Женщина в черной юбке встала и тепло улыбнулась залу. Мэр Кван уступил ей место у кафедры. Она начала говорить, но Арчи почти не слушал — звучали дежурные фразы о её связи с Орегоном, Сихэмом и побережьем вообще. Немного слов о скромном воспитании на окраине Портленда, затем длинный монолог о желании открыть побережье Орегона всему миру, стать своего рода послом региона — и что это было её миссией с первых дней работы застройщиком. Арчи едва вникал. Он пытался не встречаться взглядом с отцом.

Питер Кумс не шелохнулся с того момента, как впервые обернулся к сыну. Он так и сидел вполоборота, не сводя глаз с детей в задних рядах.

— Нам надо уходить, — прошипел Арчи.

Но тут Биргитта Вудли поднялась со своего места на сцене. Она подошла к кафедре и положила руку на плечо Кэндис. Та резко замолчала на полуслове и посмотрела на Биргитту.

— Дорогая, — сказала Биргитта, — дальше я сама.

Словно пристыженная, Кэндис отошла в сторону, уступая место. Биргитта вежливо улыбнулась и встала у кафедры, вцепившись в её края костлявыми руками. — Приветствую всех, — произнесла она.

— Приветствуем, — хором ответило несколько человек в зале. Такое единодушие заставило Арчи вздрогнуть. Он почувствовал, как Оливер рядом с ним содрогнулся и шумно вдохнул. Он взглянул на друга — тот был бледен и напуган.

— Оливер, — шепнул Арчи. — Ты как?

Оливер только кивнул, не отрывая глаз от сцены.

Биргитта продолжала: — Я понимаю, что Квесты не смогли прийти сегодня, это прискорбно. Полагаю, они неважно себя чувствуют. Они передали всем вам свое благословение. Я говорила с ними и знаю, что пользуюсь их полной поддержкой, когда заявляю: «Работа должна продолжаться». — Улыбка Биргитты стала еще шире, и Арчи с конца зала увидел желтоватый блеск её зубов. Несколько человек ахнули; он почувствовал, как Афина вцепилась ему в руку.

— Она врет… она точно врет, — прошептала Афина.

— Эта работа — не просто строительство отеля, — продолжала Биргитта, становясь серьезной. — Это нечто гораздо большее. Я ценю энтузиазм мисс Рокуэлл, но просто завлекать путешественников в наш город — лишь малая часть проекта. Поверьте мне, эта работа принесет благословения, которые ценнее любых денег. Да, стройка должна продолжаться. Мы должны копать. Нужно идти глубже. Им предстоит еще так много открыть.

Арчи посмотрел на мэра Квана, стоявшего у края сцены с крепко скрещенными на груди руками. На его лице застыл шок, рот был слегка приоткрыт. Но что удивляло больше — в зале почти не было протестов против внезапного заявления Биргитты; редкий ропот недовольных быстро подавлялся соседями.

— Дайте ей сказать! — выкрикнул кто-то громко.

— И дорогой Питер, — произнесла Биргитта, протягивая руки к отцу Арчи в первом ряду. Услышав свое имя, он повернулся к сцене, наконец оставив попытки испепелить Арчи взглядом. Биргитта продолжала: — Дорогой Питер. Твои труды не будут напрасными. Ты рожден для великих дел. Это будет твоим величайшим достижением. Момент славы для тебя и твоей семьи.

Зал внезапно взорвался аплодисментами; те, кто не хлопал — а таких было не больше дюжины, — растерянно смотрели на соседей. Кто-то крикнул: «Оставьте мыс диким!», но это был неуверенный, слабый призыв, который быстро затих, когда никто его не подхватил. Вслед за этим несколько человек встали и вышли из зала, в смятении переговариваясь друг с другом. Двое из них, пара, которую Арчи не знал, сочувственно покачали головой Афине, проходя мимо. — Какой фарс, — сказал кто-то Арчи.

— Этому городу должно быть стыдно, — добавил другой.

В зале снова стало тихо, и Биргитта продолжила обращаться к оставшимся: — Те, кто уходит сейчас, пожалеют о своем решении.

Мэр Кван, казалось, вышел из оцепенения; он подошел к трибуне и что-то тихо сказал Биргитте. Биргитта прервала речь и вежливо выслушала мэра с той же застывшей улыбкой, после чего мягко отстранила его. — Это не ваша забота, мэр Кван. Вы скоро сами всё поймете. — Она снова повернулась к толпе: — Давайте же вместе благословим этот великий проект. Давайте копать! Копай! Копай!

Один за другим оставшиеся в Грэйндж-холле люди начали вставать и ритмично хлопать, скандируя: «Копай! Копай! Копай!» — в жутком, монотонном единодушии. Даже члены городского совета на сцене поднялись и, улыбаясь, хлопали в такт. Арчи почувствовал, что перестал дышать — дыхание словно застряло в груди. Скандирование «КОПАЙ!» становилось всё громче и громче, пока не превратилось в гул, подобный шуму реактивного двигателя. Не в силах пошевелиться, Арчи смотрел на это море людей, многих из которых он знал по школе, через родителей или по городским лавкам, — все они исступленно скандировали с каким-то диким фанатизмом, граничащим с безумием. Биргитта на сцене была дирижером; она вышла из-за кафедры и стояла на самом краю, исступленно размахивая руками над головой, словно пребывая в состоянии высшего экстаза.

