет, многие покачивались в такт звенящей мелодии.
А капли всё летели и летели к умело вращающимся рукам, как водяные протуберанцы, похожие теперь на волны и на оживших стеклянных карпов.
Линден резко свёл ладони. Рывком развёл. Вся вода, им собранная, разлетелась со взрывом. Каплями окропило ближние трибуны. На участке вокруг «башни» образовалось целое озеро.
Стадион зашёлся в аплодисментах.
Линден стал рассказывать о свойствах воды, а я только смотрела на него расширенными глазами и не могла поверить, что он такое может. Он продолжал движения руками. Над его ладонями образовались белесые воронки. И озерцо покрылось льдом, тот сомкнулся в центре с хрустом, образуя абсолютную гладь, по краям которой заиндевела трава.
Снова овации.
Речь зашла об огне. И Линден зажёг спичку. Всего лишь одну, но с движением его руки крошечное пламя превратилось в напалм. Из того возник другой. Весь стадион заворожённо наблюдал, как кнуты из двух живых струй пламени, рвущихся из ладоней мага, играют в воздухе, красивые и опасные. И снова ритм внутри — новый, яркий, как тамтамы диких племен. Петли, волны, знак бесконечности из огня завораживали танцем и не останавливались ни на секунду.
Вдруг с хлопком обе струи пламени взметнулись в небо и обрушились на замёрзшее озеро. Лед взорвался паром. Тот окутал подмостки, а затем взвился в небо маленьким облаком.
Линден потянулся к нему рукой и обвёл с воздушным поцелуем стадион. С облака на девушек стали падать цветы. Крошечные, голубые незабудки, но восторг трибун было не передать.
— Это вам, прекрасные студентки, а то что мы всё серьёзно да серьёзно! Парни, не присваиваем, отдаём соседкам, а то они вам припомнят, — хмыкнул Линден.
Ахи и вздохи вокруг заставили меня сжать кулаки. На один из них тоже упал голубой бутон. Угу, вчера говорил, что любит меня, а теперь мне, как всем? Ну-ну…
Тем временем Линден спрыгнул легко с башни, словно та была не пару десятков метров в высоту. Завис в двух метрах над землёй и плавно спустился, будто умел летать.
«Неужели правда умеет?!» — про себя охнула я.
О том же с восторгом зашептались Нисана с Ринтой за моей спиной.
Тем временем Линден встал на колено, набрал горсть грунта. Снова несколько слов о стихии. Затем он бросил комки в сторону, сделав пасс свободной рукой.
Всё затряслось. Центр стадиона начал трескаться на глазах. Комья с травой подскакивали корнями вверх, словно их выворачивал гигантский плуг. А потом центр стадиона просто провалился. На наших глазах образовалась огромная воронка с рваными краями. Казалось, трибуны вот-вот обвалятся в разбушевавшуюся дыру. Запахло пашней. Кто-то взвизгнул.
Линден воскликнул:
— А теперь эфир!
Мановение его рук, и над стадионом прорвалось небо. Оно расслоилось, как батист с мережкой, на голубой, лазурный, бирюзовый и провалилось вверх — в космос. Обрывок тёмных далей с россыпями звёзд уставился на нас посреди дня. В голове моей всё сломалось.
Это правда происходит? Это может сделать один человек? Мой аландарец?..
Во рту пересохло. Дари вцепилась похолодевшими пальцами в мою руку. Рядом всхлипнули от эмоций Мия и Олана.
— Да это иллюзия… — совсем не уверенно возле Ринты бросил Адер.
И снова команда мага на сцене. Плетение рук. Пасс. Послушная земля заполнила обвал плавно, без обещания новых катаклизмов. Небо затянулось над головами слой за слоем — до обычного насыщенно-синего.
Всё вернулось на свои места. Внутренний ритм начал стихать. Ощущение чуда холодило мурашками кожу.
Потрясена была не только я. Над трибунами разлилась пронзительная тишь. Однако стоило Линдену вновь игриво поклониться, как меня оглушило аплодисментами со всех сторон. Я тоже хлопала, забыв про гордость.
— А теперь небольшой перерыв, господа студенты! — объявил Растен, не поднимаясь на сцену. — Сейчас вы можете пообщаться с «мастером», но потом нас ждут самые настоящие бои, приготовьтесь!
Все ринулись к сцене. Я тоже, подхваченная волной восторга и желания оказаться рядом, но в нескольких шагах от него остановилась. Девушки обступили его. А он не искал меня глазами. Вообще не видел.
Линден излучал харизму направо и налево. Студентки осаждали его, словно его обаянием им в голову выстрелило. Он купался в женском внимании, раздавая автографы и улыбки, а девицы пищали всякую ерунду, толкались, тянули ему блокноты на подпись и заигрывали. И он улыбался. То каждой, то всем сразу.
«В очередь за его вниманием я выстраиваться не буду, — мысленно буркнула я. — Хорошо, что показал себя во всей красе, женолюбец».
Я развернулась и пошла со стадиона. За спиной девицы продолжали ахать, хихикать и петь Линдену оды.
