Он смотрел на меня из густой тени, которая падала в этот угол от крутолобого валуна. Сюда, казалось, даже звёзды не проникали.
— Привет, Тара, — сказал Линден.
Сильная рука опустилась на талию и втянула меня под сумрачный полог. Я потеряла дар речи, уставившись в чёрные блестящие глаза, чувствуя ладонь мужчины поверх платья и судорожно пытаясь понять, она тёплая или нет.
— Ты ожил?
— Почти, — усмехнулся Линден, не отрывая от меня глаз. — Главное, вырвался из плазмы.
— Но как?! У тебя же не получалось!
От радости, внезапности, растерянности закружилась голова, как будто я мгновенно запьянела, хотя тут было не с чего.
— У меня? Всё равно получилось бы, — твёрдо ответил Линден. — Правда, на этот раз помог Растен.
— Растен? Хорошо. Наверное, услышал, как я его мысленно проклинаю!
Линден склонился ко мне, внимательный и серьёзный.
— Проклинаешь? Почему? Что он тебе сделал?
— Не мне. Он тебе не хотел помочь!
Линден улыбнулся. Озорно, словно я его рассмешила чем-то совершенно забавным. Мои губы невольно сами стали разъезжаться в ответ. Надо было брать себя в руки, но сразу не выходило — слишком неожиданно он появился, и сердце пело только одно: «Живой! Живой! Живой!»
— Постой! Но тебя же увидят! — озвучила я первую здравую мысль в своей голове, озираясь, как вор.
— В этом углу нет, это раз. А даже если увидят, что с того? Моё самое большое преступление в том, что я погиб. Или наоборот, что не погиб… — хмыкнул Линден.
Мой взгляд прилип к его губам, словно они меня околдовали. Хотелось потрогать его лицо, руки, плечи и убедиться кончиками собственных пальцев, что он настоящий. Таинственный, красивый и даже немного хищный благодаря игре чёрных и синих теней.
Линден поднёс своё лицо слишком близко к моему, посмотрел в глаза, словно не мог насмотреться.
— Тара, я должен тебя предупредить.
Странно, кажется, он волновался.
— О чём? — спросила я, как в тумане.
— Тебя хотят использовать!
Я хмыкнула.
— Это ты про себя?
Линден моргнул, не уловив шутки.
— Ты знаешь, призракам не положено так сжимать талии чужих девушек, — пробормотала я.
— Я не хочу, чтобы ты была чужой, — сказал он. — Но об этом позже. Сейчас слушай меня внимательно. Очень внимательно, Тара!
— Но ты всё-таки призрак или нет? — не унималась я и вдруг словно проснулась, в голову пришла догадка. Я отпрянула и, выглянув из-за валуна, зыркнула на танцующего Адера, вид у того был отстранённый, словно он не видел Ринту у себя перед носом, а витал где-то в облаках. — Ого, да ты же морок! Всё ясно: этот паскудник Адер умудрился влезть в мою голову и сейчас продолжает магичить!
— Что за ерунда, Тара! Я не морок…
— Линден Каллас не может стоять здесь и разговаривать со мной так просто, он залип в плазме! Так что давай, фантом, руки убрал и развеялся! Или хозяина по полу размажу! — расстроившись, рявкнула я.
Пытаясь представить в межбровье серебряное зеркало, зависла на мгновение, не понимая, направить его отражающей поверхностью к Линдену или к Адеру.
Терпеть не могу, когда мной играют! В животе запульсировал от гнева кокон силы. Глаза мужчины напротив сверкнули рубиновыми искрами в зрачках, словно он зажёгся изнутри такой же энергией.
— Ну уж нет, Тара! Сейчас убедишься! — рыкнул он и прильнул к моим губам, придержав мне голову ладонью.
Нежные и гладкие, как черешня, губы, словно прогретые солнцем, поглотили мои. Его язык раздвинул их. Скользнул внутрь, одним движением заставив меня задрожать. Я уткнулась обеими ладонями Линдену в грудь, но почему-то не оттолкнула. Тёмная влажная сладость вызвала дрожь и слабость в ногах. Зато в основании моего живота свернулась лава, тугая, словно кобра, готовая к прыжку. Обжигающей волной она взметнулась по телу вверх. Тягучая, нестерпимая, как горячий мёд, стёрла мысли и контуры.
Линден тоже стал теплее, касания крепче. В голове от наслаждения всё стёрлось настолько, что я даже не поняла, что он делал… Показалось, что Линден вспыхнул чем-то красным, а потом взметнулись в синеве ночи рубиновые крылья. Мои? Его? Просто вспышка. Лаской губ Линден вернул меня обратно из иллюзии в тело.
