Данелия

Кажется, он все-таки умудрился сделать так, что у меня задергался не один глаз, а сразу два! По очереди.

— Вы серьезно? — уточнила я, сузив глаза.

— Нет, конечно! — насмешливо хмыкнул он. — Дурак я, что ли, женщину за руль сажать? Ты мне там весь салон сибирской язвой заразишь от избытка чувств.

Не-вы-но-си-мый! А я ведь даже немного волноваться о нем начала. Зря, конечно! Гуманнее и спокойнее было бы добить нахала!

— С первым утверждением я бы поспорила, — ядовито парировала я. — Зачем предлагали тогда?

— Затем, что ты так загрузилась, что молчала аж тридцать секунд. Я считал!

— Рада, что вы умеете считать! Еще бы научиться вежливо разговаривать… Хотя не вам, конечно, не вам. Вы обучению вряд ли поддаетесь!

— Не поддаюсь, — согласился Хамидзе.

Я скрестила руки на груди и встала напротив болезного. Хасан Муратович сморщил нос и поднял на меня только глаза, смешно скосив их у переносицы. Подозреваю, что спина у него болела так, что он и шеей двигать не мог, но продолжал играть в Супермена, которому больно только в одном случае — если за руль его драгоценного «Гелика» сядет женщина.

Интересно, он всех женщин недолюбливает или конкретно моя персона отличилась?

— Что случилось на рыбалке? — решила я сменить тему.

— Ничего. Просто твой пацан вместо рыбы меня поймал.

— Это он зря, надо было обратно в реку отпустить, — согласилась я и хмыкнула: — А вот интересно, что делают с рыбой такого размера? Жарят?

Хамидзе нехорошо сверкнул глазами и странным голосом ответил:

— Я тебя сам могу пожарить. Хочешь?

— Меня сначала поймать на крючок надо, вам такое под силу? — парировала я, игнорируя тот факт, что мое сердце вдруг забилось в висках.

— Ты в моих крючках сомневаешься?

— Скорее, в умении, — нервно ответила я, — и, знаете, не в вашем положении крючками хвастаться. Сначала начните шевелить не только глазами, а потом о рыбалке говорите. Так что там произошло? Я хочу знать все подробности.

И странное дело, но я покраснела. А Хамидзе, чтоб у него вместо бороды цыплячий пух вырос, наоборот, побледнел, дернулся сам и бородой дернул.

— Просто сына надо учить мужским делам, а ты чему учишь? Гоголя на стенах малевать? — разозлился он.

— А для вас мужские дела — это какие? — не удержалась я от вопроса.

— На рыбалку водить, не? Охоту?

— Я не виновата, что его отец занят. А я, к сожалению, навыком ловли рыбы не обладаю!

— Воровать у тебя тоже плохо получается. Спалил тебя доставщик на воровстве. И стирка, видимо, тоже не твое.

Он указал на мою спортивную домашнюю кофту, взглядом останавливаясь на груди, где было пятно от кофе, которое я пролила, когда мне позвонил Сева.

— А вы не смотрите, куда не следует, — снова вспыхнула я.

Почувствовала, как к лицу приливает кровь, и снова распсиховалась.

— А ты не показывай, — легко отмахнулся Хамидзе.

И взгляд не отвел!

Пришлось запахивать куртку и отходить на шаг назад.

А этот нахал вдруг ухмыльнулся!

— Не смотри так, Альбертовна, у меня на твой яд уже иммунитет. Не действует.

— Просто мало впрыснула, надо больше.

— Лучше продавай, тогда не придется у доставки рюкзаки воровать.

— Зачем продавать? Он мне самой пригодится, нам с вами еще долго бок о бок работать, — я послала Хамидзе свою лучшую улыбку.

А он нахмурился так, что даже борода дернулась.

— Я слышу шипение. Это ты с ответом думаешь?

— Нет, это ваше эго раздувается. Лопнет скоро.

— Так ты отойди подальше, чтобы взрывной волной не отбросило куда-нибудь в Токио.

— Пожалуй, подойду поближе, очень хочется в отпуск, — съехидничала я.

— Продай мне здание, полетишь на самолете, так удобнее.

— Только в ваших мечтах, Хасан Муратович!

— Точно, забыл, что твое сатанейшество на метле летает.

— На самокате ездит. С водителем.

— Аллах, у ведьм уже водители стали появляться!

