Едва она произнесла слово «дракон», в моей голове пискнул тревожный маячок. Загадки начали раскладываться, как волшебный пазл с номерками: её рубиновая аура, нереальная мощь, золотые искры в глазах, возможность делиться и увеличивать энергию. Вибрации — та самая музыка, порой грохочущая, порой нежная, которую я слышал отчётливо в астральном теле. И самое главное — зеркальная магия! Такой, согласно легендам, обладали только хранители источников и драконы. Инициированным хранителем она не была…
Я сощурил глаза, вовсю врубая магическое зрение. В животе Тары пульсировал рубиновый кокон, объятый огнём. Что это? Неизвестное магической науке образование там, где у остальных расположен энергетический центр, отвечающий за волю. У Тары он был очевидно не такой, как у всех. Как я прошляпил? Слишком увлёкся собственным воскресением.
Хотя постойте, — я вгляделся в Тару, — ну нет, как ОНА может быть драконом?! Красивая — дух захватывает. И такого не бывало, чтобы человек превращался в дракона, хотя… Кажется, что-то такое я где-то читал. Где?..
В хаотичном порядке я выдёргивал из собственной памяти воспоминания со страницами книг.
Да, во-первых, огонь в животе пульсирует у инициированных хранителей источника, но нигде не писали, что он рубиновый. Второе, была одна забытая сказка у восточных народов, в которой дракон задумал появиться там, где его не ждали и строили препятствия. Время для него было вопросом пустяковым, вот он и подселился на астральном плане к душе новорождённого мальчика. Потом выросший уже мальчик превратился в дракона. И в таком виде надавал леща правителям, злодеям, колдунам, разогнал завоевателей, восстановил справедливость, получил то, что хотел — то есть магическое равновесие. И улетел на небеса, в свой облачный дом. Что было с самим молодым человеком, история умалчивала.
Я посмотрел на Тару озадаченно. Но она же девушка! Где в ней может быть дракон? В этом чудесном теле?! Нет, ну должны же быть хотя бы косвенные признаки…
Тара почему-то восприняла мой взгляд и слова, будто оскорбление.
— То есть — ты не дракон? — напряжённо спросила она. — На что ты намекаешь? Нас тут только двое. Как и тогда, на площадке.
Я пожал плечами.
— Пока ни на что. Может, это не крылья, может, тебе показалось.
— Мне не показалось. Ты хочешь сказать, что я дракон?! — Вопрос закончился на высокой, совсем не дружественной ноте.
Ох, кажется, кто-то сейчас устроит истерику. Да я и сам от новостей не в восторге. Мы искали драконов по всему миру, а он тут, хорошенький, но раздражённый? Я даже хохотнул от нелепости ситуации. Глаза Тары сверкнули. Я быстро изобразил примирительную улыбку.
— Тара, успокойся, надо спокойно всё изучить, рассмотреть. Мало ли что привидится в порыве страсти? Мы же маги. Пока я могу точно сказать, что я не дракон — сколько лет занимался самопознанием, вдоль и поперёк себя изучал. Видишь ли, в этом слое…
— Всё быстрее, я знаю! — перебила она резко, нахмурилась. — Так зачем ты меня сюда притащил? Чтобы я превратилась в монстра? Так этот ваш слой на меня влияет?!
Я шагнул к ней, положил руки на плечи.
— Ни на кого так не влиял. Возможно, и не будет. Мы ещё не поняли. А зачем привёз, ты знаешь.
Я посмотрел почти по-отечески, как она дуется, закусывает губку, милая, хоть и опасная. Кажется, что вполне может не губы свои, а сонную артерию тебе перекусить. И при этом остаться самой красивой на свете, а ты будешь немножко мёртвый. Ну что ж, мне не привыкать.
Чтобы разрядить напряжение, которым от неё разило похлеще, чем от плазменного купола, я добавил игриво:
— И вообще, Тара, тебе не о чем волноваться. Драконы изначально — существа мудрые…
И осёкся. Потому что у неё по макушке пробежали искры, глаза вспыхнули жидким золотом.
— А я, по-твоему, дура?
Она сбросила мои руки, буквально отпрыгнула в сторону, теперь снова разъярённая пантера с наэлектризованной шевелюрой.
— Тара… я не говорил…
— А я сейчас скажу! Уйди от меня! Не приближайся! — рыкнула она, как хищная кошка. — Вы все меня достали: недостаточно спасаю, недостаточно хорошая, то звезда, то выскочка, то дура! А теперь оказывается, вдобавок и чудовище… Глупое чудовище! Отлично просто!
— Тара, стоп! Ты не…
— Я не лошадь, «тпру» не поможет! Ты жив, здоров? Больше я тебе ничего не должна, аландарец! Всё!
