Он резко крутанул руль, разворачивая «Джип» почти на месте и врезая меня плечом в дверь.

Ай, — подумала я, выпрямляясь и глядя на него. Мы были в двух кварталах от аудитории, улица забита заглохшими машинами, остановленными дроссом. Южный пожарный выход. Принято.

— Ты мало болтаешь, когда собираешься надрать задницы, да? Вся такая спокойная и сосредоточенная.

Если бы он только знал. Я нервно провела мысленную проверку.

Жезл. Лодстоун. Пёс.

— А что говорить? Если выиграю — стану новой игрушкой ополчения. Если проиграю — потеряю всё.

С жезлом в руке я вышла из машины, колени подкашивались, дыхание сбилось. Плак стек на землю дымкой, лишь намёк на собаку угадывался, когда он скользнул к ближайшей тени, прочь от фар. Обернувшись, он посмотрел на нас, глаза светились жутким зелёным.

— Грейди, ты не игрушка, — сказал Лев, сидя за рулём, руки твёрдо на руле. — И не инструмент. И не оружие. — Он сделал паузу. — Ты — будущее. Я в это верю. После этого — они тоже.

Я вдохнула, собираясь что-то сказать… и выдохнула. Не факт, что будет «после». Я отвернулась. Ракетница легла на поясницу, и я уставилась на сломанную аудиторию — чёрный силуэт на фоне светлеющего неба.

Сегодня будет жарко.

Я сделала шаг.

— Удачи, Грейди, — крикнул он.

Шаг сбился. Так меня называл отец: «Удача Грейди».

Но я не обернулась, не ответила. Вскоре он уехал. Шум двигателя быстро стих, и Плак вышел из теней. Он снова стал больше, и я положила ладонь ему на плечо, чтобы лучше видеть дросс. По мне пробежала дрожь, когда его мысли холодно вспыхнули в моих, и остатки ночи превратились в электрическое видение тени и света. Ледяной шип его мыслей в мозгу становился терпимее, и я на мгновение задержалась, наблюдая, как свет мерцает, словно тепловая молния над аудиторией.

Желание найти Бенедикта пронзило меня.

И мы шагнули вперёд — вместе.

Глава 32

Здесь много дросса, — нервно поднялось во мне, когда мы свернули за угол, и отражённый свет от разбитой аудитории расползся под подсвеченными снизу облаками.

Я кивнула, вглядываясь глубже в ночь. «Много» — подходящее слово. Огромные адские залежи лежали в тенях между нами и разрушенным зданием, слишком горячие, чтобы Плак мог к ним прикоснуться. Желание очистить это, сделать безопасным, было трудно подавить, и я почувствовала его благодарность.

— Внутри, наверное, ещё больше, — прошептала я. — Справишься?

На макушке Плака раскрылся зелёный глаз, и я отдёрнула руку.

Я могу уберечь тебя, — подумал он, и я осторожно восстановила контакт, когда глаз втянулся и исчез.

Жуткий теневой пёс…

Плак фыркнул, но я чувствовала его решимость сохранить мне жизнь. Это было… смиряюще. И в ответ во мне вспыхнула защитная ярость, когда его мысли забурлили, заискрились рядом с моими.

Запах битого кирпича и пыли усилился, и я пробиралась через завалы, используя жезл, чтобы ловить равновесие. Лев говорил, что часовых нет, но я знала — рейнджеры наблюдают. По обе стороны поднимались груды обломков, занявшие место припаркованных машин. Тишина давила, подавляя обычные ночные звуки. А Плак, наоборот, казался всё более отчётливым, чем ближе мы подходили. Его гладкая, как галька, тёмная кожа ловила отблески редких фонарей, а лапы были размером с чайники.

Он двигался бесшумно, пока я цеплялась и спотыкалась. От него отделялись пряди тени, когда он вёл меня мимо машин, покрытых пылью, и куч бетона. Магов не было, спасения не велось, но по расчищенным проходам было видно, где они ходили. Мы с Плаком шли между всё более высокими стенами из обломков и арматуры, ища расчищенный пожарный выход, игнорируя ленты «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ».

Пока Плак не остановился.

Его взгляд поднялся, шаг замедлился, когда он уставился на холм щебня впереди. Лев сказал, что всех учли, но люди всё ещё были здесь, в темноте, среди сдвигающихся обломков.

И тогда у меня перехватило дыхание — присутствие Плака ледяной волной прошло сквозь меня. Они светились дроссом. А если светятся — значит, не настоящие.

Резы. Призраки, прикованные к месту своей смерти, глубоко под обвалившейся крышей.

— Это дросс-резы или теневые? — прошептала я.

Холодная мысль вспыхнула во мне.

Тень.

Плак поднял морду, втягивая большие глотки воздуха.

Я чувствую магию. Твоя йет, вероятно, там, где больше всего дросса. И где он — там будут остальные. Я найду пожарный выход.

— Бенни не йет. Подожди. Плак… — Но он уже рванул вперёд, оставив меня с более тусклым ночным зрением.

Без его взгляда хаотично движущиеся резы было труднее различить, но я ощущала их, и по мне пробежала дрожь, когда один за другим они замирали в своём зацикленном движении, будто раздумывая, не последовать ли за мной глубже в темноту.

