Проректор материализовался вместе с Гаятой тут же, словно они погнались вслед за сбежавшим орфом. При виде лужи из плазмы Растен охнул и, сделав пасс рукой, затянул её в небольшой чёрный тубус с малиновой проволочной обмоткой по обе стороны.

— Гаята, разберитесь, что произошло. Доложите мне. Срочно! — приказал он и исчез, оставив ошарашенную преподавательницу с нами.

Феномены наперебой принялись докладывать, не дожидаясь вопросов. Только Адер никуда не торопился. Он посмотрел на меня, словно чего-то ждал. Или знал.

Плевать!

Я попятилась. Шажок-другой, Гаята повернулась ко мне спиной. Я шмыгнула за пирамидальный можжевельник, и за ветвь раскидистого кедра. И бросилась бежать, не прислушиваясь к голосам за спиной.

Растен говорил, что мы встретимся в лаборатории, значит, он будет там. А я должна знать, что происходит! И никто, кроме проректора, мне этого объяснить не сможет.

Добраться до Растена внезапно оказалось нелегко: студенты путались под ногами, хоть раскидывай; на широкой лестнице к башне двое синеватых тонтту красили ступени — сбрендили, что ли? Лифт на площадке кампуса был перегружен, к нему вилась длинная, как чесночная колбаса, очередь.

Я протолкнулась сквозь толпу к кованым дверцам. Рванула внутрь, остальные почему-то замешкались, а мне ждать было некогда. Я ткнула на кнопку. Лифт взлетел вверх, но внезапно доставил не к холлу, как было указано на кнопке, а к самому пику башни. И застрял. Час от часу не легче!

С высоты кричать было не с руки. Да, наверное, и не услышали бы. Я пробежалась по кнопкам несколько раз пальцами. Стукнула кулаком по панели — хоть бы хны! Сидеть на месте я не могла, а лифт словно умер. Пришлось перелезть через прутья кованой преграды. Хорошо, что я была в штанах! Я оказалась прямо на крыше. Впереди виднелась низенькая служебная дверца. Лифт тут же ожил и умчался вниз. Что за пакость!

С замирающим сердцем я острожно прошла по стеклянным пластинам крыши, молясь, чтобы они не лопнули прямо под ногами. Клянусь, это был самый странный чердак на свете! В поисках лестницы я пробиралась между «ветвями», подпирающими своды. Внизу сияли сферы-планеты и просматривался натёртый до блеска пол, по которому сновали крошечные отсюда фигурки студентов. Нога моя соскользнула. Я ухватилась за «ветвь». Приличная девушка бы пискнула или закричала, моля о помощи, но когда я была приличной?

Подтянувшись на руках, я перелезла на нечто, похожее на дорожку, и направилась к винтовой лестнице, которую заметила, наконец. Случайно повернув голову, я увидела через боковое стекло купола, как военные сыщики у входа в башню садятся в чёрное авто, похожее на машину Линдена. И с удивлением обнаружила, что когда сыскари проезжали мимо величественной статуи волшебника, незаметная до этого мембрана разошлась по воздуху сине-красными волнами, словно аландарцы протиснулись сквозь стенку громадного мыльного пузыря. И хоть на ней не висела табличка «Не влезай, злые орфы», я не засомневалась ни на секунду, что мембрана нужна как дополнительная защита.

Что-то тут не сходилось. Если источник защищён, и мы находимся на параллельном уровне, куда никто со стороны не может проникнуть, зачем нужна внешняя преграда?

Проследив, как чёрная машина мчится за зелёный холм и исчезает за ним, я выдохнула и шагнула на винтовую лестницу. И даже не сломала шею, добравшись до холла. Интересно, кто организовал мне такой «путь с препятствиями». Неужели сам проректор?

⁂

Я нашла Растена в том же коридоре лаборатории, куда меня привёл Линден. Он шёл, сосредоточенный, совершенно не похожий на простоватого добряка, каким мне показался вначале.

