— Эшли? — окликнула я, когда она снова протискивалась сквозь алоэ. — Ты же не собираешься принимать эту работу. Скажи, что ты её не берёшь!

— Я приеду за вещами, когда найду жильё! — крикнула она через плечо.

Я не двинулась с места, сидя в сужающемся клочке тени, пока она уходила. Выдохнув, я схватила ноутбук и наклонилась, чтобы отстегнуть Плака и догнать её — и замерла, когда кто-то окликнул меня по имени. Это был Райан, вывалившийся из машины с наполовину заправленной рубашкой и болтающимся галстуком.

Меня обдало теплом. Похоже, он уже получил моё заявление об уходе.

Разрываясь, я смотрела, как Эшли с силой захлопывает дверцу машины. С другой стороны, Райан отчаянно махал, явно желая поговорить. Выдохнув, я рухнула обратно на стул и провела рукой по глазам.

Тьфу ты, тень…

— Поздний обед? — кисло сказала я, когда он остановился передо мной, его длинное лицо раскраснелось от жары.

— Я получил твоё письмо. Прямо посреди звонка от Бенедикта, — выдохнул он. — Боже, как же здесь жарко.

Я указала на стул в тени.

— Я не вернусь. Они не смогут заплатить мне достаточно.

Райан с тихим стоном опустился на стул и провёл рукой по редеющим волосам, пытаясь хоть как-то привести их в порядок.

— Господи, ты заставила меня бежать. Здесь же все сто градусов. Как ты это вообще выносишь?

— С собаками внутрь нельзя, — сказала я, глянув вниз на Плака, тяжело дышащего в тени.

Райан промокнул шею салфеткой.

— Я не позволю тебе уволиться из университета.

— Ты сам дал понять: либо работа, либо ничего, — сказала я, делая вид, что отпиваю кофе.

— Это было только для того, чтобы ты согласилась, — поморщился он. — Я не принимаю твоё заявление. Ты отправлена в административный отпуск с возможным возвращением в лабораторию.

— Тогда тебе стоит уволить меня прямо сейчас, потому что я туда не вернусь. — Я наклонилась, чтобы успокоить Плака, и большой пёс улёгся у моих ног, счастливо пыхтя. — Как ты меня нашёл?

Его взгляд скользнул к велопарковке, и я вздохнула.

— Ты просто катался, пока не увидел мой велосипед, да? — Уголок губ дёрнулся в слабой улыбке. Почему-то, когда так делал друг, это казалось нормальным.

Райан глубже откинулся на жёстком стуле.

— Я вообще-то звонил. Ты не совсем неизвестная фигура на кампусе. Грейди, пожалуйста, подумай ещё раз. Ты нам нужна. Антон—

— Не проблема, — перебила я, и Райан моргнул, явно удивлённый.

— Бенедикт сказал, что он назвал тебя, э-э, дроссоедом, — почти шёпотом сказал Райан. — Ему правда очень стыдно. Он говорил с Антоном о его поведении. Такие выражения в профессиональной среде предназначены, чтобы подавить общение и травить—

— Антон не проблема, — повторила я. — Я могу пережить, когда какой-нибудь невежественный маг обзывается. Вот в чём проблема.

Повернувшись, я достала из кармана шипастый дросс и положила его на стол. Райан уставился на него — заострённый обсидиановый нарост на солнце выглядел ещё отвратительнее.

— А… да, — сказал он, и по его тону я поняла, что он видел это раньше. — Я, э-э, должен это забрать.

Я выхватила дросс раньше, чем его рука успела приблизиться.

— Ты знаешь об этом? — обвинила я, одновременно подавляя дрожь от его мёртвого, колючего ощущения. — Ты мог меня предупредить.

— Я хотел услышать твоё честное мнение. — Его тонкие брови поднялись в извиняющемся жесте. — Это принадлежит лаборатории. Бенедикт хочет вернуть его.

Я сжала дросс крепче, качая головой и чувствуя себя пятиклассницей с украденным печеньем.

— Тогда ему не стоило выбрасывать его в обычный мусор.

Райан напрягся.

— Он… чёрт, — прошептал он. — Он же знает, что так нельзя.

Я подняла дросс, зажав его между большим и указательным пальцем.

— Думаю, он пытался доказать, что это не опасно, — призналась я. — Даррелл это видела? Он ощущается неправильно.

Райан наклонился ближе, изучая его у меня на кончиках пальцев.

— В каком смысле?

Холодное чувство поползло вверх по телу, когда я повернула дросс к солнцу и обратно в тень, наблюдая, как чёрный блеск меняется с температурой.