Мебель в палате затряслась от жестикуляции истинной южанки, пол тоже. Рубиновая аура разрослась, швырнув меня в сторону, как щелчком комара с носа. Алые искры посыпались по полкам. Чёрт, похоже, сейчас здесь всё вспыхнет! Я вспомнил, что сам маг: растопырил пальцы, создавая голубое облако покоя. Тару оно накрыть не успело.
Движением руки она снесла не только полог, но и часть стены. Окно с рамой и кирпичами вывалилось наружу с грохотом. На весь госпиталь завопила сирена. Чудно!
Тара с разбегу махнула через кровать, спрыгнула. Неосознанно разогнала со своего пути кусты одним только ругательством. И понеслась прочь. Ух, какая у неё отличная физическая подготовка! А я кретин.
Стерев рукавом с ресниц бетонную пыль, я бросился за Тарой. Но едва выскочил из здания, путь мне преградил Воугел.
— С воскрешением! — мерзко вякнул он, «к чёрту» и то добрее посылают. — А я знал, Каллас, что у тебя обязательно будет весело.
И ощупал меня, как вещдок, своими рыбьими глазками.
— Воуг, иди к чёрту! Мне некогда! — Одним движением я высвободил и отбросил обломок рамы, который вцепился в мои штаны.
Рыжий безопасник бросил через губу:
— Надо было тебе, Каллас, связываться с дочкой повстанца? Ты знал, что за её папочкой целый хвост криминала? Теперь и ты в числе неблагонадёжных.
Он встал передо мной, не желая отпускать, краб пучеглазый.
— Сказал «некогда»! — рявкнул я.
Оттолкнул его и помчался по дороге к общежитиям, где сквозь тьму то и дело прорывалось облако красных искр. Мда, Тара была очень зла! Надеюсь, по дороге никого не размажет…
Я нашёл её у моря, у края высокого берега — там, где тропинка спускалась вниз. Тара тяжело дышала, не зная, куда деть руки. Они светились. Багряные искры падали с них под ноги. Вспыхивая, моментально сжигали сухие травинки между камнями.
Со всхлипами Тара стряхивала всё новые и новые искры с рук, а они опять просачивались на ладонях и кончиках пальцев. Она втягивала сквозь зубы воздух — кажется, они жгли и её! Да что за чертовщина?!
— Уходи! — выкрикнула она, увидев меня.
Я подскочил и подул на её ладони с охлаждающим заклинанием. Морозный воздух взвился паром. Зашипел. Тара вскрикнула. Но следующий мой пасс погасил искры, покрыв нежные ладони ледяной корочкой, которая тут же начала таять.
— Я не знаю, что это, что со мной… — бормотала она, из глаз хлынули слёзы.
Я прибавил энергии охлаждения. Лёдовая корка не успевала сцепиться.
— Всё хорошо, милая, всё будет хорошо, — приговаривал я, аккуратно оборачивая Тару в облако успокоения.
Голубая дымка обволокла нас, как доброе одеяло. Несколько мгновений спустя, Тара подпустила меня к себе, я обнял её за плечи — даже сквозь одежду она была раскалённой. Чёрт, неужели всё из-за эмоций?
И я молча продолжил охлаждать. Она закрыла глаза, перестав плакать, тяжело выдохнула.
— Внутри всё равно горит… Что со мной?
— Надо вернуться к целителям, — сказал я и добавил самое правильное, что может быть в ссоре с женщиной: — Прости меня, я виноват.
Тара вскинула на меня зелёные с золотыми разводами глаза, удивлённые, страдающие.
— Ты. Не. Дракон, — успокаивающе проговорил я. — Мы со всем разберёмся. И я не имел в виду, что драконы мудрые, а ты нет. Они вымерли к чертям, а ты живая юная красавица. И ты очень умна для своих лет. Прости меня.
— Ты правда так думаешь?
— Я думаю, что ты лучше всех, — ответил я.
Она потупилась, вздохнула.
— Ты был прав: гнев — больше не доступная мне роскошь. Это всё из-за него… Сначала огонь был только внутри, теперь вот… Прости меня тоже.
И вдруг застонала, стиснула зубы, отчаянно борясь с собой, согнулась.
— Ещё хуже? Скорей обратно в госпиталь!
Я попытался подхватить её на руки, но она оттолкнула меня обжигающими ладонями, выпрямилась. Мотнула головой. Жадно глянула в тёмные, с барашками волны моря.
— Я хочу нырнуть. Море всегда меня спасало дома. — Она поморщилась страдальчески. — Но ты говоришь, что там тоже дичь, как в лесу Скйардена. Значит, туда нельзя?