— Господин Растен! — воскликнула я, хотя он и так меня увидел, хмурый, но ничуть не удивлённый тому, что я здесь.

— Что вы хотели мне рассказать про господина Калласа? — спросил он. — И, наверняка, про орфа тоже?

Я опешила.

— Вы знаете?..

— Что именно? — Растен заложил руки за спину и чуть склонил голову.

— Что Линден Каллас поселился в моего орфа?

— Что?! — Челюсть проректора отвисла в буквальном смысле, но затем он нахмурился ещё больше и буркнул: — Вы видели это ночью?

— Да. Я хотела выйти подышать, но в коридоре с орфом происходило невообразимое. Я поначалу страшно испугалась!

— Орфы всех пугают ночью, — устало выдохнул проректор, потёр морщинку на переносице, и мне показалось, что он всю ночь не спал.

— Мне сказали про нестабильность, — возразила я. — Но это другое! Орф растёкся в лужу, а из неё вырос человек. И глаза! У орфа время от времени становятся живые глаза — такие же, как у Линдена, чёрные, блестящие! И потом во сне он тоже явился ко мне и сказал: «Я здесь!»

— Во сне, — повторил Растен, снова грузно выдохнул. — Жаль. — Он слегка, по-отечески, коснулся моего плеча и добавил, явно стараясь быть мягким. — Первая ночь в академии — всегда испытание, тем более до присяги, пока Душа этого места не приняла вас. Вы можете увидеть всё что угодно, чаще всего пугающее, во сне и вроде как наяву. Сами стены академии могут испытывать вас, чтобы… — Он задумался на мгновение. — Да, чтобы прогнать того, кто не должен быть здесь. Страх — главный критерий профессиональной непригодности мага. Но не переживайте: присяга прошла хорошо, ночь тоже, Душа академии приняла вас, всё в порядке.

Сердце моё оборвалось.

— А с Линденом?

Растен удручённо покачал головой.

— Увы. Он погиб.

— Но почему же орф…

— Во-первых, мы все влияем на всё. А у вас слишком сильная энергия. Мощности орфа… кхм… как ни странно, не хватило, чтобы погасить вашу силу. Наоборот, из-за перегрузок вы повлияли на него. Мой просчёт. Новый орф вот-вот будет готов с учётом ваших особенностей.

Я отстранилась.

— Но я не хочу нового! Я к Гельвасию привыкла! И мне кажется, что я в самом деле видела Линдена!

Растен грустно улыбнулся.

— Простите, Тара, он вам понравился, не так ли? Линден всем девушкам нравился… И женщинам…

— Нет! — вспыхнула я. — Ни капли! Я просто хочу разобраться! Происходит какая-то чертовщина! И так как тут у вас всё аномально, вдруг он выжил каким-то там странным магическим способом? Ну, допустим, попал в «луковый слой» и пытается выбраться?

Проректор моргнул.

— При чём тут лук, простите?

— Не лук! Я про параллельные реальности или как правильно?

— Ах вот оно что! Гаята любит материальные примеры… — Растен немного улыбнулся, но тут же стал грустным. — Пойдёмте, Тара, я вам кое-что покажу. Позвольте, я возьму вас за руку?

Я кивнула, волнение подкатило к горлу. Хотелось крикнуть, что он не прав, триста раз не прав! Но как я могла доказать?

Едва Растен взял мои пальцы в тёплую большую ладонь, как мир мигнул, словно электрическая лапочка погасла и вспыхнула опять. И мы оказались на краю у громадной воронки. Метрах в пятидесяти от нас зеленела трава, убегала вдоль моря дорога, а тут было всё выжжено, сама земля была расплавленной. На дне ещё шевелились остатки лавы, словно тут извергался вулкан.

— Это то, что осталось от портала, — сказал Растен и показал вниз. — Камни расплавились, не то что человек или машина. Никто не способен выжить при температуре в тысячу градусов.

— Но он же был магом! Сами говорили: талантливым! — выпалила я, пытаясь сдержать слёзы.

