— Его подменили! — завопил Арчи. — Не останавливайся!

— Откуда ты знаешь? — крикнул Макс.

— Я видел его на складе! Просто гони!

— Туда! — выкрикнула Меган, тыча пальцем в лобовое стекло.

Сразу за патрульными машинами, за заросшим клочком земли с ракитником и кустами ежевики, виднелась грунтовая дорога, ведущая на мыс. Макс крутанул руль, и «Омни» сошел с трассы, нырнув в заросли; машину подбрасывало на неровной почве. Арчи успел заметить, как Хоуг с недоверием провожает их взглядом, прежде чем запрыгнуть обратно в машину. К тому времени как «Омни» выскочил на грунтовку, а на дворниках повисли длинные плети ежевики, за ними уже гнались четыре патрульные машины с воющими сиренами.

— О господи, — простонал Макс, — мне точно аннулируют права.

— Быстрее! — кричала Афина. — Ты должен ехать быстрее.

— У них полицейские тачки! — огрызнулся Макс. — А у меня «Додж Омни»!

Впереди уже выросла кованая ограда владений Лэнгдонов, и Арчи понял, куда они несутся. — Макс! — крикнул он из багажника. — Там тупик! — Но не успел он договорить, как машина подпрыгнула — под днищем раздался взрывной звук, и «Омни» начал содрогаться и замедляться.

— Что случилось? — вскрикнула Афина.

— По-моему, шина лопнула! — заорал Крис.

Макс теперь изо всех сил боролся с рулем; машина его не слушалась. После последнего широкого заноса автомобиль носом влетел в кювет, с громким треском зарывшись передком в заросшую сорняками насыпь. У Арчи не было времени смотреть в окно; он вместе с остальными пассажирами выкатился из машины на дорогу. «Омни» была хана — она застряла на брюхе у обочины гравийной дороги, уткнувшись носом в землю прямо под одной из бетонных колонн, стоявших между пролетами забора вокруг дома Лэнгдонов. Вдалеке виднелся центральный шпиль дома, окна его были темны и закрыты ставнями. Арчи посмотрел на дорогу. Он увидел патрульные машины, приближающиеся сквозь облако пыли, поднятое их крушением.

И тут Оливер закричал: — Гексафойлы! — Арчи проследил за его взглядом; друг указывал на колонны ворот, на каждой из которых был вырезан странный знак.

— Через забор! — скомандовал Арчи. — К дому!

Макс подбежал к ограде и сложил ладони замком, помогая ребятам перемахнуть через нее. Он полез последним, как раз когда подкатила машина Хоуга.

Шестеро детей — Афина, Макс, Меган, Крис, Оливер и Арчи — бежали теперь к крыльцу дома Лэнгдонов, не осознавая исключительности этого момента: они нарушили границы легендарного места. Только Арчи на миг остановился, чтобы оглянуться. Хоуг и его помощники вышли из машин и стояли у забора, но перелезать не пытались. Они начали сердито мерить шагами пространство перед железными прутьями, словно звери в клетке. Однако от Арчи не укрылось, что это он теперь пленник, запертый в пределах ограды. Он отогнал эту мысль и на бегу развернулся к дому.

Деревянные ступени, ведущие на крыльцо, прогнили и перекосились за десятилетия запустения. Поднимаясь по ним, Арчи не мог не заметить символы, украшавшие столбы по обе стороны лестницы: гексафойлы — безупречные круги с внутренними лепестками — были аккуратно вырезаны там как простые декоративные узоры. Еще один красовался на нижней панели входной двери, прямо под запыленным и треснувшим из угла в угол оконным стеклом.

— Не заперто, — сказал Крис, пробуя латунную ручку.

Дверь со стоном распахнулась на древних петлях. Воздух изнутри дома вырвался наружу, словно затянувшийся выдох. Пахло стариной и пылью — так пахнет на чердаке, который долго был закрыт от мира. Арчи мельком глянул на полицейских Сихэма, всё еще маячивших у линии забора, прежде чем последовал за друзьями внутрь дома Лэнгдонов.

Глава 18

Пыль осела. Ветер стих. Варт выбирается из кювета на обочине дороги; он деловито отряхивает пятна грязи с колен брюк. Он трясет головой; веточка ежевики, запутавшаяся в волосах, падает на землю. К нему присоединяется Тофф, который выглядит точь-в-точь как сам Варт: то есть отвратительно. Его коричневый костюм в пятнах земли и нечистот; галстук сбился набок. В волосах и в клочьях седеющей бороды застряли ветки. Варт свирепо смотрит на него. Тофф верно считывает выражение лица и начинает стирать пятна, вычесывая мусор из волос.

— Они снова ускользнули от нас, — говорит Тофф.

— Да, — говорит Варт. — Да, ускользнули.

— Наши силы слабеют, — говорит Тофф.

Раздается шум. Мужчины смотрят на обочину. Они видят своего товарища, Лагга, который всё еще лежит навзничь в придорожных зарослях.

— Брат, — зовет Варт.

— Брат, — зовет Тофф.