Я ускорилась.

Сжимая жезл, я шла по размытым прядям, которые Плак оставлял, как указатели, собирая их, будто это были случайные клочья дросса. С каждой прядью ночь становилась ярче, дросс — отчётливее.

Я старалась идти тихо, но тропа скрывала провалы, и я спотыкалась, проклиная каждый обвал, каждый стук камня.

— Плак? — тихо позвала я, когда нашла лестницу вниз. Это был обещанный Львом вход, и я шагнула вперёд, не доверяя лёгкости. Дросс выстилал углы ступеней, и я замерла. Плак не пошёл бы этим путём. Слишком опасно.

Здесь, — заискрило в моих мыслях, и я вздрогнула, когда вся ступня онемела от холода.

Это был Плак — сжавшийся до размера маленькой змеи.

— Ты уверен? — прошептала я, когда дросс внезапно вспыхнул зловещим жаром, а Плак обвился вокруг моей ноги, затем поднялся по руке и устроился на плече.

Там внизу, — подтвердил он, драпируясь через мои плечи, лишая их чувствительности.

— Разумеется, — пробормотала я, думая о резах, шарящих в завалах.

Чувствуя тошноту, я осторожно спустилась по лестнице, освещённой светящимся дроссом, двигаясь быстро, пока не нашла дверь внизу — открытую, висящую на одной петле. Я услышала сердитые голоса, и пульс ускорился.

От Плака донёсся низкий рык — странный, учитывая, что он всё ещё выглядел как змея. Освободившись от дросса на лестнице, он тяжело упал на пыльный ковёр в лунном свете.

Моё теневое зрение мигнуло, ледяная прядь обвилась вокруг лодыжки, и я застыла, когда аудитория вспыхнула горящим дроссовым светом.

Мы вышли не внизу, а где-то на полпути вниз. Я раньше не осознавала, но пол аудитории был под землёй. Одна сторона широкой чаши обвалилась, как рухнувшая кальдера — следы взрыва. То, что раньше было потолком, теперь устилало ряды кресел, и было очевидно, что именно здесь погибло большинство. Сцена и трибуна выглядели относительно целыми, но, как и ряды, были покрыты дроссом.

Как и обещал Лев, на сцене стояли шестеро — злое скопление людей, фонари и лампы освещали пространство. Жаркий спор и их рваные позы делали картину похожей на постапокалиптический спектакль Спилберга: все говорили одновременно, каждый пытаясь перекричать остальных.

Дросс поднимался из трещин в полу сцены, стекал, как река, по старым доскам, в оркестровую яму, образуя уродливый ров. Если Плак упадёт туда — сгорит заживо.

— Ты видишь Бенедикта? — прошептала я.

Знакомый пронзительный голос привлёк внимание к сцене.

— Эшли, — выдохнула я, надеясь, что ошиблась.

Она продолжала бесноваться, размахивая руками. Дросс, который она взметала, катился по новым туфлям-лодочкам, найденным где-то, а потрёпанная военная форма сменилась на чёрный свитер и брюки. Кожа, проколотая кактусом, покраснела и распухла там, где была открыта, волосы стянуты в тугой узел, скрывающий рваные концы. Пластыри украшали её руки и локти, а на большом пальце блестело тяжёлое кольцо с лодстоуном. Израненная и измученная, она всё же выглядела решительной.

И тут сердце будто остановилось: Сайкс сместился, и я увидела две фигуры на коленях под колеблющимся пси-полем.

Один — Херм.

Лица второго я не видела, но узнала линию плеч, ярость в осанке, с которой он смотрел на Эшли, волосы растрёпаны, колени приклеены к полу магическим связывающим заклинанием.

Бенедикт.

У неё его кольцо…

Я шагнула вперёд — и замерла, когда Плак ледяной хваткой остановил меня.

— Они здесь, — прошептала я, и ледяная прядь сильнее обвилась вокруг запястья.

Для существа без определённой массы он удивительно хорошо умел меня удерживать.

Слушай…

— Мне нужно вытащить их отсюда, — сказала я громче.

Слушай!

Его страх проглотил мою следующую фразу. Неуверенно я осталась за пыльными пустыми креслами, пока Эшли спорила с несколькими разъярёнными магами. Под прикосновением Плака облака отражали свечение дросса, и сцена казалась яркой, как полдень. Дросс кружил вокруг них — гуще, чем я когда-либо видела. Либо он всё ещё поднимался из разрушенного хранилища, либо они творили чертовски много магии.

Мой взгляд метнулся к Бенедикту и Херму, прикованным к полу.

Может, и то и другое…

— Я говорю вам, они нам больше не нужны! — выкрикнула Эшли, ударяя Херма по бедру, вероятно, ловчей палкой. — Никто. Процесс Строма отменяет необходимость в хранилище. Если нам не нужно хранилище, нам не нужны и Прядильщики или чистильщики, чтобы его обслуживать.

У меня отвисла челюсть.

Она… она серьёзно? Я-то думала, она просто заносчивая идиотка.

