Данелия

Я отложила документы, которые просматривала за кухонным столом, взяла свой стаканчик с кофе и подошла к окну, наблюдая, как медленно падает первый в этом году снег.

И старалась убедить себя, что я не волнуюсь. Совсем не волнуюсь, что мой старший сын сейчас в компании Хамидзе и Ильяса где-то рыбачит.

И даже тот факт, что на Всеволоде были часы с функцией прослушки и определением точной геолокации, а также мобильный, меня не спасал. Я все равно волновалась, потому что не хотела его отпускать с Хасаном.

Когда сын пытался отпроситься в первый раз — я отказала. Во второй — тоже, но уже не так решительно, в третий колебалась, а вчера вечером все же пошла на поводу у Всеволода и позволила. С условием.

Арсений был не в восторге, что Сева возьмет его часы, Сева тоже был не в восторге и сказал, что я его слишком сильно опекаю, а он не с кем-то левым едет, а с новым лучшим другом и его отцом. Втроем.

А я и так лишила сына лучших друзей, когда забрала его и уехала в родной город. И не имела права ему мешать дружить здесь. Да и старший мой всегда был серьезным и ответственным, а рыбалка — это ведь не охота…

Но тревога не отпускала, и я старалась занять голову чем угодно, лишь бы не прокручивать все самые плохие сценарии, которые приходили в голову.

И занялась нашей с Яниной документацией, все сильнее загораясь идеей открыть свою школу. Бизнес-план подруги меня по-настоящему впечатлил, а если все пойдет по плану, то все наши вложения окупятся года через два, учитывая, что нам не придется тратиться на аренду помещения.

Нравилось мне и то, что Янина предложила разделить сферу ответственности. Это минимизировало риски конфликтов и внутреннего дележа власти.

Педагогом я была крайне плохим, а вот в финансовых вопросах я плавала как рыба в воде. Да и огромный опыт работы в компании Дэна у меня был.

Я снова вернулась к столу и набрала Янину.

— Привет, — оптимистично ответила она, — как дела?

— Мне нравится твоя идея. Очень. Я в деле, — сразу же уведомила я.

— Не поверишь, я только что собиралась тебе звонить. Я нашла нам ремонтную бригаду. Завтра приедут составить смету на черновые работы, а мы пока займемся дизайном кабинетов. Думаю, это знак, что мы все делаем правильно!

— Аминь, — засмеялась я, — тогда давай встретимся и все подробно обсудим?

— Сегодня вечером ты свободна? У меня до восьми уроки…

— Свободна, — вздохнула я, — давай вечером в помещение съездим, вместе посмотрим и прикинем фронт черновых работ. Шпаклевку и кое-какие мелочи я уже закупила, решила, что если не найду мастеров — сама буду делать.

— По рукам, — согласилась Яна, и мы тепло попрощались.

Арсений что-то рисовал в своей комнате, кастрированный Альфонс, который уже пришел в себя после операции, спал прямо на кухонной тумбе, а я снова принялась за дело.

Начинать что-то свое было безумно страшно, но еще страшнее было не делать ничего.

Самым простым путем было, конечно, просто сдавать помещение в аренду и спокойно жить на эти деньги, но я хотела доказать самой себе, что я могу и сама чего-то добиться. Наконец, направить свои знания и навыки на свое дело, а не быть тихой тенью моего яркого бывшего мужа.

Доказать себе, что я чего-то сто́ю в этой жизни!

Достойно обеспечить своих детей, дать им лучшее образование, которое только могла. Без оглядки на мнение бывшего мужа. Сама.

Потому что, как показала практика, мужчины не всегда наша стена и опора. Иногда стена рушится и уходит к молодой и красивой, а ты остаешься строить свои стены в одиночестве. В худший момент своей жизни, провожая отца в последний путь.

И приходится заново учиться жить. Мечтать. Вспоминать то, о чем ты мечтала много лет назад, потому что шестнадцать лет у нас с Дэном была одна мечта на двоих — его мечта. Которой мы добивались вместе.

А потом он решил, что желает попробовать новое.

Я аккуратно сложила документы в папку и отправилась к Арсению.

— Ты голоден? — уточнила я.

— Нет. Я рисую, — высунув язык от усердия, Арсений пытался нарисовать портрет какой-то странной злобной Чебурашки с острыми зубами.

— Это что? — не поняла я.

