Волшебница Гаята, наш преподаватель, была на вид совсем молодой девушкой в тёмно-синей мантии, которая подчёркивала её каштановые с рыжинкой волнистые волосы и яркие голубые глаза.
Для занятия-знакомства она предложила нам, группе феноменов, отойти в бухту, окружённую со всех сторон кудрявыми склонами, поросшими можжевельниками, соснами, кедрами. Мы сели в круг на невысокие наклонные деревянные скамеечки. Феноменов было не много — всего одиннадцать человек вместе со мной. Глядя на некоторых, я бы никогда не сказала, что они одарены. Всегда казалось, что в маге должна быть какая-то изюминка, а здесь ярких было раз-два и обчёлся.
— Олана, начни, пожалуйста. Покажи нам свой дар, — попросила Гаята и улыбнулась мне. — Я всем этого говорю, Тара: каждая способность, которая нам подарена свыше, важна. Даже если мы ещё не знаем, как её применить, даже если кто-то назовёт её ерундой. Любой талант — уже по сути Божий дар, а талант с магическим окрасом — тем более. Основное правило работы в группе не только сейчас, а вообще — не быть одиночкой. Сейчас мы находимся на особенной земле, так что если к кому-то из вас во время занятий придёт желание присоединиться или добавить свою энергию к действиям другого участника, по взаимному согласию вы можете и должны экспериментировать вместе. Работа в группе ценна озарениями и усилением энергии.
— Извините, а я могу спросить? — Я подняла руку. — Уже не в первый раз слышу, что земля академии чем-то особенна, но не знаю чем. Вы могли бы рассказать?
Гаята кивнула.
— Издревле школы магии находятся на так называемых «островах» — участках, на которых велика концентрация магии, так что любые способности усиливаются. И сознание расширяется. Территория академии, как и других школ, обособлена от другого мира, сюда обычные люди и маги без разрешения или сопровождающего попасть не могут.
— Почему? — спросила я.
— С древних времён школы создавали возле источников, а они только на этих островках и расположены, — вставил очкастый Нед.
— Кхм, «острова» — это условное название или мы правда сейчас находимся где-то посредине моря? — спросила я. — То есть можно сюда по морю добраться?
— Нет. Море — понятие условное. Территория академии расположена в другом слое пространства, — сказала Гаята.
— Извините, я не поняла…
— Другой слой означает, что это не наш мир, а параллельный, — сказал, поправив очки, Нед.
Я моргнула.
— То есть мы где, не на нашей планете?
— Я понимаю твоё замешательство, Тара, — мягко произнесла Гаята. — Попробую объяснить.
Она провернула кисть, будто в танце, и на её пустой ладони появилась луковица.
— Представим, что это наша планета. — Гаята провела пальцем по поверхности шелухи. — Вот тут живут люди, построены города. — Затем оттянула в сторону первый слой шелухи, обнажив светлую луковую кожицу, затем ещё одну. — А где-то здесь находимся мы. И люди с «обычной» стороны, то есть с поверхности, могут географически попасть сюда. — Она ткнула пальцем в точку на луковице поверх шелухи. — Но мы-то находимся глубже… — Она снова приподняла верхний слой и показала на сочную белую чешуйку, от которой разило так же изрядно, как с кухни мадам Сильван, когда она стряпала луковый суп. — То есть мы не пересечёмся. Нас не увидят. И мы их.
— Но разве это возможно? — удивилась я. — Как мы сюда попали?
— Боже, что тут сложного? — подкатила глаза рыжая Ринта. — Через порталы, конечно! Гаята, почему мы должны выслушивать одно и то же с каждым новичком?
— Терпение — одна из главных добродетелей мага, — улыбнулась Гаята.
— Уж точно не моя! — фыркнула Ринта.
— Считай, что это занятие по её развитию, — с улыбкой сытого кота заявил голубоглазый Адер.
— Да, и потому оно очень важное для тебя, Ринта, — сказала Гаята, а затем повернулась ко мне. — Всегда и во все времена на территорию школ магии можно было попасть только через порталы.
— А если все взорвутся? — нахмурилась я. — Два, как все слышали, уже взорвались. Мы окажемся здесь запертыми?
— Такого не случится, — заявила Гаята.
— Почему?
— Во-первых, потому что главный портальщик страны — наш проректор, — с видом всезайки заявила красавица блондинка, которая отчитывала меня ночью за переполох.
— А, во-вторых, — добавила Гаята, снова ткнув изящным пальцем во внешнюю шелуху. — Наши источники сами по себе разумны — запереть их невозможно. Они всегда находят выход и защиту.
— Точно?
— За много тысяч лет уничтожить источники магии никому не удалось, — пожала плечами Гаята.
— Никто и не пытался, — подал голос невысокий чернявый мальчик с грустными глазами в густых чёрных ресницах.
