— Дари! Дари! — тормошила я соседку в приглушённом свете от лампы у входной двери.

— Ну чего? — Она нехотя высунула из-под подушки голову во вздыбленных косичках, поморщилась от света.

— Ты можешь оживить существо из плазмы?

Дари тут же проснулась и широко раскрыла глаза.

— Едрить, ты орфа замочила?!

Она села, обхватив руками подушку. Я моргнула.

— Орфа можно убить?

— Пока никому не удавалось. Но ты ж феномен, — буркнула Дари.

— И ты феномен. — Я ткнула в бабочку, которая по дороге в общежитие снова вернулась на моё плечо и прочно на нём обосновалась. — Оживила же это?

Дари, видимо, спросонья не разглядела сразу своё творение. А сейчас увидев с радостью вскочила и кинулась к бабочке. Подставила ей палец, бабочка перелезла на него. Дари поднесла её к носу, с восторгом рассматривая.

— Острожно, не порежься! — сказала я. — С чем, интересно, ты скрестила дохлых куколок, что их крылышки стали, как нож ассасина?

— Растолкла в порошок коготь дикого кота.

Я с опаской посмотрела на бабочку.

— Зачем?

— Из любопытства. У меня как раз завалялся — дядя пришил болотного кошака из ружья: тот на кур наших охотился.

— Кхм, а мяукать твоя бабочка не умеет?

— Скажешь тоже! Ей нечем! — шёпотом возмутилась Дари, продолжая с любовью рассматривать эфемерное создание. — Красавица моя, хорошая! Где ты её нашла?

— В коридоре общежития. Кажется, она одна такая осталась.

Дари погрозила кому-то в воздух.

— Уничтожили моих красоток, выродки!

— Это ты к орфу обращаешься? — усмехнулась я.

— И к нему, и к интенданту, и к Растену, хоть я его и очень уважаю, но нельзя же так! Глянь, какая красота невообразимая! Было мёртвое, стало живое! Разве не чудо?

— Чудо. Надо было оставить стаю для желающих быстро и легко самоубиться, чтобы не мучиться на экзаменах, — хмыкнула я.

— Не такие уж мои красотулечки и опасные, — буркнула Дари и тут же втянула сквозь зубы воздух, порезавшись о розовое крыло. Поморщилась и высосала из пальца выступившую кровь. — Просто нужны меры предосторожности. Любое тонкое искусство требует аккуратности!

— Несомненно. Но повторю вопрос: как оживить орфа? Тьфу! Почти орфа…

— Ага! Есть всё-таки мёртвый! — Глаза Дари загорелись сумасшедшим азартом. — Веди! Хочу посмотреть!

Я замялась. Почему-то казалось, что не стоило о Линдене никому говорить. Во-первых, возможно его кто-то пытался убить. И во-вторых, убил в самом деле.

Дари ткнула меня в бок.

— Алё, Тара, доброе утро! Сказала «А», давай и «Б». Или ты меня прикола ради ночью разбудила? Тогда моя месть будет страшна, потому что я только что жрала обалденно вкусную ветчину!

— Где? — опешила я.

— Во сне. Ну… — Дари посмотрела на меня, как мадам Сильван на допросе о том, где нас с подругой носило в комендантский час.

И я сдалась — выложила всё про Линдена. Утаила только про чувства, которые бушевали внутри. Смысл рассказывать о том, в чём сама не разобралась?

— О-бал-деть! — Дари с размаху плюхнулась обратно на кровать, словно скрипом пружин хотела подчеркнуть слова, потом глянула на меня. — Ты хоть в курсе, что это всё невозможно?

— В курсе. Но я его видела, как тебя. И разговаривала с ним. Поверь, я б сама подобное не придумала — у меня бы мозгов не хватило. Может, всё дело в том, что тут реальность не та? И то, что у нас невозможно, тут приемлемо?

Дари облизнула губы и скосила глаза на дверь.

— А нашего умника Адера нигде поблизости не было? Вдруг он тебе иллюзию внушил?

Я разозлилась, вспыхнув.

