— Не останавливайся! — последовал ответ.

Арчи и Афина пронеслись сквозь лабиринт дорог и проездов в лесистом районе, пока не достигли подъёма к 101-му шоссе. Свет на деревьях по ту сторону трассы стал туманным и розовым — солнце начало клониться к горизонту. Мимо проносились машины, и Арчи был поражён, увидев, как Афина, не колеблясь, вылетела на северную полосу. Машина выскочила из-за слепого поворота как раз в тот момент, когда Арчи приблизился к обочине, и мальчику пришлось резко ударить по тормозам; его заднее колесо занесло, а водитель рефлекторно вильнул в сторону, увидев Арчи. Автомобильный гудок взвыл и исказился, когда машина умчалась по шоссе; Арчи тихо выругался и выехал на дорогу. Он заметил Афину как раз в тот момент, когда она исчезла за поворотом. Он привстал с сиденья и налёг на педали, стараясь догнать её.

Показался первый съезд в Сихэм, пологая дорога, уходящая вправо от шоссе, в деревья. Афина свернула на неё; Арчи последовал за ней. Афина с визгом затормозила у знака «Стоп» в конце дороги, на перекрёстке с Чарльз-авеню. Арчи поравнялся с ней.

— Что они сделали? — спросила Афина. — Что они сделали с моими родителями?

— Не знаю. Я видел этих типов раньше. Это они за всем этим стоят. Я уверен. — Арчи задыхался от езды, выталкивая слова короткими толчками.

— Чего они от нас хотят?

— Не знаю. Подменить нас.

— Они… они сделали это с моей семьёй? — лицо Афины покраснело от напряжения.

— Я не знаю! — крикнул Арчи. — Я ничего не знаю.

— Куда нам идти? Что делать?

— Ко мне нельзя — нам никуда нельзя.

— К Оливеру… давай найдём его, — сказала Афина. А затем она закричала.

Арчи поднял взгляд. Посреди улицы стоял один из мужчин в коричневых костюмах. Он шёл прямо на них. Арчи огляделся; рядом не было ни машины, ни какого-либо транспорта, на котором этот человек мог бы так быстро добраться сюда. Казалось, он телепортировался. Когда мужчина приблизился, Арчи услышал голос за спиной.

— Дети, — произнёс голос. — Пожалуйста, не усложняйте то, что и так должно случиться. — Арчи обернулся; это был человек с бакенбардами, жёсткие седые волосы пучками росли на его щеках. Он вышел из придорожных зарослей, отряхивая сосновые иголки с рукава пиджака. Третий мужчина, тот, что с усами, показался из теней вдоль авеню.

— Погнали! — крикнул Арчи. — К Олли! — И они оба рванули прямо на человека посреди улицы. К удивлению Арчи, тот, казалось, позволил им проскочить мимо, на его лице застыло выражение покорности. Проехав несколько ярдов, Арчи рискнул оглянуться.

Человек, мимо которого они проехали — тот, что с седой бородой, — внезапно принял очень странную позу. Он словно скорчился там, на асфальте, принимая вид какого-то жуткого гротескного зверя, упёршись руками в землю. И в таком преображённом виде он галопом помчался за ними с огромной скоростью.

— Быстрее! — крикнул Арчи. — Они за нами!

Сквозь сияние Оливер увидел зебру.

Она стояла посреди улицы. Город вокруг казался покинутым, вычищенным до блеска в этом странном, стерильном видении. Широкие полосы размазанной крови вели к телу зебры, которая с трудом продвигалась вперёд, всё ещё волоча себя на передних ногах. Рана на животе теперь превратилась в фонтан; кровь хлестала из обнажённых внутренностей ровными струями и стекала в канавы по обе стороны улицы. Зебра на мгновение замерла, чтобы повернуть голову и посмотреть на Оливера.

Иди, — сказало животное. — Оно тебя ждёт.