— Лабубу, мам, — так ответил Сеня, что мне даже стыдно немного стало от осознания, как я отстала от жизни.

— Ладно, не мешаю, — вздохнула я и услышала стук в дверь.

Открыла и обрадовалась:

— Привет, мам!

— Здравствуй, зайчонок, — улыбнулась мама, затаскивая в коридор огромную сумку, — вот, закатки вам привезла.

— Ма, сказала бы, я бы забрала! Зачем сама такие тяжести таскаешь? — возмутилась я.

— Ничего, я на машине, а к тебе невысоко, — мягко ответила мама, — забирай. Арсюша уж очень помидорки мои любит, а Сева — лечо. Кстати, где Сева?

— На рыбалке, — сквозь зубы ответила я, — с новым другом и его отцом.

— А мама есть у друга?

— Ма! — возмутилась я.

— А что такого? — не поняла мама. — Ты свободная, красивая, молодая женщина. Все дороги открыты.

— Закрыли тему отца Ильяса, — попросила я и забрала сумку. — Пойдем, чаю попьем.

— Наливай, я пойду Арсюшу поцелую, — согласилась мама.

Я отнесла сумку в кухню, налила маме чай, а себе еще кофе, сделала нам бутерброды и сразу же рассказала про наш с Яниной план. Мама слушала внимательно, не перебивала, а потом просто улыбнулась:

— Лети, моя птичка. Я рядом.

Я прикрыла глаза, чтобы мама не заметила моих слез, и подпрыгнула, когда зазвонил мобильный.

— Алло, — ответила я старшему сыну.

— Ма, ты только не нервничай, все в порядке, — затараторил Сева.

— Что случилось? — Кажется, я пролила на себя кофе, который держала в руке, но даже не заметила этого.

— Мы в травматологии. Ма, все хорошо, все живы! Я цел!

— В какой травматологии? — ахнула я. — Адрес, быстро!

— Мам!

— Адрес! — рявкнула я, не узнавая свой голос.

Сева быстро продиктовал адрес, а я, на ходу надевая обувь, крикнула маме:

— Присмотри за Арсением!

— Дана, позвони мне из больницы, — попросила мама, стоя на пороге прихожей.

— Обязательно, — согласилась я, накидывая куртку.

Схватила ключи от машины, телефон сунула в карман и побежала к машине. Так и знала, что Хамидзе нельзя было доверять ребенка! Он с собой-то справиться не может, не то что с двумя подростками!

Зачем я отпустила с ним Севу?! Зачем?

Я прыгнула в машину, вставила ключ в замок зажигания и… Ничего! Машина снова отказалась заводиться, а Хасана, который бы ее завел, рядом не было. Трясущимися руками я попыталась вызвать такси, но машин не было! Да что ж за день такой сегодня?

Нервозность сегодняшнего дня достигла апогея, когда я смотрела на приложение для вызова такси, которое уже три минуты никак не могло найти для меня машину.

И моя, зараза, не заводилась!

Я вышла на улицу и зло пнула машину по колесу.

— Что-то случилось?

Я обернулась и заметила обеспокоенного парня в костюме доставки еды.

Подозреваю, что выглядела я слегка неадекватной в тот момент.

А как по-другому, если каждый раз, когда в моей жизни появлялся Хамидзе, даже заочно, то он умудрялся шатать мою нервную систему?

— Сын звонил из больницы, я очень волнуюсь, а машина не заводится.

— Поехали, — согласился парень, — только мой рюкзак придется вам надеть, чтобы вы смогли держаться за меня.

— Давай, — сразу же согласилась я.

Я никогда не ездила на электронном самокате в паре. Да и одна никогда не ездила.

Пустой рюкзак немного смещал центр тяжести, а мне пришлось крепко обнять незнакомого парня за талию. Ветер со снегом дул в спину, но я все равно периодически зажмуривала глаза, просто от страха.

И понимала, что, наверное, веду себя не как воспитанная женщина, которая всегда умела держать себя в руках, а как параноик, но по-другому не получалось.

И когда парень остановил самокат у крыльца травматологии, я просто рванула туда, где был мой сын. Влетела в здание, быстро нашла указатель и поспешила в травматологию, начисто забыв, что на мне рюкзак доставки.

Отделение травмы находилось на втором этаже. Я фурией ворвалась туда и сразу же выдохнула, когда заметила целого и невредимого Севу.