И отстранился. Резко расцепил объятия. Я покачнулась, но устояла. Ошеломлённо не поняла, почему всё закончилось. Сквозняк с гор мигом охладил моё лицо и губы. Огонь в теле залило холодом, словно водой из ледника. Только сладкий дурман в голове развеивался не так быстро.
— Услышь меня, Тара! — хрипло прорычал Линден. — Это действительно я, Линден. Я сейчас исчезну. Планирую вернуться. Но даже если не вернусь, ты должна быть осторожной! Слышишь, Тара? Никому не позволяй тобой манипулировать! Растен, Морлис, у всех своя игра. Не выходи за пределы кампуса! Не поддавайся на уговоры! Приказать официально они тебе не могут и наказать за неподчинение тоже! Ты просто будешь следовать инструкции и уставу, присяге, понимаешь? Там сказано: ты не имеешь права покидать границы академии и выходить в лес!
— Не понимаю…
— Чёрт! Тара, твоя сила нужна им для собственных игр! Тебе это не нужно! В тебе будут разжигать чувство вины и гнев, научись контролировать их. Морлис и остальные не должны дёргать тебя за верёвочки, ты не кукла! Ты сможешь, Тара, противостоять им, не поддаваться! Оставаться спокойной! Теперь поняла? — Он буквально вбивал своей волей каждое слово мне под кожу, как тату.
И мне стало по-настоящему холодно. Совсем другая дрожь прокатилась по моему телу.
— Я поняла. — Я сглотнула. — Ты уходишь в лес? Идёшь к Вечному страннику?
— Я иду решать свои проблемы. К сожалению, остаться здесь не могу. У меня мало времени.
— Но, может, лучше Дари, она же талантливый некромант, феномен? В лесах опасно! А у тебя ещё месяц!
— Сильно меньше. А всё, что могла, ты уже сделала. Спасибо, Тара, больше не надо.
— Но…
— Без «но». Я взрослый мужчина и свои проблемы решу сам, — мрачно ответил он, густая тень обволакивала его всё сильнее, как плащ. — Будь умницей, Тара! Сила у тебя невероятная, но ради себя ты лучше стань слабее, мягче и умнее. Обхитри их всех, у тебя получится, я в тебя верю!
— Но Линден…
Я шагнула к нему. Он подался к скале. Прочь от меня. Его губы тронула улыбка, в которой я увидела нежность и что-то ещё… очень далёкое, похожее на сожаление. В сердце защемило: кажется, он прощался. Мой вдох вышел рваным и быстрым.
— Единственная причина, почему я привёз тебя сюда, чтобы защитить! Но и здесь тебе придётся лавировать. Всё непросто! И не вздумай винить себя за то, что целовалась с врагом! — резко сказал он. — Чувство вины для тебя теперь непозволительная роскошь! Тебе всё хорошо и всё позволено, кроме вины и гнева. Помни об этом, Тара!
И он исчез. Просто растворился в тени, не оставив следа.
Не веря свои глазам, я бросилась к скалистой стене. Его нигде не было! Тень от валуна бархатным облаком расползалась по всему углу. Я ощупала камни руками, все выступы и углубления, даже плиты на полу, пытаясь обнаружить лазейку, выход, что угодно! Скала была цельной. А на выступе в стене стоял бокал с жёлтым напитком, от которого разносился аромат манго и лимонов.
Линден просто дематериализовался? Значит, это был астральный двойник, про который он рассказывал? Боже, но почему я могла чувствовать его, ощущать тепло и запах? Это вообще возможно?!
Потерев виски, я оперлась на скалу. За пределами этого укромного уголка искрились огни, порхали дружно светлячки, танцевали пары под романтическую песню и по-прежнему летали на подносах бокалы и торты. Бутерброды и тарталетки с чем-то.
В голове моей плыло. Губы, холодные снаружи, продолжали гореть остатками лавы внутри, тело, глупое, будто ждало продолжения сладости. А Линден исчез. Сумасшествие какое-то!
Во рту пересохло. Я выглушила бокал лимонада залпом. Не хватило. Вот теперь мне точно нужно было заесть это безумие чем-то сладким! А то мысли и чувства пошли дурной рябью, так и связь с реальностью потерять не долго.