— В этом просто нет смысла, Хаббат, — заметил голубоглазый Адер.
— Ладно, время у нас ограничено, — ответила Гаята и захлопала в ладоши. — Тебя удовлетворил ответ, Тара?
— Да, спасибо, — ответила я, но подумала, что если луку вздумается прорасти, то и шелуха, и мясистые чешуйки сгниют и точка. Надеюсь, до этого не дойдёт.
— Тогда приступим. Олана?
Хрупкая веснушчатая девушка улыбнулась скромно и так, словно мы уже подружились. Она сбросила мантию, оставшись в брюках и белой блузке, и вышла на центр круга. Интересно, что у неё за дар?
Зазвучала музыка — тонкие переливы, нежные колокольчики. Олана повела одной рукой, вскинув её над головой. Затем другой. Встала на тоненькую ножку и закружилась.
«Она танцует? — удивилась я. — А при чём тут магия?»
Воздух вокруг хрупкой Оланы внезапно окрасился розовыми и голубыми волнами, затем лимонными и весенне-зелёными. Девушка-тростинка продолжала кружиться, делая изящные движения руками. А разноцветные волны вокруг неё стали расходиться всё шире и шире, и едва одна из них коснулась меня, как в душе моей заиграла… нежность. Такое же ощущение, как будто бы я гладила розовые пяточки младенца, а он засмеялся бы мне в ответ. Сами собой мои губы растянулись в улыбке, и стало так прозрачно и светло, что захотелось плакать.
Олана танцевала, а лица моих однокурсников просветлели. Даже хищница Ринта улыбалась, правда, так обычно скалится кошка перед тем, как сожрать мышь. Всё прекратилось в тот момент, когда Олана перестала танцевать. А захотелось ещё. Я сглотнула так и не выпущенную слезу и поражённо посмотрела на юную аландарку. Вот чёрт! Так она может кого угодно пронять!
Гаята сказала:
— Дар Оланы — танец. Пока мы выяснили, что она может менять состояние смотрящих. Но я полагаю, у нас с Оланой ещё будет много открытий.
— У меня дар открылся недавно, — смущённо сказала Олана. — Раньше я просто танцевала в пансионате для девочек.
«Как и у меня», — подумала я, но ничего не сказала.
Опасный был у тростинки дар — эдак я забуду, что они все мне не друзья!
— Нисана, покажи нам свой дар, — попросила Гаята.
Та самая невысокая блондинка с идеальной фигурой и надутым самомнением просто провела над травой ладонью. Та полыхнула огнём. Блондинка зачерпнула его и слепила в шар. Усмехнувшись, словно приглашая на бой, посмотрела на меня. Но я была слишком умиротворённой после танца Оланы. Нисана перебросила горящий шар с одной ладони на другую и метнула в воздух. Подлетев, тот превратился в небольшую птицу. Та почти сразу рассыпалась горсткой пепла. Ничего себе!
Очкастый Нед и остальные захлопали. Нисана ещё выразительнее надула губки. Наверняка дочь богатых родителей, капризная и взбалмошная, сразу видно.
— Нед? — проговорила Гаята.
Тот пожал плечами.
— А что я? Я ничего.
— Не выпендривайся, Недди, — хмыкнула рыжая хищница. — Давай, намалюй свои цифры. Он их везде видит.
— А что? Мир состоит из цифр. Мне вас жаль, что вы не видите этой стройной красоты. — Нед поправил очки и достал из висящего на его боку планшета лист бумаги — длинный, почти свиток. Сказал мне: — Назови что-нибудь. Лучше не слишком большое.
— Вихрь, — сказала я.
— Это не предмет, — фыркнула Нисана, отбросив назад идеально уложенные волосы.
— Я справлюсь, — буркнул Нед, глянув на капризную блондинку, словно показывал только ей.
Задумался на мгновение, а потом начал писать длинные формулы, измарав ими весь лист. Стало довольно скучно, математика не была моим любимым предметом в школе. Хотелось спросить: «Ну и что?»
Нед закончил расписывать забористыми значками страницу. Потёр переносицу, выдохнул и сказал:
— Готово.
Над расписанным листом вдруг закрутилась небольшая чёрная воронка. Цифры и знаки превратились в вихрь, тот даже немного подвывал.
— С ума сойти, — только и выдавила я.
— Да, удивительный дар у нашего Недгелворта, — произнесла Гаята. — И думаю, что применение ему будет не менее поразительным.
— А ты что умеешь? — повернулась я к Адеру, который, казалось, просто грелся на солнышке.
— Приблизительно то же, что твой орф, — сказал белокурый аландарец.
— То есть?
— Я могу успокоить тебя, если захочешь снести академию к чертям.
— То есть ты духовидец?