— Индюк, — пробормотала я себе под нос, понимая, что в животе уже клокочет рубиновый гнев. — Самовлюблённый индюк и фанфарон. Подумаешь, красавчик. Подумаешь, маг! Не взглянул даже ни разу на меня. Точно индюк…
А в голове моей фоном звучал траурный марш и мысли: «Он как папа. Развернётся и забудет в одно мгновение. Нет, лучше и не начинать. Сразу вон из сердца!»
Я шагала быстро от стадиона прочь и от греха подальше. А вслед доносился дружный женский смех и новые овации. Что бы такое незаметно взорвать?
И я свернула на любимую тропинку к морю.
— Тара, стой! Да остановись ты! — Мужской голос вдогонку.
В хаосе чувств я и не поняла, кто меня звал. Неужели всё-таки…
Сердце ёкнуло, я обернулась. Не особо скрываясь, за мной бежал Эднат. Впрочем, прятаться было и не от кого — вокруг кучно зеленели кусты и деревья, а весь люд собрался на гранд-стадионе.
— Что тебе? — рыкнула я. — Если с глупостями, лучше иди мимо, я не в духе сейчас, убить могу чихом.
Эднат догнал меня, раскрасневшийся и взволнованный.
— Не до глупостей, Тара, у меня очень серьёзные новости. Я по делу.
Он перевёл дух, оглянулся и бесцеремонно потянул меня за рукав с тропинки за буйный безымянный куст. Я чуть не споткнулась о торчащий из земли чёрный пень.
Эднат снова обернулся и с лихорадочным блеском в глазах сказал:
— Я выяснил! Здесь, в этом слое аландарцы держат наших пленных. Уж не знаю, как и для чего, но ни для чего хорошего.
Я вспомнила о хищных тварях за контуром и о ловушках, про которые говорил Гел-Бассен. Похолодела.
— В Скйардене недостаток мужской энергии, ей питаются здешние монстры. Кто-то что-то такое говорил, — выпалила я. — Не проси, сейчас не вспомню кто…
У Эдната исказилось лицо.
— Может, эти гады тут наших лесным тварям скармливают?! Чтобы откупиться, к примеру?..
— Сволочи! — выдохнула я в воздух с жаром.
Листья на ветке рядом поникли.
— Наши разведчики с ног сбились, понимаешь? Где пленные? Почему их не возвращают и не предъявляют ничего? Наши из министерства даже были вынуждены всех пропавших объявить погибшими. Твоего отца тоже…
— Как?! — Я обмерла.
— Так. По последним сводкам, он в плен попал. И всё! Как и другие, исчез с лица земли. Наши люди прочёсывали и завоёванные земли, и в Аландаре искали, потому что у захватчиков разговор был короткий: пленные живы, вернутся, когда посчитаем нужным, они совершили преступление против нас, пусть отбывают. А где, кто, как? Ноль сведений! Хотя лагеря где-то должны были быть или тюрьмы, они же не испарились… А они тут, понимаешь?! — В нервном возбуждёнии Эднат выглядел как подросток. — Мы догадывались, последняя надежда была про этот слой! Затем меня и послали сюда учиться!
— Где?! — рявкнула я.
— Говорю же, в этом слое.
— Карта, болван? Мир тут огромный — такой же, как наш по величине, не понимаешь? Нужны ориентиры!
— А, да! Есть!
Эднат моргнул, ресницы у него были, как крылья бабочек. Тоже мне, коварный шпион!
Он суматошно рыскал по карманам. Перебрал все. И из-за пазухи вытащил смятую бумажку.
— Вот. Пока все смотрели выступление, я смог… Пробрался в её кабинет…
Я глянула на сокурсника с прищуром, пытаясь вглядеться ему под кожу, по самые косточки.
«Нет, он не врёт и не играет», — поняла я.
Передо мной стоял ужасно взволнованный и даже немного испуганный, но полный решимости мальчишка. А на украденном им листе с росписью и печатью Морлис были напечатаны координаты, вклеена карта под холодящим душу заголовком: «Доставка экспериментального оборудования для военнопленных». Я узнала на карте лабиринт энергий, и он сразу встал перед глазами: жуткий, губчатый.
— Ты понимаешь тут хоть что-нибудь? Я ещё слишком мало разведал… — бормотал Эднат. — Надо было сачковать уроки и изучать местность как следует! Понимаешь, такого момента, как сейчас, может, больше и не быть.
— Да. Мастер-класс продлится ещё часа три, — не своим голосом произнесла я. — С девицами так и больше.
И мысль, что прямо сегодня я смогу увидеть папу… — если получится, если смогу добраться до него — прожгла меня сверху донизу.
Я опять уставилась в карту. В висках от волнения застучало.
Действительно, больше возможности может и не быть. У меня. Или у пленных. Никто не знает, что там происходит. А я должна знать. Возможно, это единственное полезное, что я правда смогу сделать.
Я снова глянула на карту, к горлу подступил страх леса и диких тварей. Дорога в лагерь шла через лабиринт. К странному месту под названием «Река одного берега». Но чёрт побери, я ведь, кажется, дракон!
И сказала Эднату:
— С собой я тебя не возьму.