— Копай! — кричала она, подстегивая толпу. — Копай! Копай! Копай!

***

Скандирование всё ещё гулом доносилось из окон Грэйндж-холла, пока Афина, Арчи и Оливер мчались по ступеням к тротуару. Оливер был почти не в себе. Его глаза лихорадочно бегали, а сам он заламывал руки, будто пытаясь стереть с них какое-то несмываемое пятно.

— О-о, — стонал он. — О-о, о-о, о-о.

— Держись, Олли, — сказал Арчи.

— Оно там… оно повсюду, — проговорил Оливер. — Этот запах. Они изменились, Арчи. Изменились.

— Это как болезнь, — произнесла Афина, потрясённая. — Она заразна… она передаётся.

— Это своплинги, — сказал Арчи.

— Своплинги? — переспросил Оливер, массируя виски.

— Ты в это поверил? — спросила Афина. — В тот фильм Рэнди?

— Ну, не только в фильм. Он говорил, что это из…

— Из фольклора, — закончила Афина. — Ага. Ну, типа сказки.

— Ребят, что такое своплинги? — спросил Оливер.

— То, о чём нам Рэнди рассказывал, — объяснил Арчи. — Люди, которых похитили и заменили фальшивыми версиями.

— Как Биргитта, — сказал Оливер. — В лесу.

Арчи кивнул. Он увидел, как Афина посмотрела через его плечо в сторону низкого гула шоссе и, за ним, на поросшие густым лесом холмы прибрежного хребта. — Крис, — произнесла она почти отрешённо, голос её перехватило.

— Я знаю, — отозвался Арчи.

— Что нам делать? — спросила Афина. — Кто-то должен ему сказать. Ему там небезопасно.

— Уверен, он в порядке, — сказал Арчи, будто эти слова могли стать утешением, будто они имели власть унять страх, закипающий в животе, и заставить его исчезнуть. — Кто знает, может, там, за городом, даже безопаснее.

Шум из зала не стихал — исступлённые, завывающие призывы: «Копай! Копай! Копай!»

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Арчи.

— Пойдём ко мне, — предложил Оливер. — Там мы будем в безопасности. Попробуем придумать, что делать дальше.

— Мне нужно найти родителей, — отрезала Афина. Она уже отцепляла свой велосипед от столба со знаком «Стоп».

— Афина, — позвал Оливер. — У меня нехорошее предчувствие. Тебе не стоит идти. Пойдём со мной. У меня ты будешь в безопасности.

— Оливер, — твердо сказала Афина. — Я люблю тебя, ты странный, и я тебе верю. Но я не могу просто не пойти домой. Биргитта сказала, что они приболели. Я должна их найти.

— Погоди, — сказал Арчи. — Я пойду с тобой. Вдвоём безопаснее.

— Только не ты тоже, — выдохнул Оливер.

— Воля твоя, — бросила Афина и сорвалась с места, нажимая на педали и катя по обочине прилегающей к шоссе дороги.

Арчи посмотрел на Оливера и пожал плечами. — Я буду в норме, — сказал он. — Мы будем в норме. Найдём тебя позже.

Оливер остался стоять на углу тротуара, пока безумный гул ликующих голосов продолжал доноситься эхом из окон Грэйндж-холла.

— Не ходите, — тихо проговорил он вслед фигурам друзей, исчезающим в ночи. — Это небезопасно.

Арчи и Афина петляли по лабиринту просёлочных дорог и подъездов. Это была незастроенная часть Сихэма, и планировка района была более дикой и запутанной. Афина, прожившая здесь всю жизнь, знала её хорошо. Вскоре она, затормозив, остановилась в начале своей подъездной дорожки.

— Смотри, — сказала Афина, и голос её приободрился. — Они здесь.

Из окон дома лился свет. Афина бросила велосипед там, где стояла, и зашагала к крыльцу. Арчи настороженно сопровождал её.

Высокие пихты окружали маленькое деревянное здание, погружая участок в густую тень. Внутри на стереосистеме играла музыка. Было слышно, как звуки просачиваются сквозь сетчатую дверь. Внезапно в одном из окон мелькнуло движение: кто-то поднялся с кресла в углу гостиной и подошел к большим окнам, выходящим на дорогу. Это был Джордан Квест.

Арчи и Афина замерли, наблюдая за сценой, разворачивающейся за окном. Афина взглянула на Арчи, затем снова на отца.

Они видели макушку мужчины, освещенную лампой в углу. Из темноты кухни вышла Синтия Квест. В руках она несла две кружки. Одну она передала мужу, улыбнулась и села в кресло напротив окна. Это была идеальная картина мирной домашней жизни — муж и жена сели выпить вечернего чаю. Афина облегчённо вздохнула и возобновила шаг к крыльцу.

И тут произошло нечто очень странное.