— Вчера ночью его точно не было, а Линден был! Когда я в дверь колотила!

С мгновенной реакцией на мою злость сквозь дверное полотно просочился орф и набычившись пошёл на меня. Я выставила ладонь.

— Эй, спокойно! Мы просто разговариваем. Надо и тебе имя дать…

— Да, вчера Адера тут быть не могло, общежитие-то женское. Ладно, ты права: спишем на то, что в этом «слое луковицы» немного другие правила, — пробормотала Дари и замолчала, рассматривая призрачного добермана. — Мда, псинка… Тут даже не понятно, как от него кусочек отщипнуть, шерстинку… Не то чтобы шлёпнуть и воскресить.

— Значит, это невозможно? — Я помрачнела.

Дари помолчала, закусив нижнюю губу и продолжая разглядывать орфа. Тот сел посреди комнаты, навострив уши.

— Ты знаешь, что такое плазма? — медленно проговорила соседка. — С научной точки зрения?

— Нет. До попадания сюда для меня это был только вид смертельного оружия.

— А плазма — это газ… — так же задумчиво продолжала Дари, — который напичкали электрическими разрядами. Нам рассказывали на уроке, когда тебя ещё тут не было. Потому плазма и светится. Растен совершил чудо, заставив плазму принять форму. Но помнишь, как Эднат вчера грохнул орфа, что тот в лужу растёкся?

— Такое забудешь.

— Думаю, что тебе придётся снова вывести Эдната, чтобы мы получили ещё одну лужу из орфа. И оттуда зачерпнуть чутка для экспериментов…

— О, Дари! Я знала, что ты что-нибудь придумаешь! — обрадовалась я, но тут же нахмурилась. — Меня защитил не орф, а Линден, который был в нём.

— Попроси его защитить тебя снова — ему же надо выжить как-то…Тут главное — понять, во что зачерпнуть кусок плазмы и как потом удержать, чтобы она обратно к Растену в генератор не свинтила.

— А дальше? — Я затаила дыхание.

— А хрен с редькой знает, что дальше! — Дари пожала плечами. — Некромантия — это искусство, по крайней мере, моя! Тут как пойдёт…

— Погоди, что ты хочешь сказать?! Что ты превратишь Линдена неизвестно во что?!

— Спокуха, спокуха, Тара! Я просто вслух размышляю. Может, у меня вообще ничего не получится, я такие дела не делала. Хоть и интересно, но боязно. А на всё про всё у нас только тридцать восемь дней.

— Почему так мало?

— Столько живёт астральное тело после того, как мясное умерло.

— А прокачанное энергетическое тело мага? При этом же часть его в каком-то виде осталась в плазме, он сам сказал!

Дари поморщилась.

— Я, конечно, феномен, и реальность тут другая, но вообще есть факт, с которым не поспоришь: через сорок дней душа фьють — отправляется на новое рождение.

— А как же бабочки, куколок которых ты год собирала?

Моя соседка посмотрела с любовью на розовое острокрылое создание.

— Неужели ты думаешь, что я в результате слепила ту же бабочку, которая и была, размножив?

— Н-нет… наверное…

Дари сощурилась, глядя на меня.

— Я, конечно, могу попробовать через год слепить из плазменных останков твоего Линдена помесь добермана с носорогом, но что-то мне подсказывает, что ты хотела прежнего.

Я не ответила, стараясь не злиться на её неуместно шутливый тон. Как бы она ни разговаривала, она старается мне помочь. Это важнее.

— И второй вопрос, — Дари вдохнула. — Если тело твоего Линдена сгорело во взрыве так, что и костяшки не осталось, где взять хоть что-то от него реального?

— Что, например?

— Он тебе прядь волос в медальоне не оставил? Романтические девицы такое любят.

— Нет! При чём тут романтика? Я же тебе говорю: он просто меня спас от казни, привёз и уехал, и всё, и никаких отношений! Я ему должна помочь, просто потому что должна!

— Угу…

Я нахмурилась, потёрла переносицу, и вдруг меня осенило.

