— Я в это не верю! — крикнула Эшли, но маги уже начали разбиваться на мелкие группы, споря между собой. — Нам не нужны чистильщики! — продолжала она, игнорируя их. — Процесс Бенедикта работает, если держать его подальше от тени. Ни чистильщиков, ни Прядильщиков, ни ткачей — ни тени!

— Господи, Эшли. Очнись! — рявкнул Сайкс, и спор вокруг них на секунду стих. — Мы не будем уничтожать целую демографическую группу, которая способна управлять тенью!

— Правда? Уже уничтожаете, — огрызнулась Эшли. В приступе злости она толкнула Херма. Он ожидал этого и лишь качнулся на коленях, дросс заклубился вокруг них. — Я не боюсь тени. Я с ней работала. Её можно держать под контролем. Запечатать в бутылку и закопать. Готово.

— Она всерьёз проверяет мою политику «не убивать бывшую соседку», — пробормотала я, пробираясь вокруг Плака к расчищенному проходу. — Я справлюсь, — добавила я, зная, что дросс, сочащийся из трещин сцены, похож на живую лаву.

Грейди… — лёд покрыл мою лодыжку, сжимаясь до бедра. — Я не могу пойти с тобой. Это небезопасно.

Когда бывшие соседи вообще были безопасны?

— Всё будет нормально, — тихо сказала я.

Ты не убьёшь двенадцатиголовую змею одна, глупая йет!

Я привыкла справляться с опасными вещами в одиночку, и последняя прядь Плака соскользнула с меня, когда я шагнула вперёд. Сияние в зале померкло, я моргнула, привыкая к свету фонарей. Дросс стал просто тепловым искажением — но всё равно смертельным для Плака.

— Эшли? — позвала я.

Все обернулись, фонари метнулись в мою сторону.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Я подняла руку, заслоняя глаза. Заклинание, сковывавшее Херма и Бенедикта, дрогнуло, когда Сайкс увидел меня — и тут же усилилось.

— Это она, — настороженно сказал Сайкс. — Я говорил вам, она придёт.

На лице Эшли на мгновение мелькнула неуверенность, потом оно ожесточилось.

Сердце глухо ударило, когда Бенедикт поднял голову, нахмурился, глядя на меня, когда я вышла из тьмы, новые ботинки поднимая дросс.

— Тебя не должно здесь быть, — прошептал он.

И когда его измученные, разбитые глаза встретились с моими, внутри меня что-то перевернулось. Шаг сбился, слёзы подступили неожиданно. Во мне было столько чувств, что что-то должно было лопнуть. Я не хотела этого, не просила — но оно было, и я не могла притворяться, что нет. Я пришла не ради хранилища. Я пришла ради Бенедикта. Всё остальное не имело значения.

Чёрт возьми, Грейди. Тайминг у тебя ужасный.

Губы Херма приоткрылись, когда он заметил Плака, крадущегося по краю, и я пожала плечами, когда понимание мелькнуло в его глазах.

— Ты это сделала, — тихо сказал он, гордость звучала отчётливо, когда я достигла ступеней сцены. — Я знал, что сделаешь. — Его лицо окаменело, гнев переключился на Эшли. — Теперь тебе конец. Грейди — не «восходящий» ткач. Она подчинила тень. И это тебя убьёт.

Тревога пробежала по лицам магов, даже по лицу Сайкса. Эшли же…

Её выражение стало уродливым. Она схватила палку и врезала Херму в рёбра. Он рухнул, закашлялся, втягивая воздух, пропитанный дроссом.

— Прекрати, Эшли! — крикнула я, с металлический жезлом в руке, взбегая по крутым ступеням.

Они были покрыты дроссом. Я ахнула, когда нога поехала, и я упала, подбородком ударившись о верхнюю ступень. Воздух вышибло. Я замерла, глаза заслезились.

Это был не дросс.

Кто-то наложил на меня заклинание. Чужое пси-поле опустилось — и сжало.