— Куда? — спросил Оливер. — Куда ты меня ведёшь?

Зебра не ответила. Она отвернулась от Оливера и продолжила волочить себя по улице. Оливер помедлил мгновение, а затем последовал за ней. Вскоре существо добралось до конца улицы, где асфальт сменился гравием. Дорога начала забирать вверх, и Оливер, в этой искажённой версии Сихэма, узнал, куда они направляются.

— Почему ты ведёшь меня сюда? — крикнул Оливер.

Иди и смотри, — ответила зебра. — Найди тела.

Оливер подошёл к животному, протягивая руку, когда раздался громкий стук. Что-то упало с неба к его ногам. Он посмотрел вниз; это был ржаво-красный кирпич. Вскоре рядом с первым упал второй, словно уложенный каменщиком. Затем, в быстрой и яростной последовательности, с воздуха вокруг Оливера посыпалось всё больше и больше кирпичей, и перед ним начала расти стена. Он в испуге попятился, но обнаружил, что упёрся в твёрдую поверхность. Кирпичная стена выросла и за его спиной; с каждой стороны от него кирпичная кладка собиралась сама собой, словно ведомая невидимой рукой. Вскоре Оливер обнаружил, что замурован в ящике, холодном, затхлом ящике из кирпича, старого кирпича. Он закричал, но звук был заглушён со всех сторон.

И Оливер проснулся.

Он лежал на земле рядом со своим велосипедом. Джинсы были сильно разорваны там, где колено встретилось с асфальтом. Мальчик с баскетбольным мячом всё так же чеканил его на дорожке своего дома, безучастно глядя на Оливера.

— Домой, — прошептал Оливер. В голове внезапно возникло чувство, будто телевизор переключили на пустой канал — сплошные помехи и пыль. В ушах стоял гул, пока он поднимал велосипед и крутил педали к дому. Он не оглядывался.

Приехав, он бросил велосипед в траву во дворе и вбежал в парадную дверь. Он чуть не столкнулся с сестрой, поднимаясь по лестнице к своей комнате.

— Что с тобой стряслось? — спросила Дженн, глядя на его рваные джинсы и всклокоченные волосы.

Он не ответил. Прошёл мимо неё в свою комнату. Начал рыться в столе, перебирая ящики, пока не нашёл то, что искал: охотничий нож, который отец подарил ему на двенадцатилетие. Он откинул лезвие и проверил остроту пальцем. Оливер никогда им не пользовался. У него не было причин использовать его — до этого момента. Он принялся за дело.

***

Арчи крутил педали так быстро, как никогда раньше. Он привстал, лихорадочно переключая передачи. Сердце колотилось в груди; он чувствовал его в горле. Он и Афина неслись вровень по пустой улице. Они были на окраине Сихэма, и дома здесь стояли редко, разделенные густыми зарослями пихт. Свет угасал; розовое небо затянуло облаками, превращая тени во тьму.

Мужчина был прямо за ними; каждый раз, оглядываясь через плечо, Арчи видел это причудливое галопирующее существо. — Быстрее! — закричала Афина.

— Не могу! — закричал Арчи в ответ.

Он слышал удары конечностей по асфальту. Слышал его хриплое дыхание.

До дома Оливера оставалось всего несколько кварталов. Это осознание придало Арчи сил, и он налёг на педали со всей мощью, которую смог собрать. Он чувствовал Афину рядом, но глаза его были прикованы к дороге впереди.

В этот момент прямо перед ними выскочила машина. Водитель ударил по тормозам, и автомобиль со скрипом замер прямо посреди перекрёстка. Арчи вильнул в сторону, едва избежав столкновения, но Афина на полном ходу врезалась в переднее крыло. Её перебросило через капот; велосипед смяло под машиной. Арчи бросил свой велик и подбежал к Афине. Она стояла на четвереньках, пытаясь подняться.

— Мы близко! — закричал Арчи, помогая ей встать. — Бежим!