Я отделилась от стены и рванула за очередным подносом. С прыжком поймала трёхэтажную вазу с мини-пирожными. Мне улыбнулась по-дружески девица с традиционного факультета, кажется, с целительского, тоже потянувшись к моему улову. Я притянула вазу к себе и ткнула в другую, пролетающую мимо, пальцем.
— Удачной охоты! Я добычей не делюсь.
И пусть мне будет хуже. Другой рукой я молниеносно схватила за край парящий фривольно поднос с тремя бокалами. Они жалобно звякнули от резкого движения.
Вместе с угощениями я ушла подальше от всех — к краю площадки, взгромоздилась на камень с ногами, как неандерталец с копчёной ногой мамонта.
Впихнула в себя фруктовую корзиночку. Вот она была настоящей! Сладкой до невозможности, даже приторной, но не астральной, чёрт её побери!
В голове моей кружилось, по телу остатками порочного удовольствия растеклось воспоминание о поцелуе.
Боже, боже, я в самом деле целовалась с призраком, горячим, чувственным, красивым, но НЕ ЖИВЫМ! И никто не поверил бы в такое, как и я сама! Но это правда было! К тому же, это был враг, а я ответила на его поцелуй. Аландарцу… И плевать, что он самый красивый на свете, я сама ещё неделю назад запрещала Марике даже смотреть в сторону захватчиков! Хоть проклинай себя теперь!
Я покраснела до кончиков ушей и проглотила мигом ещё одно пирожное. Только бы не думать!
Он сказал, мне нельзя злиться. А от смятения чувств внутри бушевало. Сейчас я бы разнесла пол академии вместе с защитным куполом.
Я не оттолкнула его, а должна была! Но как он мог так быстро уйти?! Так мало сказав и ничего не объяснив? Как он мог зажечь меня и оставить?!
И так предательски, малодушно захотелось, чтобы он появился снова и хотя бы просто посмотрел мне в глаза…
Нет, я ужасная, я сумасшедшая! Это невозможно!
Я впихнула с себя эклер с заварным кремом и малиной. Запила вишнёвой шипучкой. И, наконец, слегка расслабилась.
Но так тоскливо было оставаться одной. Я глянула на сгорбившегося Хаббата, одиноко торчащего на скамье неподалёку. Парень одолел мой подарок, судя по пустому бокалу, но веселиться и не планировал. «Магистр унылого образа» смотрел на парящую над собственными ботинками бумажку и, словно буклированную нить для вязания, вытягивал из неё… буквы!
Я встряхнула головой, не поверив своим глазам.
Да, это правда были буквы, маленькие, чёрненькие, написанные от руки, и именно их Хаббат наматывал себе на палец так, словно распускал старый шарф, оголяя бумажный лист. Я спрыгнула со своего камня и подошла к однокурснику.
— Эй, а что это ты делаешь?
Хаббат поднял голову, от неожиданности выпустив «букли-буквы». Нить мгновенно размоталась с его длинного крепкого пальца. Букли, как капли дождя поспешно попадали обратно на парящий лист, укладываясь в строки. Хаббат схватил бумажку в руки и спрятал её за спиной. Нервно выпрямился.
— Что? Тоже смеяться надо мной будешь? — Он глянул на меня, как партизан на расстрельную команду.
— Даже не подумаю! То, что ты только что делал, это очень круто!
— Ой, да не надо! — Хаббат отмахнулся от меня раздражённо. — Я жду-не дождусь, когда меня отчислят, и я уеду домой. Надоели ваши насмешки!
Я присела рядом. Он удивился и отодвинулся.
— Насмешки я сама терпеть не могу. — Я вздохнула. — Всех, кто тебе что-нибудь ляпнет, пугай мной. А я, сам понимаешь, девушка-монстр, могу любого с землёй сравнять, как тот стадион.
— Вот ещё! Буду я девушкой прикрываться! — насупился Хаббат.
И тем вызвал во мне уважение. На вид он был года на три младше меня, эдакий хлюпик с большими несчастными карими глазами и девчачьими ресницами — обычно таких каждое быдло норовит задеть. У нас в классе был похожий мальчик, скрипач, увы, часто битый хулиганами.
Я показала на бумажку.
— Хаб, а ты можешь только так? Или ещё что-нибудь с буквами творишь?
Он пожал плечами.
— Да я много чего могу, если с бумагой и текстами связано. Могу буквам приказать выстроиться в нужном мне порядке, исчезнуть, появиться, даже в фигу какую-нибудь растянуться. Но это глупости… В школе я себе оценки подправлял и роспись учительницы. Пока не дознались. — Он поёрзал. — Потом заставили все контрольные переписывать под присмотром. Или выгнать грозились.