На уровне шестого чувства я поймал взаимную вибрацию Тары и моря, словно их энергии тянулись друг к другу. А что если правда? В конце концов, я знаю большинство хитростей местной нечисти. Справлюсь.
— Со мной можно, — сказал я. — Что бы там ни было, держись рядом.
Тара будто только и ждала этого, кинулась по опасной тропинке, перепрыгивая через камни, к морю. О, как же оно ждало её! Волны только что высокие, расступились. Скинув спортивные туфли и мантию, Тара жадно бросилась в воду в штанах и рубашке. Я за ней.
Погружение было приятным. Едва мы нырнули, вода, сверху кажущаяся тёмной, засияла в глубине длинными нитями бусин — это были сематофоры, осознанные колонии.
Тара обернулась с вопросом в глазах, я кивнул: не опасны. Сематофоры кружились, немного сторонясь нас. Мы для них — слишком большая добыча. Но я по привычке мысленно проговорил заклинание защиты, действующее ещё со времен Великого Волшебника. Из плетения моих пальцев оно распространилось невидимой вибрацией дальше, ставя в известность жителей моря, что нас трогать нельзя.
Тара плыла, как дельфин, быстро и плавно, словно родилась в море. Я едва поспевал за ней, наблюдая, как красное свечение вокруг ладоней Тары постепенно гаснет. На сердце отлегло. Но воздух в лёгких заканчивался, я тронул её за плечо, и мы вынырнули одновременно. Глаза у Тары сияли радостью и облегчением.
— Мне помогло! Помогло! — воскликнула она.
— Я рад.
И вдруг вокруг нас с хлопками на поверхность всплыли «грибочки» — крупные бежевые шапки медуз «корнеплодов». Раз-два-три-четыре — как по команде, из шапочек выскочили чёрные глазки и уставились на нас.
— Смотри, — тихо рассмеялась Тара, — они нас не слопают?
— У них не было такой команды, — подмигнул я, ещё больше убеждаясь, что её отпустило. — Пока ты рядом со мной, ничего не бойся.
Но море, на удивление, и не собиралось нас пугать. Глотнув воздуха, Тара нырнула снова, и я.
Глядя на то, как ловко она движется в воде, я подумал, что если она и дракон, то наверняка водный. Мало ли их бывает, в смысле, было. Теперь ни одного нет.
Сематофор прибавилось, они танцевали медленно, переливаясь огоньками в воде, как дрессированные гирлянды. Тёмные кущи водорослей колыхались, словно живые тени, едва заметные в ограниченной подсветке. Медузы с поверхности опустились за нами, и под водой обрели свой нормальный вид: розовые, сиреневые, голубоватые, с мерцанием по краям, на длинных развевающихся, как бахрома, ножках.
Тара обернулась, показывая на них. Да, это было красиво. Глоток воздуха и новое погружение.
Из дальних глубин показались маргейры. Я слегка напрягся, на всякий случай повторил заклинание и магическое плетение. Но маргейры не шарахнулись. Значит, правда без зла?
Духи моря, способные напугать до одури, сейчас опять были похожи на красивых девушек, разве что вместо ног и платьев от талии они напоминали медуз: прозрачных, белесых с подсветкой и кружевной бахромой всевозможных видов. Обычно они охотятся на мужчин, но сейчас все их взгляды устремились к Таре.
Она глянула на меня вопросительно. Я максимально приблизился к ней, показывая, что пока всё нормально. И тут со взглядами морских дев пространство вокруг нас наполнилось звуками, очень напомнив мне обитание в плазме.
Шум моря и крики дельфинов, более низкие, а затем высокие, всплески и глубокие, воспринимаемые лишь кожей частоты показались мне языком.
А Тара рассматривала маргейр и, оставаясь на плаву, то улыбалась им, то кивала. Лицо её было очень выразительным. Она понимает их?
Маргейры внезапно начали отдаляться, светясь, как призраки в тёмных водах, и я заметил, что расплываясь, они образуют своими телами и медузами рисунок.
Тара схватила меня за руку, и у меня перехватило дух: да, это был дракон. Такой, как из восточной сказки, с длинным телом, плавниками и крыльями. Едва сформировался хвост, у нас закончился воздух. И мы вместе выскочили из воды.
— Ты видел это?! Видел?! — отплёвываясь от солёной влаги вскрикнула Тара.
— Маргейры любят общаться намёками, — кивнул я.
— Но я не хочу… — Лицо её снова стало растерянным.
— Это ещё ничего не значит. Жар прошёл?
— Да…
Я вскинул голову. Над нами светилось мерцающими крупными бусинами небо — совсем так же, как сематофоры под водой. Россыпи звёзд, два серебряных спутника с кольцами — привычное, такое же, как наше, родное ночное небо. Может, немного ярче и выше. Оно сливалось с необъятной далью моря, поглощало его на горизонте.