С помощью Арчи она поднялась, и они припустили вверх по улице. Арчи уже видел крыльцо Оливера; тускло светил фонарь у двери. Окна горели. Дома кто-то был.

Афина прихрамывала; джинсы на коленях были разорваны, на коже под ними проступили капли крови. Арчи оглянулся: мужчина теперь стоял и спокойно шёл к ним. Они достигли двери, и Арчи распахнул её, не утруждая себя стуком; он подтолкнул Афину к лестнице, ведущей в комнату Оливера. И выкрикнул: — Олли!

Оливер стоял наверху. Страх был написан на его лице. — Быстро! — закричал он. — В мою комнату!

Поддерживая Афину, Арчи оступился и упал. Боль обожгла голени при ударе о твёрдое дерево ступеньки. Он чувствовал мужчину за спиной; тот был совсем рядом. Афина тянула его вверх, крича: «Давай, Арчи!», и они оба карабкались по лестнице так быстро, как только могли, пока Оливер подгонял их от двери спальни: — Быстрее! Скорее! Он за вами!

Они перевалили через порог в комнату Оливера. Арчи увидел, что Оливер сжимает какой-то охотничий нож; он вырезал круговой знак на дереве двери. Он заканчивал последнюю дугу гексафойла.

Мужчина уже мчался по коридору, приближаясь к спальне. Арчи и Афина рухнули на пол. Все трое начали отползать глубже в комнату, прочь от приближающейся твари.

— Что ты делаешь, Оливер? — закричала Афина. — Закрой дверь!

Оливер не ответил; он вырезал последнюю полудугу на дереве и прыгнул в комнату. Мужчина в коричневом костюме бросился вперед, и Оливер захлопнул дверь.

Тишина.

Трое детей замерли в спальне, прислушиваясь. Они слышали своё прерывистое дыхание, тяжёлое, как работа трёх насосов в машинном отделении. Слышали, как бьются их сердца.

Они слушали.

Мужчина остановился у двери. Они слышали его. Он рыскал по ту сторону, как зверь, временно отделённый от своей добычи. Раздался громкий глухой удар — он навалился всем телом на дверь; та задрожала на петлях.

Арчи чувствовал, как друзья оцепенели; они сгрудились вместе, прижавшись спинами к раме кровати Оливера.

А затем — ничего. Удар не повторился. Звуки присутствия мужчины внезапно исчезли.

Арчи взглянул на Афину; она ответила вопросительным взглядом. Оливер, стоявший у двери, смотрел на друзей. — Он… ушёл? — рискнул спросить Арчи.

Дверь распахнулась.

Дети рефлекторно закричали.

— О боже мой! — закричала Дженн Файф, отпрянув от дверного проёма. Она просто зашла проверить, что за шум в комнате брата. — Да что с вами не так?

Наступила пауза, а затем Арчи начал хохотать — настолько велико было облегчение, охватившее его. Смех оказался заразительным; вскоре Оливер и Афина смеялись вместе с ним, пока по щекам не потекли слёзы.

— Вы психи, — буркнула Дженн, свирепо глядя на них. Она собралась закрыть дверь, но добавила брату: — Мама тебя прибьёт за то, что ты вырезал эту штуку на двери.

От этого Оливер рассмеялся ещё сильнее.

Они говорили тихо, почти шёпотом, собравшись в кругу света прикроватной лампы. Они были похожи на участников движения сопротивления из старого чёрно-белого кино: постоянно косились на дверь, на окно, боясь, что их кто-то подслушивает. Боясь, что дверь в любой момент может с грохотом распахнуться и выдать их тайное собрание.

— Ты правда так думаешь, Олли?

— Да. Зебра показала мне.

— Ты уверен, что это была дорога? Туда он направлялся?

— Угу.

Афина вертела в руках старую головоломку — скреплённые нейлоновыми лентами деревянные плашки, которую нашла на полу. — Ну, значит, зебра — за нас, да?