— Прогресс нельзя остановить. Что с Ильясом?

— Ничего, ногой о камень ударился, когда в реку падал, он пацан крепкий, скоро пройдет.

— А с вашей спиной? Хасан Муратович, это не шутки! Вы подвергаете опасности не только себя, но и ребенка.

— Чем? — не понял он.

— Тем, что собираетесь сесть за руль.

— Я с речки сюда еще и с пальцем приехал.

— С одним?

— Слава Всевышнему, что у Севы только один крючок был, поэтому да, с раненым — одним.

— Это было на адреналине, — возразила я.

— Я и сейчас домой на адреналине поеду, ты мне его каждую встречу повышать умудряешься. Адреналин, давление и вот последний, любимый капилляр из-за тебя лопнул.

— Боже, наверное, ваш путь до речки можно отследить по песку, который с вас сыпался. Дорожные службы будут в восторге, что вы за них дорогу посы́пали.

Он нахмурился, вспыхнул, а потом хищно улыбнулся и потребовал:

— Продолжай.

И…

Когда он улыбался, то был уже не Хамидзе. Его хмурое лицо словно преобразилось и стало даже очень красивым. Открытым. И словно не хам передо мной сидел, а очаровательный бородач. И глаза у него как будто добрые…

Нет, у меня просто стресс! И адреналин! И, вероятно, капилляры тоже полопались от высокого давления.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом, словно по команде, отвели взгляд.

Я сильнее сжала руки, сложенные на груди и пыталась дышать — ровно и глубоко. Я слишком бурно реагирую на Хамидзе! Слишком. Так нельзя. Нужно вспомнить, что я воспитанная и хладнокровная, и постараться больше не вестись на его провокации.

Каждая наша встреча мне самой напоминала фехтование на валиках по время заезда на американских горках.

А Хамидзе заерзал, сморщил нос и зашипел.

— Не болит спина, да? — не удержалась я. — И к врачу не надо?

— Не надо!

— Заметно по вашему лицу страдающего сенбернара! — заметила я и ткнула в его сторону указательным пальцем.

И только тогда заметила, что к нашей беседе внимательно прислушивается представительный мужчина в белом халате. Впрочем, Хамидзе его тоже заметил только в этот момент.

— Хасан, дорогой, опять? — поняв, что подслушать больше не получится, обратился доктор к Хасану.

— Все в порядке, — пробурчал Хасан и сжал челюсти.

— Нет, не в порядке, я тоже вижу морду страдающего сенбернара, — веселился доктор. — Прелестная девушка с тобой?

— Угу. Кобру карманную завел, — согласился Хасан Муратович.

— Кобра — это хорошо. Яд у них лечебный. Я Левон Шотавич, — азартно представился мужчина, проходясь по мне взглядом, и протянул руку.

— Данелия Альбертовна, — я вложила ладонь в его и мягко пожала.

— Я невролог и друг этого бородатого ворчуна, — продолжал веселиться Левон Шотавич.

— Кобра. Просто кобра, — вернула я ему улыбку.

Левон Шотавич восхищенно приоткрыл рот и заинтересованно продолжил:

— Замужем?

— В разводе.

— Отлично! Просто отлично, — непонятно чему обрадовался доктор, — значит, я сейчас займусь спиной моего ископаемого друга, а потом…

— А потом я отвезу Данелию домой! — громыхнул Хасан Муратович.

Который выглядел очень бледно, болезненно и недовольно. И косился он на меня так, словно я его любимую корову только что украла. У меня даже в горле немного пересохло, а колени стали подрагивать.

— Или Данелия — вас. Вы не сядете за руль в таком состоянии! — отрезала я.

— Милая дама и водить умеет? — снова встрял Левон Шотавич.

— Нет, но я быстро учусь. Сразу на практике.

Хамидзе скрипнул зубами и заиграл желваками. А потом с каменным лицом поднялся и приказал другу, бледнея на глазах:

— Пойдем, блокаду мне поставишь. А ты жди здесь, — это уже было адресовано мне, — с детьми. Без меня никуда не уходи!

— С детьми? — обалдел доктор. — Общими?

— Нет, у каждого свои, — отрезал Хасан, — пойдем.

И, прихрамывая на обе ноги, медленно пошел по коридору, зорко глядя, чтобы Левон Шотавич шел на шаг впереди.

А я осталась в коридоре, задумчиво глядя ему в спину…