— Заберите у неё лодстоун! — завопила Эшли, когда двое магов схватили меня. — Без лодстоуна она ничего не сможет!

Я выронила посох, чтобы схватиться за свой лодстоун. Сайкс рванулся вперёд, перехватывая мой жезл; высокий, он пятился, похожий на паука. Это было не его заклинание, сжимавшее мне лёгкие — кольцо на его руке пылало, но оно держало Бенедикта и Херма. Это была Эшли. Чьи-то пальцы вцепились в мои, пытаясь разжать их, и я закричала, когда мне заломили их назад, едва не сломав.

— Нет! — выкрикнула я, почувствовав, как камень покидает меня, и тут же услышала резкий щелчок — шнурок оборвался.

Я обмякла, когда меня потащили вверх, в свет. Кто-то толкнул меня вперёд, и я рухнула на сцену между Хермом и Бенедиктом, ладони с хрипом ударились о жёсткие доски. Захлёбываясь, я вдохнула дросс и закашлялась, видя искры перед глазами, опускаясь на колени и прижимая обожжённые ладони к себе.

— Петра! — воскликнул Бенедикт, но мои мысли были только о лодстоуне.

Он был у Эшли, но это уже не имело значения. Я вдохнула, создавая пси-поле, и опустила его вокруг камня в её руке. Щелчок соединения был как небеса, и я содрогнулась, когда перезвон вселенной нашёл меня, эхо её создания ударяло по краям, расширяя их с каждым пульсирующим кольцом. Тёмная материя терлась о меня, пока я не выдохнула и не привела душу в резонанс, и ледяные уколы не собрались в неподвижную точку силы.

Я улыбнулась, встретившись взглядом с Сайксом. Снова вдохнула — покалывающие шипы тёмной материи растворились в ледяном гуле, и зелёное сияние просочилось сквозь пальцы Эшли.

Это был не дросс. Это была тёмная материя. Суть тени.

Эшли могла держать мой камень, но энергия в нём принадлежала мне.

— Почему её лодстоун светится? — прошептал кто-то.

Было поздно.

Я направила своё поющее энергией пси-поле в магию Сайкса и Эшли, ломая их обе.

Эшли ахнула, чувствуя себя преданной, когда я поднялась, лёгкие горели от воздуха. Херм и Бенедикт застонали с облегчением — они снова могли двигаться. Кольцо Сайкса погасло, стало пустым. Его магия была исчерпана до восхода. Впрочем, как и моя.

— Сломайте его! Сломайте этот чёртов камень! — закричал Сайкс, и во мне что-то оборвалось.

— Жалкий слизняк, — прошептала я и рванулась к нему.

— Петра! — крикнул Бенедикт, когда я врезалась плечом в мага, и мы оба рухнули, дросс взметнулся вокруг нас, как невидимое пламя. Он заорал от боли. Руки потянулись ко мне, защищая его лодстоун, но он уронил мой жезл, и я схватила его, вскакивая на ноги и размахивая им так, что они отступили.

— Да как ты смеешь! — споткнулся Сайкс, маги оттащили его, он прижимал лодстоун к груди, как сердце. — Ты больше никогда не будешь работать в этом городе, слышишь?

Я почти рассмеялась и посмотрела на него так, чтобы он понял, насколько он глуп. Он и сам это знал, и от этого злился ещё сильнее, когда я закрутила жезл, стряхивая с себя дросс, как сладкую вату.

Стиснув челюсть, я встала между Бенедиктом и Хермом, пока они поднимались.

— Зачем вам это вообще нужно? — выкрикнула я, отшвыривая дросс с жезла в пыльные кресла. — Чего вы так боитесь, что должны контролировать всё? Или вы настолько эгоистичны, что никто не может иметь то, чего нет у вас?

Эшли усмехнулась, спокойная рядом с взбудораженным Сайксом. Мой истощённый лодстоун лежал у неё в кармане, руки скрещены, скрывая кольцо Бенедикта. Оно было связано с ним, она не могла им воспользоваться, но я была уверена — у неё есть запасной.