— Думаю, да, — ответил Оливер.

— Она хочет, чтобы мы нашли Криса, — сказал Арчи. — Верно?

— Похоже на то, — кивнула Афина. — В смысле, куда ещё она могла бы нас вести, кроме лагеря?

— Не знаю, — сказал Оливер. — Но есть кое-что ещё. Она сказала: «Найди тела». Так она сказала. Бездомная тётка в прошлый раз говорила то же самое.

Арчи тихо присвистнул. — Это реально жутко, — сказал он.

— И вы правда думаете, что нам не стоит идти в полицию? — Афина крутанула верхнюю плашку головоломки; та со стуком скатилась вниз.

— Ни в коем случае, — отрезал Арчи. — Они, скорее всего, уже своплинги.

Оливер кивнул. — Думаю, они начинают сверху, подменяют всех важных людей.

— Взрослых, — добавила Афина.

— Ну, это всё проясняет, — сказал Арчи. — Идём в лес. По следу зебры. По твоему видению.

Оливер слабо улыбнулся. — Спасибо, Арчи.

— Но как? — спросила Афина. — Мой велик в хлам. Чёрт, если бы у нас была машина. Мы бы просто доехали туда.

Арчи задумался. — Кажется, я знаю кое-кого, кто может нас подбросить.

***

Сестра и мать Оливера всё еще крепко спали, когда следующим утром дети вышли на тихие улицы Сихэма. Кто-то за ночь оттащил велосипеды Арчи и Афины с середины дороги и уложил их на травянистую разделительную полосу рядом с тротуаром. Переднее колесо Афины было смято, будто по нему прошлись молотком. Она попыталась его крутануть; колесо не поддавалось. Она беспомощно посмотрела на Арчи.

— Ничего страшного, — сказал Арчи. — Дойдем пешком.

В заборе, отделявшем задний двор Кумсов от тротуара, была шатающаяся доска — она была такой, сколько Арчи себя помнил. Это был общий секрет братьев и сестер; несмотря на то что их отец был очень умелым плотником, доска оставалась незакрепленной, и дети Кумсов хотели, чтобы так оно и было. Идеальный путь для побега. Однако сегодня, когда солнце поднималось всё выше и становилось теплее, Арчи воспользовался им, чтобы пробраться в свой двор незамеченным для домашних.

Он придержал доску, пока Афина и Оливер пролезали внутрь. Они оказались в кустах черной смородины, глядя на темное окно второго этажа. Окно Макса.

Арчи зачерпнул горсть мелкого гравия с земли у грядки. Он бросил его в окно; камешки с дребезжанием ударились о стекло.

Троица ждала.

— Он там в обмороке, что ли? — спросил Оливер.

— Он спит без задних ног, — ответил Арчи. Он посмотрел на часы. Было девять тридцать. Слишком рано для Макса Кумса.

— Попробуй еще раз, — прошептала Афина.

Снова горсть гравия; снова дребезг по стеклу. На этот раз в окне появился Макс и резко вскинул раму. Его волосы были дико всклокочены, глаза едва открывались. Он был без рубашки. Он всматривался в утро, как обезумевший матрос, ищущий первый признак земли.

— Макс! — прошипел Арчи. — Сюда, вниз, в кусты!

— Это ты, Букашка? — позвал тот, вглядываясь в заросли магнолии.

— Спускайся! Нам нужно поговорить.

Макс потер глаза. — Это типа… сколько сейчас? Типа… слишком рано.

— Просто спускайся, — сказала Афина.

— Мунбим тоже там? — спросил Макс. Голос его стал звучать чуть бодрее. — Видать, дело серьезное. Ждите. — Он отошел от окна и задвинул раму на место. Вскоре Макс Кумс, облаченный во флисовый халат, уже стоял перед ними на заднем дворе.

— Это должно быть чертовски важно, — заявил он.