Лагг не отвечает.

— Он погиб? — спрашивает Тофф.

— Нет, — говорит Варт.

Они смотрят снова. Лагг раскинул руки в стороны. Он лежит среди зарослей папоротника. В его кулаке зажата длинная лоза плюща.

— Небо, — наконец произносит Лагг, — чудесно, Братья.

Варт и Тофф обмениваются взглядами.

— Вам так не кажется? — спрашивает Лагг.

Варт и Тофф смотрят в небо. Оно синее, ярко-синее, и верхушки деревьев похожи на тонкие шпили башен, тянущиеся к нему. Самолет где-то вдалеке оставляет ватный след, похожий на линию, проведенную по бумаге.

— Мне это не приходило в голову, — говорит Тофф.

Но тут слышится шум. Это транспортное средство, моторизованное средство, едущее по дороге. Тофф и Варт поворачиваются на звук. Вскоре прибывает машина. Это золотистый автомобиль, украшенный звездой. Средство передвижения условной власти в этой местности. Машина останавливается посреди дороги; с водительского места выходит человек.

— Их поймали? — спрашивает Варт.

Человек качает головой.

— Куда они делись? — спрашивает Тофф.

— В дом, — отвечает человек.

Тофф и Варт смотрят друг на друга. Варт говорит: — Значит, они в ловушке. Там они больше не причинят вреда.

Человек кивает и произносит: — Пойдемте на пляж.

— Что случилось? — спрашивает Варт.

— Они пробились, — говорит человек. — Они нашли путь.

Варт улыбается; Тофф улыбается. Лагг остается лежать навзничь в зарослях у дороги, глядя в небо.

— Оно чудесно, — тихо говорит он. Но его никто не слышит.

Там, у океана, груды известняка и сланцевого шлака, вырванные из чрева скалы, превратились из маленьких холмиков в исполинские кучи. Теперь они усеивают пляж на север и юг, подобно массивным муравейникам. Утес не узнать; береговая линия безвозвратно изменена вгрызающимися в нее машинами.

Прибывают Тофф, Лагг и Варт. Условная власть в золотистой машине со звездой везет их мимо главных ворот дома Лэнгдонов, где интернированы мешающие дети, вниз к пляжу. По прибытии их встречает зрелище лихорадочной деятельности, дыма, грязи и песка. Дыра стала больше. Они видят это еще до того, как переступают порог ограды из сетки-рабицы.

Машина замирает на песке. Дверь им открывает женщина в домашнем платье в цветочек. — Они пробились, — бесстрастно говорит она, пока они выходят на песок.

— Где? — спрашивает Варт. — Покажи нам, где.

На пляже толпится целая армия людей: они управляют техникой, разбирают массивные завалы щебня, усеивающего берег. Брешь в скале выросла; трое мужчин видят это мгновенно. Это возвышающийся над ними массивный разлом в породе. Установлены металлические опоры, чтобы проем не обрушился, пока орды рабочих входят и выходят из его зева, толкая тачки, полные камней и мусора, чтобы вывалить их в ожидающую кучу.

Трое — Варт, Тофф и Лагг — направляются к дыре; они встают у края. Внутри каверны установлены леса; прожекторы заливают глубину ослепительно белым светом. Безмолвные рабочие, вооруженные кирками и сверлами, кромсают породу далеко внизу. Трое мужчин спускаются по металлическим лестницам; на платформе их встречает человек по фамилии Кумс.

— Мы пробились, — говорит человек.

— Очень хорошо, — отвечает Варт. — Покажи нам.

Они следуют за человеком вниз по лестницам, мимо лесов, пока не оказываются на небольшом пятачке, вырубленном в скале. Там, прямо у ног мужчин — маленькое отверстие. Камень здесь обвалился, и Варт, опускаясь на колени, чувствует, как из дыры исходит затхлый, холодный воздух.

Он смотрит на своих товарищей. Улыбается. — Братья, — говорит он. — Мы близко. Мы очень близко.

Глава 19

В доме царила тишина, если не считать скрипа половиц под ногами шестерых ребят, вошедших в просторный вестибюль. Кто-то чихнул; пылинки разлетелись в лучах света, падавших из немногих видимых окон. Арчи почувствовал, как что-то коснулось его руки, и вздрогнул.

— Это всего лишь я, — услышал он голос Афины.

— Где-нибудь есть выключатель? — раздался голос Макса.

— В таком месте точно не может быть электричества, — сказала Меган.

Их глаза быстро привыкали к темноте дома; многие окна, которые годами атаковали городские дети, были заколочены фанерой.

— Я ищу… ой! — воскликнул Крис. Арчи взглянул на него. Тот посасывал палец. — Заноза, — пробормотал он.

— Вот он, — сказал Оливер, и внезапно комнату залил свет.

— Ого, — выдохнула Меган. — Кажется, я ошиблась.