И вдруг я услышала в своей голове звуки ручейка, который, казалось, плескался прямо у моей щеки. Я даже вздрогнула, ощутив прохладу и спокойствие. Затем услышала я и голос блондина:
«Я могу заставить тебя прямо сейчас раздеться и расцеловать меня, и ты будешь счастлива при этом».
Я подскочила со своей скамейки, вскипев.
— Ты не посмеешь!
Орф встал на четыре лапы. Все смотрели на нас с любопытством — они явно не слышали, что он сказал мне. Вот мерзавец!
Адер рассмеялся негромко.
— Захотел бы, посмел. Но не стану. Даже несмотря на всю твою ненависть к аландарцам.
И в голове моей добавил:
«Но согласись, было бы забавно, особенно если бы ты стала отвечать на моё воздействие и усилила мой дар своим. Как думаешь, что получилось бы?»
Вместе с гневом в животе моём заискрил рубиновый кокон. Орф мгновенно навострил уши, отгородив меня от Адера. Я сжала кулаки, но хищница Ринта вдруг сказала:
— Адер спас меня. У него большая сила: толпу человек в сто на ярмарке утихомирил, когда они бросились на меня, потому что мой дар разошёлся. Нас обоих и привезли сюда.
— А что у тебя за дар? — спросила я.
Лучше б не спрашивала! Она встала и вышла к центру круга. Из туловища Ринты выросли несколько странного вида ржавых лапок, из спины вздёрнулись серые перепонки-крылья, тело с лёгким хрустом покрыл панцирь, сильно увеличив его сзади. Волосы на голове рыжей девушки скрутились в длинные усы. Щёлкнули и застыли, полусогнутые. Я отшагнула в ужасе: передо мной стояла охряного цвета муравьиная матка с опасными жвалами, ростом с человека-гиганта.
Ринта уставилась на меня злыми глазами и сказала:
— Так что только попробуй сделать ему гадость. Или нам обоим. В таком виде мне достаточно плюнуть, и ты будешь молиться и выть, чтобы действие яда прекратилось.
— Спокойно, я не собиралась вам гадости делать, — ошеломлённо пробормотала я. — И вообще никому.
— И ненависть свою задвинь к чертям, оставь на потом, — прошипела она, шевеля жвалами, словно забралами на рыцарском шлеме.
Адер неторопливо встал со своей скамьи и дружелюбно погладил гигантскую муравьиху с искажённым, условно человеческим лицом, нависающим над ним на две головы выше.
— Тшш, Ринта, девочка, всё хорошо. Не кипятись.
Глаза у той стали спокойнее. А я заметила, что к ногам Ринты из леса струятся потоки муравьев.
— Впечатляющий дар, — отшагнув на всякий случай, признала я. — Ты невероятна, Ринта.
— То-то, — проскрежетала она и с неприятным треском вернулась в свою обычную форму.
Впрочем, видимо, для острастки всё же сплюнула в траву рядом. Та мгновенно зашипела и пожухла, словно на неё вылили стакан отравы.
— Малышка, всё хорошо! — Адер подмигнул ей.
Ринта ему улыбнулась, а я подумала, что его дар в данном случае очень важен: успокаивать такое чудовище кто-то должен обязательно! Однако от них обоих неплохо было бы держаться подальше. Мало ли что ей в голову придет…
Дари весело вскочила с места.
— Ну что, моя очередь? Пошли трупы выкапывать?
Девушки замахали на неё руками.
— Прекрати, Дари! Ты можешь и на мёртвой мухе дар показать.
— Нет, ну так не интересно, муха вам не расскажет, что сдохла от пятой бутылки водки без закуси. Айда на кладбище!
— Дари, тут никто не умирал от алкогольного опьянения, — улыбнулась Гаята.
— Это вы ещё не всех выкопали, — хмыкнула моя некромантка.
А я её стала любить ещё больше, решив, что надо бы отнести интенданту подарок за то, что с монстром муравьём меня не поселил. Кто-нибудь из нас точно бы не выжил.
Пение Мии после такого светопреставления показалось ангельским. Голос у неё был глубоким, красивым и негромким, и я даже помолилась, чтобы обошлось без магии. Зря. Мия вдруг схлопнулась и исчезла. А затем появилась метрах в десяти позади нас. Она мило улыбнулась, махнула пухлой ладошкой и прибежала к нам обратно.
— Вибрации голоса Мии воздействуют на пространство, — пояснила Гаята.
— Ну вот, а вы боялись, что без порталов останетесь, — хмыкнул кто-то позади меня. — Мия грянет: «Гоп, аландарцы!» и переместитесь с ней в родные пенаты. Можете и войска свои забрать.
Я оглянулась и среди однокурсников заметила вчерашнего персонажа, которого лишила штанов. Эднат встряхнул ухоженными каштановыми волосами и развязно осклабился:
— Извините, я опоздал. Слушать ещё одну присягу было невмоготу. Зато выспался.