Тара тоже посмотрела вверх.
— Красиво, — вздохнула она.
— Очень.
— И совсем не опасно.
— Это подарок тебе от Скйардена, — улыбнулся я. — Самой красивой и необычной девушке академии. Поплаваем ещё?
— Нет, уже хочу на берег. Только давай так же, под водой?
И мы поплыли обратно, сопровождаемые стаями колоний сематофор и цветных медуз, под тихие плески воды. К моей радости, крупные хищные кальмары, переливаясь, как леопарды жёлтыми пятнами на почти невидимой шкуре, в гуще водорослей и под камнями только наблюдали за нами издалека. Их оранжевые фонари вместо глаз поблёскивали досадой и любопытством. Было не время их пира — не нами, не сейчас.
Выходя из моря, я понял, что несмотря на своё состояние трупа ещё недавно, сейчас стал сильнее. И заклинания мои действовали лучше, чем когда-либо раньше, а вода, как и плазма, словно стала родной и перезагрузила энергии, которые запускали жизнь и магию в теле.
— Спасибо, — сказала Тара, когда мы выбрались на берег.
Одежда облепила её тело, с нас лило в три ручья. Тара выжала волосы, скрутив их жгутом.
— Подожди, я высушу магией, — сказал я, рассматривая её безупречную фигуру, едва скрытую мокрыми тканями.
Она хмыкнула, совсем не смущаясь.
— Что замер, магия закончилась?
Я опомнился и выпустил из ладоней аккуратный поток тепла, затем высушил и себя. Шагнул к ней. Тара смотрела на море, и сиюминутная радость в её лице снова погасла.
— Что такое? — Я навис над ней, понимая, что проще разобраться с демонами и колдунами, чем понять, что на уме у женщины.
— Прости, я испугалась. — Тара посмотрела на меня виновато, а затем снова в море. — Не хочу быть драконом.
Я её обнял. Тихо поцеловал в макушку.
— Я тебя люблю.
— Что?! — Кажется, признание её потрясло.
— Люблю любой. Потому что это ты. — И пока она, растерянная, не начала снова полыхать эмоциями, я добавил: — А ты можешь меня ненавидеть. Помнишь, я на это согласен?
— Но…
— Больше ничего не говори, ладно? Я провожу тебя в общежитие, чтобы не было проблем с интендантом и вояками.
Тара, ошеломлённая, кивнула. Я и сам не ожидал от себя. Но когда есть возможность через четыре дня умереть, хочется сказать главное. Потому что дальше — тишина.
Нас никто не караулил возле общежития, что странно. Тара скрылась на лестнице, а Гел-Бассен, проводив её взглядом, сказал со вздохом:
— Слишком рано началось. Должно было позже.
— Началось что?
— Не строй из себя дурака, Линден, ты всё сам понял. Потому ты к ней и приставлен. Кстати, поздравляю, экзамен на владение астральным телом ты прошёл с отличием: выжил в двойнике, вернул физическое тело. Значит, источник решил, что ты достоин. Возможно, потому ты и стал для неё катализатором пробуждения силы.
Меня пронзило догадкой, как молнией, я вытаращился на коменданта, по плечам побежали мурашки.
— Учитель Мусль?
— Долго же ты всматривался. Я уж думал, в астральном теле тебе всю память отшибло.
— Но как вы? Вы тоже здесь в астральном теле?
— В астральном теле я там — в Моредонии. Мой двойник включается только, когда нужно. Согласно настройкам.
— И он не случайно живёт возле дома Тары, — проговорил я, не спрашивая.
— Он нигде не живёт. Мусль — это роль.
— Но как же я не распознал?
— Немного помех было достаточно, чтобы двойник отличался от оригинала. — Гел-Бассен вышел со своей проходной на улицу. Поманил меня. — Не бойся, уроки были настоящие, их проводил я.
— Вы моредонец? Или аландарец? — спросил я.
— Какая разница? — вздохнул Гел-Бассен. — Или ты заразился от Тары?
— Почему вы держите в тайне свои знания? — нахмурился я. — Вы могли бы преподавать здесь.
— Не мог. Мои знания не для широкой публики.
— Но почему вы здесь? — спросил я и тут же сам ответил: — А, может, вы хранитель источника магии? Потому и находитесь и здесь, и в Моредонии, ведь на нашем континенте и в параллельном слое их функционирует всего два
— Другие погасли вслед за драконами. И да, я последний инициированный драконом хранитель источника. Настоящий. Не их тех, кого одобряют короли и правители. — Гел-Бассен посмотрел мне в глаза и сказал: — Следующим будешь ты.