— У всех же при чтении присяги отрезают прядь волос? Это традиция?

— Вроде да, нам так говорили, — кивнула Дари. — Еще и кровью капают на бумагу, а она оттуда не выветривается. Кстати, кровь бы нам очень пригодилась, во всех формулах её наличие помогает! Но где это всё хранится и как оттуда взять?

— Раз время не терпит, я снова поговорю с Растеном. Обо всём. И попрошу кровь и прядь волос Линдена.

— А если он заартачится и не даст?

— Значит, мы их просто выкрадем, — решительно сказала я.

Дари ткнула в меня пальцем и воскликнула:

— Да! Вот что мне нравится, что ты не сопля! А нас за это не отчислят?

— Надо сделать так, чтобы не отчислили. — Я сощурилась. — Или ты сама «сопля»?

⁂

Утро началось со взрыва. Мы подскочили от того, что содрогнулась земля, зазвенели окна, и всё попадало с полок на пол. Я бросилась к окну. Такая же, как в первый день, малиновая молния таяла на востоке. Вспыхнул над кампусом купол, и утро стало фиолетовым. Значит, генератор на перегрузках!

Я выскочила в коридор и затянула в комнату орфа. Присела, всматриваясь в лиловые глаза монстра.

— Линден! Линден! Появись, ну!

Судя по теням, похожим на фиолетовые пятна, генератор весь переключился на защитный купол. Орф не реагировал.

— Чёрт, Линден! — Я выпрямилась и топнула ногой. — Времени нет! Где тебя носит?!

Я специально раскачала в себе гнев, злясь на аландарца до жжения в желудке.

То, что было больше меня, проснулось. Я ощутила силу, её жар и излучение. Лампа на тумбочке Дари треснула. Разбросанные от взрыва на полу учебники поднялись в воздух. Контуры орфа задвоились, словно он был акварельным, и небрежный художник провёл кистью как попало. Чёткие очертания добермана превратились в бесформенную массу плазмы. И вдруг из неё, быстрее, чем в прошлый раз, выросла мужская фигура.

— О-бал-деть… — выдала за спиной Дари. — Реально мужик!

Я и сама почувствовала мурашки по рукам и спине, потому что Линден выглядел, как чёрная дыра посреди бела дня. Он глянул по сторонам и прилип взглядом чёрных глаз ко мне.

«О, Тара! В тонкой ночной рубашке ты ещё красивее… — Услышала я в своей голове знакомый голос с придыханием. — Твоя грудь…»

— А у тебя и в плазме мысли только об одном? Не был бы ты газом с электрическими разрядами, получил бы по лицу! — Я от смущения фыркнула и закрыла грудь руками.

Мерзавец хохотнул, глядя на меня из черноты так, что я снова вся покрылась мурашками. Чтобы прекратить это, мотнула головой в сторону полной любопытства соседки.

— Знакомься, это Дари! Она некромант, очень нестандартный и творческий. У нас есть мысль о том, чтобы тебя воскресить…

— Здравствуйте! — Дари разрумянилась и присела в книксене, который смотрелся нелепо, учитывая, что она была в длинной растянутой майке и с торчащими дыбом мелкими косичками по всей голове.

Мерцающая фиолетовым по краям плазменная фигура склонила голову в вежливом приветствии.

— Приветствую, — хриплым срывающимся рыком произнёс Линден вслух, а затем добавил: — Боюсь, проблема мной не ограничивается. Только что был взорван восточный портал. Осталось ещё два, и академия будет заблокирована от остального мира. Мне нужно достучаться до Растена!

— Но ведь блокировка невозможна! Источник магии разумен, и он сам себя защитит! — воскликнула Дари. — Нам так сказали.

— А ещё нам говорили, что жизнь в плазме невозможна, — буркнула я, с ужасом подумав о том, что если мы завязнем тут, я не попаду к маме. — Что ты обо всём этом знаешь, Линден? Рассказывай! И первым делом давай какую-нибудь тайну, которую знаете только ты и Растен, вы ведь друзья! Чтобы этот тупой гений поверил!