— Эднат Роун, вы повторно лишаетесь балла за неуважение к правилам академии, — строго сказала Гаята. — Вы так можете успешно дойти до отчисления из группы.
— И отлично. Мне нечего делать среди убогих, — хмыкнул Эднат. — Наконец, меня переведут на нормальное боевое отделение.
— О переводе пишите заявление проректору.
— Не волнуйтесь, уже написал.
— Тогда займите своё место и не мешайте, — не теряя самообладания, произнесла Гаята.
Я вспомнила, как он отчаянно вчера пытался вернуть штаны, и хмыкнула. Он глянул на меня уничтожающе.
— О, нищенка уже переоделась, но краше не стала!
Мой орф вздыбился и, сверкая красными и синими разрядами по корпусу, зарычал на него. Эднат вскочил и отпрянул.
— Э-э, спокойно! Я же не нападаю!
Орф встал между ним и мной, продолжая рычать. Гаята быстро оказалась рядом. Положила ладонь на голову орфа и приказала:
— Спокойно! Сидеть!
Призрачного добермана буквально передёрнуло, но он подчинился. А моё сердце замерло: Растен не говорил мне, что орф дан мне и для защиты. Я отчего-то разволновалась.
Гаята пригласила следующих. Два тёмно-русых парня, похожих друг на друга, долговязые и юркие Вин и Яр, оказались братьями-близнецами. Они как два фокусника, встали друг напротив друга и начали плести воздух. Это выглядело странно: будто они просто шевелят пальцами. Но потом я заметила отблеск. Вин стукнул пальцами между ними, и послышался стеклянный звон. Яр задорно, но как-то не очень весело пошутил:
— Мы превращаем воздух в лёд, почти стекло, но никто не знает, зачем это нужно.
— Выглядит интересно, — заметила я.
— Болваны, — фыркнул Эднат. — И ты дура.
Место самого отвратительного одногруппника было однозначно занято его смазливой физиономией.
Гаята всё же не выдержала:
— Достаточно эпитетов, Эднат Роун. Ваше ценное мнение все уже слышали. Оставьте его при себе. Или я перестану сдерживать орфа, он так и рвётся.
Её слова всё-таки вынудили меня повернуть голову, и я с удивлением обнаружила, что мерцающий доберман по-прежнему стоит в стойке, готовый вцепиться в него.
— Это вопреки правилам. Скажите проректору, что его пёс сломался. Ну ладно, молчу. — Эднат острожно пересел на дальнюю скамейку.
Я обратила внимание на сидящего у самого края скамьи грустного Хаббата.
— А у тебя какой дар?
То понурил голову.
— Да никакой почти. По сравнению с вами.
— Просто покажи, Хаббат, и пойдем на перерыв, — сказала Мия.
— Ладно, — вдохнул Хаббат и достал из кармана смятую бумажку. — Вот.
Бумажка зашевелилась, заплясала у него на ладони, похожая на игрушечную собачку. Затем взвилась в воздух, покружилась и опустилась на его смуглую руку снова.
— Это всё, — вздохнул Хабат. — Бумага меня слушается. Некоторых это пугает.
— Будешь главным мусорщиком в библиотеке, — буркнул Эднат. — Отличная выйдет пара с новенькой поломойкой.
Орф опять зарычал. Гаята обеспокоенно склонилась к орфу.
— Странно. Обычно орфы не реагируют так лично на слова. Только на энергии и действия.
— Ой, Гаята, да что тут странного? Даже орфа бесят придурки, — заявила Дари.
— Ладно, все свободны! Знакомство можем считать законченным. Следующее занятие — теория магии в первом корпусе, — немного рассеяно произнесла Гаята. — Идите, ребята. А мне надо поговорить с проректором. Я заберу на время твоего орфа, Тара.
Она взяла пальцами за холку плазменного пса и исчезла вместе с ним.
Я поднялась. Остальные тоже.
— Эй, швабра, стой! Ты ещё мой дар не видела! — рыкнул, лениво вставая со скамьи, широкоплечий моредонец.
— Мне не интересно.
Он расставил руки и заиграл между ладонями электрическими разрядами.
— Что, смелый только без орфа? — рявкнула я, сдерживая кокон внутри — сейчас мне проблемы были не нужны, драться с ним я не собиралась. — Остынь.
Но не успела я опомниться, как Эднат швырнул один из разрядов в меня.
В доли секунды воздух разрезала вспышка. Между мной и разрядом возник орф, он поглотил удар. Тело добермана заискрило. Пёс упал на землю, но начал подниматься. Я бросилась к нему. Орф взглянул на меня живыми чёрными глазами и, рухнув к моим ногам, расплылся плазмой.