Все шестеро притихли, разглядывая открывшуюся перед ними картину. Парадная лестница вела наверх от пола, устланного ветхим бордовым ковром; стопки газет и журналов возвышались над полом, точно маленькие небоскребы — город из хлама и обломков забытой жизни. Здесь стоял старый телевизор; там — груда деревянных стульев, беспорядочно наваленных друг на друга, словно акробатический номер, застывший во времени. Сами ступени служили своего рода полками: на каждой лежала стопка старых, потрепанных временем книг. Пыль была повсюду — каждая поверхность, каждый угол были укрыты густым слоем серого налета. Паутина, которую мог бы сплести гигантский паук, цеплялась за каждый угол, свисая со стен на сломанную мебель на полу.

— Наверное, они просто не отключают электричество, — сказал Арчи. — Я слышал, что все Лэнгдоны — последние из них — живут в Нью-Йорке или типа того.

Меган провела пальцем по участку стены рядом с дверью. Там скопился слой плесени, портивший цветочный узор обоев. Арчи наблюдал, как она изучает черное пятно на пальце, прежде чем поспешно вытереть его о джинсы. — Гадость, — бросила она.

— Как давно всё это в таком виде? — спросила Афина. — В смысле, здесь же вечность никто не жил.

Макс подошел к одному из окон, выходящих в заросший сорняками двор; он приложил ладонь к стеклу и сказал: — Они ушли. Они не пошли за нами.

— Их не пускает гексафойл, — сказал Оливер. — Это своего рода оберег. Символ.

— Почему же он нас не остановил? — спросил Макс.

— Мы же не из этих, — вставил Крис. — Очевидно же.

Макс проигнорировал его. — Мама меня прибьет, когда увидит машину. Она в хлам.

— У мамы сейчас есть заботы и посерьезнее, — отозвался Арчи.

— И долго мы тут будем торчать? — спросила Меган.

— Не знаю, — ответил Арчи. — Может, сможем улизнуть сегодня ночью.

— И куда потом? — спросила Афина.

На этот вопрос никто не ответил. Они начали расходиться, каждый потянулся к какому-нибудь скоплению хлама или заваленному вещами углу огромного вестибюля. Воздух пах затхлостью и теснотой; облака пыли взмывали при каждом шаге, словно они ступали по лунному ландшафту.

— Ребята, — позвал Крис, — сюда. — В свете единственной лампочки, свисающей с люстры, открылась новая комната — что-то вроде гостиной. Арчи последовал за остальными, изучая облезающие обои и полоски краски, свисающие с покоробленного от сырости потолка. На столе стоял старый проигрыватель, окруженный стопками древних виниловых пластинок. Арчи просмотрел их: Брамс, Шуберт, Лист. Конверты так покоробились и выцвели, что названия было почти не разобрать. Рядом на буфете фарфоровая ваза стояла между несколькими ящиками для бумаг. От букета остались лишь стебли давно рассыпавшихся цветов; серые лепестки усеивали пыль у основания вазы.

Меган прижалась к Максу; тот покровительственно обнял её за плечи. — Фу, — выдохнула Меган. — Не хочу я здесь оставаться, когда солнце сядет.

— Хочешь лучше оказаться там? — Крис кивнул в сторону двери.

Меган сердито зыркнула на брата, но ничего не сказала.

— Гляньте сюда, — позвал Оливер. Он прошел через гостиную и оказался в помещении, похожем на кухню. Арчи последовал за ним, нащупывая выключатель на дверном косяке. Он нашел его: старинную кнопку, которая зажгла лампочку в грязном потолочном плафоне. Кухня сохранилась на диво хорошо: в шкафчике рядом с раковиной на одной полке стояли ровные ряды изящных рюмок. Под ними — ряд одинаковых чайных чашек. Всё было покрыто тонким слоем пыли.

Над раковиной свисали изодранные занавески; к рамам были прибиты два куска фанеры, полностью закрывавшие солнце. Тени в комнате казались холодными и болезненными в тусклом свете.

— Ну и местечко, — донесся голос Афины из гостиной. Она заглядывала на кухню. Макс и Меган стояли за её спиной. Казалось, бешеная погоня от лагеря стала далеким воспоминанием, вытесненным тем фактом, что они находятся внутри дома Лэнгдонов — места, которое всю их жизнь существовало лишь в легендах.

— Скорее уж отрава, — добавила Меган, глядя на пятна грязи и плесени на линолеуме.

Арчи направился к двери на другом конце комнаты. Через открытый проем свет из кухни падал в кабинет, обшитый деревянными панелями. — Что тут у нас? — пробормотал он вслух.

Пол был усыпан кусками штукатурки; стены были заставлены стеллажами. Полки заполняли книги, но встречалось и всякое барахло: старые телефоны, кофейные банки и газеты. Груды книг лежали на полу, точно кротовые норы. В одной из стен, между полками, чернел камин. Перед ним стояло кресло с высокой спинкой, обивка которого протерлась до дыр. Из трещин в ткани выглядывали клочья конского волоса.

— Офигеть можно, — сказала Меган.

— Зацените-ка это, — Макс встал у книжных полок. Он начал читать названия на корешках. — «История американского оккультизма». «Викканские обряды». «Керн-что-то-там».