Синтия застыла, поднеся край чашки к губам, будто ждала, пока жидкость остынет. Она оставалась в таком положении непозволительно долго. Затем, внезапно, она выронила кружку. Та с грохотом упала на паркет, и звук был слышен даже на улице. Лицо женщины исказилось в кривой ухмылке, глаза широко распахнулись. Голова резко дернулась назад, и она уставилась в потолок с разинутым ртом.

Джордан, сидевший в кресле напротив неё, не шелохнулся. Он отхлебнул свой чай.

Руки Синтии яростно взметнулись над головой, и она вцепилась ладонями в спинку кресла. Таз взлетел в воздух, и она выгнула спину так неестественно, что казалось, она вот-вот сломает себе позвоночник. Кресло опрокинулось назад под этим напором, и Арчи потерял женщину из виду. Афина подавила крик, прижав руку ко рту.

Затем они снова увидели Синтию, появившуюся из-за поваленного кресла. Её тело было искорёжено в причудливой походке крабом задом наперёд; она начала карабкаться — каким-то образом — сначала по книжному шкафу за креслом, а затем вверх по дальней стене гостиной Квестов. Когда она достигла места стыка стены с потолком, голова женщины начала медленно вращаться, пока не уставилась вниз, в комнату. Это была искажённая версия человеческого существа.

Арчи услышал, как Афина поперхнулась криком, зажимая рот ладонью.

Вместе Афина и Арчи попятились по грязи подъездной дорожки. Они вскочили с земли и бросились к своим велосипедам, лежавшим в нескольких ярдах от машины. Как раз когда Арчи опустился на колено, чтобы поднять велосипед, он почувствовал чьё-то внезапное присутствие; воздух наполнился запахом почвы и колючего кустарника, и его охватило чувство глубокого ужаса. Он поднял глаза и увидел, что перед ним стоит человек. Он напоминал того мужчину, которого Арчи видел из окна своей спальни много ночей назад, но теперь он казался старше, его борода была испещрена седыми волосками. Арчи сглотнул крик страха, когда мужчина крепко схватил его за плечо.

— Не кричи. Не сопротивляйся, — сказал мужчина. — Всё пройдёт безболезненно.

Это заявление не внушило уверенности; Арчи вырвался из рук мужчины и попытался сесть на велосипед. Он услышал крик Афины. Чьи-то другие руки внезапно вцепились в центр руля Арчи, не давая ему сдвинуться с места.

— Сопротивление только всё ухудшит, — произнес другой голос. Арчи увидел, что теперь стоит между двумя одинаково одетыми мужчинами. У второго были длинные бакенбарды; его руки были черными от грязи. Появился третий мужчина, который удерживал Афину; её руки были заломлены назад, пока она стояла над своим велосипедом. Арчи никогда не видел её такой испуганной.

Глава 14

Оливер хотел убраться как можно дальше от Грэйндж-холла — толпа, собравшаяся внутри, вызывала у него отвращение. Их бесчеловечное скандирование. Он опасался худшего для Арчи и Афины, но знал, что должен сам добраться до безопасного места. Домой. Быстро. Будем надеяться, друзья последуют его совету и придут туда как можно скорее. На родителей Афины он особо не надеялся.

Эти мысли поглощали его, пока он крутил педали по обочине Лэнгдон-роуд в сторону центра города. Солнце всё ещё упрямо висело над западным горизонтом, отбрасывая на мир длинные тени. По мере того как он въезжал в сам Сихэм, улицы начали меняться — стало больше домов и машин. Несколько человек прогуливались по тротуару, выгуливали собак, лениво болтали, и Оливер смотрел на них с новым подозрением. Он проехал мимо подъездной дорожки, где стоял мальчик лет семи и чеканил баскетбольный мяч.

Мальчик пристально наблюдал за Оливером, медленно ударяя мячом об асфальт. Пристальный взгляд ребёнка нервировал его. Ритмичные удары мяча о землю. Оливер нажал на тормоза и остановился. Он уставился на мальчика.

Мальчик перестал чеканить мяч. Он прижал его к груди.

— Они идут за тобой, — сказал мальчик.

Вспыхнул белый свет; зрение Оливера померкло.

Не было никакого немедленного объяснения, почему мужчина отпустил Арчи. Казалось, его похититель получил какой-то удар, настолько резко руки соскользнули с плеч мальчика. Арчи потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он свободен. Он тут же начал отъезжать от троих мужчин, позволяя велосипеду нести его вниз по наклонной дорожке прочь от дома. Он взглянул на Афину. Заметил, что её тоже отпустили. Мужчина, который держал её мёртвой хваткой, опустил руки и ошеломлённо уставился в землю.

— Арчи! — крикнула Афина. — Уходим!

Возможно, это был её крик, а может, сработал какой-то другой триггер, но оцепенение троих мужчин внезапно закончилось. Они замахали руками в воздухе, словно только что заметили, что их пленники стоят в нескольких футах от них и вовсю крутят педали, несясь прочь по гравийной дорожке.

— Что происходит? — спросила Афина, оглядываясь на Арчи.