— Умные всегда правили глупыми, Петра. А ты оказалась дурой.

Я перестала крутить жезл и позволила его металлическому концу глухо ударить о сцену. Дросс взвился, свернулся ядовитым дымом и снова осел. Сколько бы я ни убирала, снизу, из разбитого хранилища, поднимался новый.

— Вам всем нужно пересмотреть это, — сказала я, когда Херм и Бенедикт встали за моей спиной, спина к спине. — У меня только что был весьма неприятный разговор с ополчением. У вас есть время до рассвета, чтобы мирно уйти отсюда.

Я нахмурилась на Эшли, когда она закрутила лодстоун на цепочке, не веря, что я могла быть так слепа.

— Я здесь ради Бенни и Херма. Можете остаться и умереть. Или пойти со мной и досидеть жизнь в камере.

В глубине души я надеялась, что они выберут драку.

Маги посмотрели на Сайкса. Его челюсть сжалась.

— Взять её, — сказал он.

Но никто не двинулся. Они боялись. Я перебила их магию, и в отличие от их, моя была потенциально безграничной.

Если бы я могла запустить сюда свою тень… — подумала я, бросив взгляд на Плака, который ходил по краю света, как волк вокруг костра.

Дросса было слишком много.

— Сделаете хоть шаг — и я обрушу тень на всех вас, — сказала я громко. — Вы знаете, что она здесь. Вы её чувствуете. Посмотрите на него!

Сайкс сжал кулаки, когда все взгляды последовали за моим указующим пальцем к Плаку, который нервно ходил дугой среди кресел. Позади него среди обломков собирались резы — один тут, другой там, серебряный свет лился из них там, где кожа была разорвана. Ещё больше наблюдали с проломленной крыши, их светящиеся силуэты искажали ночное небо. Их тела могли исчезнуть, но память осталась, и тень слилась с ними, создавая не бездумных резов, а нечто иное — тех, кто мог мыслить и двигаться, тех, кто мог понимать.

Светящиеся фигуры приближались, несмотря на дросс, клубящийся вокруг моих лодыжек и стекающий со сцены, как туман. Как только Сайкс поймёт, что именно дросс держит тень на расстоянии, он раскусит мой блеф.

Мягкое прикосновение к руке заставило меня вздрогнуть. Я обернулась — Бенедикт притянул меня ближе, наши плечи соприкоснулись.

— Тебя не должно было здесь быть, Петра, — прошептал он, боль сжала его лоб. — Мы ушли, чтобы ты смогла сбежать.

— Лев нашёл меня, — сказала я, глядя на его пальцы в своих, чувствуя тепло. — Дал шанс вытащить вас до того, как они взорвут это место.

— Серьёзно? Они собираются его взорвать? — спросил Херм, и я проследила за его взглядом к рваному краю аудитории на фоне ночного неба. — Подожди… Это… Даррелл?

Моя рука выскользнула из руки Бенедикта, когда я увидела знакомую фигуру — гордую женщину с бусами в волосах, звенящими на ветру.

— Да, — прошептала я. — Это рез. Я нашла её в парке. Должно быть, она пошла за мной. Привела друзей. Невезение.

— Резы не двигаются, — выпалил Херм и нахмурился. — Ты это делаешь?

— Нет. Её оживляет пустынная тень, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается. — Они и есть тень. Резы, оживлённые тенью, могут двигаться. Могут думать.

Убивать? — подумала я, считая светящиеся фигуры вокруг неё — уже около дюжины.

Лодстоун на шее Эшли светился, но настоящая сила лежала в темноте, собравшейся вокруг. Я понимала, что это слишком много даже для меня. Одну тень я могла удержать. Но столько?

В опасности были все. Не только маги.

— Мы уходим, — сказала я, обращаясь к сбившимся в напряжённый узел магам. — Можете пойти со мной и получить горячую еду в камере. Или остаться и отправиться к чёрту. Еды там не будет.