— Не повезло, — сказала я, вспоминая, сколько пришлось заплатить местному врачу в Видэке за справку маме, чтобы её не отправили в принудительную лечебницу для бедных, откуда мало кого выписывали живым. — Но вообще-то, Хаб, ты даже не понимаешь, насколько ты крут! Это обалдеть просто!
Паренёк расправил плечи, и я впервые увидела, как он улыбнулся. Осторожно, словно запуганный щенок. Я улыбнулась в ответ, подбадривая его, подмигнула.
— Любой мошенник на тебя бы молился — так же какую угодно бумагу подделать можно! — хмыкнула я.
— Нет, я человек честный! — Хаббат решительно мотнул головой и, сложив свою бумагу вчетверо, спрятал в карман.
Моя мера уважения к нему выросла во сто крат. И то ли от бокалов с напитками и сладостей, то ли от того, что был ещё на свете человек, который не хотел юлить, мне стало легче. Захотелось ему сделать что-то хорошее.
— Тогда давай дружить! — сказала я и протянула ему руку, как мальчишкам на улице.
— Точно? — изумился он.
Я кивнула, и Хаб осторожно пожал мои пальцы. В свете сверкающих гирлянд с его пальца соскочила заплутавшая буква. Она тут же подпрыгнула с плит и юркнула Хаббату в карман — к остальным. Я присвистнула.
Под развесёлую музыку Дари отплясывала на площадке с рыжим традиционником так, что у неё при прыжках до ушей подскакивали когтистые бусы. Эднат крутил блондиночку, с которой я не поделилась пирожными. Нисана жеманно водила плечами не в такт рядом с красавчиком с факультета боевиков, на неё со «скамейки запасных» тоскливо смотрел Нед, вытянув гусиную шею.
Я встала с нашего присеста.
— Пошли танцевать, Хаб!
— Я?! — Стоило видеть его выражение лица, я ему словно лягушку в кляре предложила.
— Других Хаббатов тут не вижу! — заявила я. — Я поражена твоим даром! И хочу этот вечер веселиться с тобой! Но учти: исключительно по-дружески! Никаких намёков и шуры-муры, а то голову снесу.
Он встал со скамейки с опаской. А я понимала, что не могу позволить дыре в сердце расти на глазах — Линден исчез, и, возможно, навсегда. Да и прочим конфликтам в моей голове не стоило давать возможность испортить вечеринку, которую вообще-то посвятили мне. Как сказал Линден, вина и гнев мне противопоказаны, и разносить академию было нельзя — комендантский час. Так что я повернулась к Хаббату.
— Ну чего стоишь? Идём!
Он вдруг покраснел.
— Я не умею.
— Я тоже, — призналась я. — И плевать! Ты посмотри на остальных, умеет только дюжина, остальные просто не парятся.
Неожиданно для себя Хаббат поймал на мимо проносящемся подносе бокал с чем-то красным, выпил до дна и кивнул.
— Ладно, тогда пошли.
— Другое дело!
И мы в самом деле пошли танцевать. Я кружилась как попало, Хаббат дёргался, как ударенный током червяк, внезапно счастливый и местами даже пластичный. И как ни странно, никто не смеялся. Вообще все были до жути дружелюбны сегодня. Возможно, старая лиса интендант всем нам что-то подмешал? А, может, дивная и тонкая, как фламинго, Олана натанцевала…
Однако не успел танец закончиться, как Дари подскочила к нам с Хаббатом, будто мышь из ручной гранаты.
— Тара, Тара! Ты же хотела узнать о Вечном страннике? Там Гел-Бассен сейчас будет про него ребятам рассказывать! Идём скорее!
И снова Гел-Бассен? Угу, бежим! Я хочу знать всё! Что-то упало из-за моего пояса на плиту, звякнув. С удивлением я наклонилась посмотреть — мои пальцы подобрали крошечную сферу, перехваченную в нескольких местах миллиметровыми металлическими лентами. Она была похожа на миниатюрнейший апельсин с содранной шкуркой, внутри долек которого плескалась плазма.
— Ого! Откуда у тебя токамак? — спросил Хаббат, убирая со лба влажные волосы.
— Токамак? — озадачилась я.
— Магнитная ловушка для плазмы, — ответил парень. — Такие, но гораздо больше размером у нас в школе магии использовали профессора. Отличная защита от плазганов и другого оружия! Так откуда?
— Потом расскажу! — буркнула я, на ходу понимая, что воткнуть мне её за пояс мог только Линден.
Зачем?