И слегка раненного Хамидзе, который сидел как жених на сватовстве и медитировал на свой указательный палец. Палец был забинтован полностью, а бинт кто-то кокетливо завязал в бантик, который и рассматривал Хасан Муратович.

— Что у вас произошло? — Я сняла шапку и убрала ее в карман.

Поправила волосы и строго посмотрел на виновника моей расшатанной нервной системы.

— Мам, все нормально. Просто крючок зацепился за палец дяди Хасана, из-за меня. И вытащить не могли, пришлось сюда ехать. Ну и еще мы с Ильясом поскользнулись и немного упали в воду, Ильяс ногой ударился, а я просто ноги промочил. Вот.

И сын выставил вперед ноги, обутые в резиновые сапоги пятидесятого размера, не меньше.

— Дядя Хасан свои дал.

— Так и знала, что вам нельзя детей доверять! — я сделала обвиняющий жест в сторону Хамидзе, который слегка обалдело смотрел на меня.

А потом…

— Женщина, рюкзак верните, пожалуйста, — услышала я просящий голос за спиной.

— Ой, — я даже подпрыгнула на месте от неожиданности.

Развернулась и встретилась взглядом с парнишкой, который меня сюда привез.

— Простите, ради бога, — взмолилась я.

Боже, как стыдно!

— С сыном порядок? — уточнил парнишка.

— Да, порядок, извините меня, пожалуйста, — тараторила я, снимая рюкзак.

Парень с улыбкой забрал свою вещь и ушел, а Хамидзе насмешливо приподнял бровь. И, кажется, мысленно ржал надо мной.

— Знаете что? — моментально вспыхнула я.

Боже, почему так стыдно?..

Обычно я сдержанная и очень хладнокровная, но этот бородатый зубодер-Хамидзе каждый раз умудрялся вывести меня из равновесия!

— Не знаю. Что? — Он приподнял бровь и выставил вперед указательный палец.

Тот самый, кокетливо забинтованный.

— Мам, это мы с Ильясом виноваты, — вступился за Хасана Сева.

— Что с Ильясом? — чопорно уточнила я, робея под внимательным взглядом Хамидзе.

Он сделал лицо кирпичом, но я во взгляде прочитала все, что он думает обо мне и ситуации в целом. И тоже ответила взглядом, чтобы не начинать новый раунд при детях.

— Следующий! — крикнул врач, выходя из кабинета.

Сева нехотя поднялся, покосился на Хасана, тот строго кивнул и жестом показал, чтобы Сева зашел в кабинет. А мой Всеволод послушно поплелся навстречу доктору, шаркая огромными сапогами по полу.

Я собралась идти с ним, но сын меня остановил:

— Я сам!

— Сева!

— Я не маленький. Сам, — отрезал сын.

Пришлось оставаться в коридоре. В компании насмешливого Хамидзе, который смотрел на меня так, словно готовился съесть и не подавиться.

Интересно, а можно отправить почту в небесную канцелярию и уточнить, нельзя ли сделать так, чтобы мы больше никогда с ним нигде не пересекались?

— Стервелла Альбертовна, тут неврология этажом выше, сгоняй, попроси успокоительное, — посоветовал мне Хамидзе.

— Зачем? Вам же не помогло, — уточнила я, вспыхивая, как сухой хворост, в который бросили спичку.

— Паникерша!

— Безответственный!

— Началось… — азартно сверкая глазами, резюмировал Хасан Муратович.

— Продолжилось! — взвилась я. — Вам детей доверили… Что с вами? Вам плохо?

— Плохо, Стервелла. Мне всегда очень плохо, когда ты появляешься в радиусе пары метров и жужжишь.

— Вы сами-то к врачу только за бантиком на пальце ходили, а спину показать гордость не позволила? — налетела я, когда поняла, что он сидел так, словно боялся пошевелиться.

— Аллахом клянусь, у меня все пройдет, если ты не будешь болтать как обычно!

— А домой вы как добираться планируете? Вы даже сидите с трудом!

— Потому что я хочу сбежать, — доверительно сообщил мне Хамидзе.

— Вам нужен врач! — отрезала я. — Вы в таком состоянии за руль собираетесь? С ребенком?

— Зачем я? Ты поведешь! — уведомил Хасан Муратович, чем окончательно меня обескуражил.