— Думаешь, можешь нас запугать своей палкой, выдохшейся Прядильщицей и разыскиваемой маг-теоретиком? — Эшли шагнула вперёд, каблук её зацепился за трещину, едва не уронив её.

Но остальные маги смотрели в разрушенную аудиторию и видели свою возможную смерть.

— Я не заставляю вас делать что-то, Эшли. Оставайся. Пожалуйста.

Не отводя от неё взгляда, я передала Херму ракетницу.

— Вытащи себя и Бенедикта отсюда. Плак проведёт вас мимо резов. — Надеюсь. — Выстрели в воздух, и ополчение вас заберёт.

Лев сказал стрелять, если у меня получится. А если они уйдут — значит, получилось.

— Я не оставлю тебя с ними, — сказал Бенедикт, глядя на Плака у границы света, рядом с Даррелл. Позади них собирались новые резы, пыль на их изодранной одежде, серебристая сущность сочилась там, где арматура и камень разорвали кость и кожу. Их гнев был очевиден — мудрость теней в каждом из них, знание того, что сделали маги, и то, что они видели в Эшли ту же жадность, ту же жажду господства, что лишила их ткачей.

— Эшли, — тихо сказал один из магов, явно нервничая. — Я не говорю, что мы сдаёмся. Но нам нужно уходить отсюда.

Сайкс протянул руку, и мужчина вытащил пистолет из-за пояса на пояснице и передал ему.

— Ты прав. Нет ткача — нет тени, — сказал Сайкс, наводя оружие на меня. — Мы закончили.

Мои глаза расширились, я споткнулась, когда Бенедикт схватил меня за руку и притянул к себе. Херм шагнул между нами, побледнев. За спиной Сайкса сепаратисты рассыпались. Но было поздно. Резы уже окружили нас, удерживаемые лишь кольцом горящего дросса вокруг сцены.

Глядя на нас, Сайкс почти рассмеялся.

— Отойди, Иварос. Ты мне нужен живым, чтобы починить хранилище.

— Нам не нужно хранилище! — выкрикнула Эшли, вне себя. Лицо её перекосилось, она шагнула к Сайксу и потянулась к пистолету. — Дай сюда. Я застрелю всех троих.

Эшли с пистолетом? — мелькнуло у меня. Вот это уже плохо.

И в следующую секунду они уже боролись за него.

— Петра, беги! — крикнул Бенедикт, бросаясь к ним.

Я ахнула, уронив жезл, когда выстрел грохнул, и что-то впилось мне в бедро.

— Нет, нет, нет! — закричал Бенедикт, и я посмотрела вниз — кровь просачивалась сквозь пальцы. Жгло. Сердце колотилось, пока Сайкс вырывал пистолет из рук Эшли.

Боже мой. Эшли выстрелила в меня. Нодал был прав. Свалить кого-то с большой силой несложно. Нужно лишь время. И не обязательно удачное.

— Идите, — выдохнула я, шатаясь, пока Бенедикт не подхватил меня. Сайкс был наполовину прав. Нет ткача — нет контроля. Тени обрушатся на них. На нас. — Убирайтесь отсюда.

— Ты её подстрелила! — крикнул Херм, лицо его исказилось, пока они осторожно укладывали меня на доски, покрытые дроссом. Я моргнула, хватая воздух, когда огромный, истекающий чёрным псом силуэт рухнул на сцену между мной и Эшли — воем от боли.

— Плак! — прохрипела я, пытаясь дотянуться до него, когда дросс взметнулся стеной, и Плак завизжал. Дросс жёг его, пожирал невидимым пламенем.

Эшли отшатнулась, когда крик тени поднялся в пронзительный визг, вибрируя в воздухе и отталкивая дросс, как ветер гонит волны. Маги в панике бросились со сцены в завалы.

С жутким воем резы, оживлённые тенью, двинулись вперёд, обрушившись на них, как волки на разбежавшихся овец — яростные, стремящиеся унять боль утраты своих ткачей.