— Мы контролируем обе популяции, — уверенно произнёс чей-то голос, и моя губа дёрнулась, когда Сайкс перехватил разговор. — Нет нужды вырезать всех чистильщиков. Контролируй тень, контролируй ткачей — и всё остальное встанет на место.

— Вот только ты не контролируешь ни то ни другое, — отрезала Эшли, и Херм неловко, медленно поднялся на пятках, сопротивляясь заклинанию притяжения, приковавшему его к покрытой дроссом сцене. Кольцо Сайкса вспыхнуло ярче — это он держал его.

— Убей меня и покончим с этим, — сказал Херм, голос его звучал твёрдо, отражаясь от полусферы над ними. — Я не стану делать для вас хранилище, чтобы вы топили в нём тень. Ты кретинка, Эшли. Бездарная взломщица. У Грейди в одной руке больше таланта, чем у тебя во всём теле. Знаешь почему? Потому что она ткач. А ты навсегда останешься просто магом!

Лицо Эшли перекосилось. Она хлестнула его палкой по уху. Среди магов поднялся протест, и Сайкс шагнул вперёд, пытаясь отобрать посох, но замер, когда она замахнулась и на него. Плак прижался к моему бедру, удерживая меня, пока Херм медленно выпрямлялся, а Бенедикт смотрел с беспомощной, растущей яростью.

— У тебя нет контроля! — выкрикнула Эшли. — Тень собирается. Она бы уже накрыла нас, если бы мы не стояли среди десяти лет дросса. Хочешь вторую Эпоху Тени?

Херм спокойно опустился обратно на пятки, кровь капала с уха.

— Почему бы и нет?

В ярости Эшли ткнула его палкой в рёбра. Херм согнулся, застонал.

Сайкс вырвал палку у неё из рук и швырнул на сцену, где она прокатилась к краю.

— Хватит, — процедил он. — Твоя задача была найти Херма, а не разрабатывать стратегию. Хочешь помочь — иди прочёсывай город и найди достаточно Прядильщиков, чтобы восстановить хранилище, которое будет под нашим контролем. Когда оно у нас будет, можешь заниматься своей вендеттой сколько угодно. До тех пор — делаешь, что сказано.

Эшли трясло от злости.

— Я привела тебе Херма, и вот так ты меня благодаришь?

— Ты привела мне Прядильщика, а не ткача, — холодно ответил Сайкс. — Ткач был у тебя под носом, и ты её даже не заметила.

Он сказал это нарочно, чтобы ударить больнее. И попал. Руки Эшли, распухшие от кактусовых шипов, задрожали.

— Мне нужны ещё два Прядильщика до завтрашнего полудня, — продолжал Сайкс, явно рассчитывая, что она стушуется. — Ополчение — наименьшая из моих проблем. — Он усмехнулся, глядя на Бенедикта и Херма, прикованных к полу его магией. — Если бы они могли нас одолеть, давно бы сделали это. Нам нужно хранилище. Сейчас.

— Процесс Бенедикта избавляет нас от необходимости в хранилище, — настаивала Эшли. — Нам не нужны чистильщики, чтобы его заполнять. Нет смысла сохранять популяцию, которая скрывает потенциально сотни ткачей, выдавливая их по одному год за годом, когда они проявляются.

Сайкс тяжело осел, будто устал от всего этого. Эшли покраснела.

— Тень будет всегда, — сказал другой маг, книжный червь на вид и перепуганный. — Нам нужно хранилище, чтобы её уничтожать. Ограничение количества камней Прядильщиков подавит появление новых ткачей. Это работало тысячелетиями. — Он оглянулся на остальных в поисках поддержки, и получил осторожное согласие.

— Вы ослепли? Всё изменилось! — закричала Эшли, каблук её туфли зацепился за доску, и она споткнулась. — Нам не нужно хранилище, если мы можем сделать дросс инертным. Не нужны ни чистильщики, ни Прядильщики, чтобы его утилизировать. Не будет ткачей — не будет и тени. Пора закончить этот фарс и вырезать отходы.

— Боже… — прошептала я, холодея. — Она что, всерьёз говорит о геноциде?

Эшли встала над Хермом, который всё ещё приходил в себя после удара.

— Но хотя бы в одном мы согласны. Грейди нужно убрать. — Она замялась, глядя на Херма. — Где она?

Херм наклонил голову, кровь стекала с виска.

— Последние десять лет я ставил её жизнь выше своей. И сейчас не выдам.

— Где ты её спрятал?! — выкрикнула Эшли. Херм дёрнулся, пытаясь разорвать заклинание Сайкса. Но у него не было лодстоуна, а у Эшли — был лодстоун Бенедикта. — Всё это время… впустую. Это был не ты. Это был её отец!

Херм снова опустился на пятки с насмешливой уверенностью.

— Неприятно ошибаться, да?

— Эшли, хватит! — рявкнул Сайкс, и она отступила, кипя от ярости. — Иварос, — добавил он мягче, поворачиваясь к Херму, кольцо с лодстоуном сверкнуло. — Скажи, где Райан и Аким. Я вижу, что твоё имя очищено.

Херм хмыкнул.

— Мне уже всё равно.