— Как показали эксперты, взрыв произошёл в долю секунды… — Растен потемнел лицом. — Им удалось обнаружить расплавленный металл — часть его машины.

И я тихо выдавила сквозь стиснутое комом горло:

— А разве плазма не при таких температурах вырабатывается?

Растен посмотрел на меня с удивлением.

— Но живой человек не металл!

— А почему тогда орфы живые? — Упрямо, еле сдерживая внутри кокон гнева, спросила я.

— Это не совсем так.

— А как?

Растен снова взял меня за руку, и мы оказались в огромном помещении без окон. По центру на высоком, обмотанным толстыми бронзовыми тросами столбе светился красный шар, распространяя вокруг себя синие, как грозовые ломаные иглы, прожилки. Каждая оканчивалась продолговатым шаром поменьше — красным, полым внутри, скорее даже не шаром, а «яйцом». Присмотревшись, я поняла, что в этих своеобразных капсулах застыла масса, кое-где она была похожа на свернувшихся в клубок собак. Ничего себе инкубатор!

— Так заряжаются орфы, — сказал Растен. — И возвращаются сюда же, когда исчезают из виду.

У меня по рукам пробежали мурашки. Волосы наэлектризовались, встав дыбом, тело начало покалывать, словно к нему прикасались аккуратно железной щёткой.

— Они нестабильны ночью, потому что им требуется подзарядка? — пересохшими губами спросила я.

— В некотором смысле.

— Мой орф в одной из этих ячеек?

В желудке у меня похолодело: мужчина рядом со мной оказался величайшим магом, но где-то там, — почему-то несмотря на всю логику увещеваний, я верила в это, — находится существо, которое меня защищало, и, может быть, мой аландарец. И я не выдержала.

— Но ведь он ваш друг! Почему вы даже не пытаетесь поверить?!

Растен вздохнул, из его ладоней поднялись знакомые голубые волны успокоения.

— Я прежде всего реалист и учёный, Тара, — мягко проговорил он. — Но я не всесилен, как любой маг. Смерть — неизбежная сила, которая постоянно рядом с нами. Она дышит нам в затылок и спутывает планы. А смерть дорогих нам людей тем более заставляет вспомнить, что нельзя терять время, ведь именно так выясняется, что у нас его совсем нет.

— Нет… — успокаиваясь под воздействием голубых волн, повторила за ним я, где-то на фоне сознания понимая, что не хочу подчиняться. Для этого надо было бы за что-то схватиться, за что? Я вдруг резко отвернулась от завораживающего «поля» орфов и спросила: — Вы не позволяли мне найти вас, пока не уедут военные из отдела безопасности. Почему?

— Догадались? Хорошо. В память о Линдене я решил защитить вас. Он попросил меня об этом. А господам безопасникам очень нужно найти виновных и отчитаться. Зачем давать им лишний повод?

— Спасибо…

— Рад, что вы меня поняли. Возвращайтесь к занятиям, Тара.

Я успела бросить один взгляд на «поле» орфов, проректор коснулся моей руки. И мы очутились на площадке со студентами моей группы.

— Ваш новый орф, — сказал Растен, и рядом материализовалась собака, гораздо крупнее той, что бросилась мне на защиту.

Фиолетовое мерцание, неживые лиловые глаза. Проректор так же мгновенно исчез. А в моей душе осталось чувство, что здесь было что-то не то…

Поверить, что увиденное ночью было просто иллюзией, не получалось. И вдруг ко мне подошёл Адер и с улыбкой спросил:

— Ну что, рассказал тебе Растен секреты академии? Или не все?

— А ты что-то знаешь о секретах? — оживилась я.

— Люблю раскапывать то, что не лежит на поверхности. Особенно когда не занят усмирением бешеных толп.

— Секреты об орфах?

— И не только. Смотрю, тебя наградили новым.

— Расскажешь, что ты знаешь?

— Возможно. После лекции. Если будешь себя хорошо вести…