— Сто пуль не должны ощущаться активными, а он ощущается — даже в замороженном, жёстко зафиксированном молекулярном состоянии. — Я посмотрела на него. — Сегодня был инцидент. Тень, мимо которой они прогоняли образцы, среагировала на него.

— Она его увидела? — Райан замер, пристально вглядываясь мне в лицо.

— И рванулся к ней. Этот идиот, Антон, уничтожил тень прежде, чем кто-то ещё успел увидеть, как она отреагирует. Лора говорит, что дросс всё ещё сохраняет инертное состояние, так что он не разрушится, но, если тень к нему тянется — это небезопасно.

— М-м, — протянул он.

В его голосе слышались и сомнение, и тревога, и я подавила желание затянуть шнурок у себя на голове, поняв, что он смотрит на дросс.

— Всё, что он сделал, — это создал новый способ дёшево производить теневые кнопки. Бенедикт говорит, что это просто научный процесс, но, если эта штука притягивает тень, она слишком опасна — вне зависимости от того, насколько она дешёвая.

Мои пальцы сжались вокруг шипастого дросса, когда мимо прошёл кто-то с подносом: три неоправданно дорогих, высококалорийных напитка в одноразовых стаканах.

Райан нахмурился. Я почти видела, как мысли перескакивают у него в голове.

— Думаешь, он может откатиться?

— Это было моей первой тревогой, но не последней и уж точно не самой главной, — призналась я. — Он по-прежнему инертен — независимо от того, притягивает ли к себе тень, — и вот в этом и проблема.

Взгляд Райана скользнул от шипастого дросса, и я добавила:

— Они игнорируют тот факт, что люди начнут неправильно использовать этот процесс: либо попытаются снизить приём ловушек и будут создавать ещё больше дросса, когда у них не получится всё сделать правильно и он так и не затвердеет, либо, если процесс всё-таки удастся, начнут использовать слишком много магии. Его нужно хранить — затвердевший или нет. Теоретически можно было бы убрать его в хранилище, но он будет тянуть дросс отовсюду. В лучшем случае — устроит бардак. В худшем — создаст зону высокого дросса. А что, если он откатится в среде с высоким уровнем дросса? Они это не тестировали.

— Я хочу, чтобы Даррелл это увидела, — сказал он, и мои плечи немного расслабились, когда я передала дросс.

— Я тоже, — с облегчением сказала я. — Это дросс, а его природа — заставлять происходить маловероятное. Ты уверен, что совсем ничего не чувствуешь?

Он снова замолчал, расфокусировав взгляд, глядя на него.

— Нет, — наконец сказал он. — Но я уважаю твои ощущения. В прошлый раз, когда мы проигнорировали совет Грейди, мы получили теневое затмение 2014 года.

Мне не нужно было смотреть на жезлы. Я чувствовала, как они висят на спинке моего стула, и подвинула ногу, чтобы коснуться их, находя в этом успокоение.

— Я до сих пор жалею, что мы потеряли твоего отца, — сказал Райан, явно следуя моим мыслям. — Он был исключительно талантливым Прядильщиком, и я знаю, как он тебя любил. Я рад, что у тебя есть его жезлы. Он прекрасно чувствовал дросс. — В его голосе появилась тихая, тёплая грусть. — Он видел его так же, как я сейчас вижу тебя. Играл с ним.

Райан сдвинулся, убирая дросс в карман.

— Однажды я видел, как он с помощью жезла вылепил дрейф дросса в форме кролика. Он был потрясающе хорош с жезлом. Ты уверена, что не передумаешь? — спросил он, и моё внимание резко сосредоточилось на нём.

— Чтобы быть твоим шпионом? — сказала я. — Нет. Так что, возможно, тебе стоит принять моё заявление об уходе.

— О, просто пристрели меня сейчас же, — простонал он, откидывая голову к зонту над нами. — Прости, что я вообще это сказал. Слушай, тебе не обязательно возвращаться, но было бы полезно иметь пару глаз внутри. — Он замялся, оглядывая парковку. — Эшли взяла эту работу. Даже если она и будет что-то нам говорить, её мнение вряд ли будет полезным. Но, думаю, ты это уже слышала.

Я поморщилась. Он видел, как она уходила, слышал, что она сказала.

— Да, — сказала я. — Но сейчас я им там не нужна. Они перевели проект на третью фазу. Большой релиз — завтра, на выпускном.

— У Бенедикта нет разрешения… — глаза Райана сузились, и я подумала, что с этого стоило начать. — Это проделки Ульриха, жадного идиота. У него есть право давать разрешение на ранние релизы, но весь совет должен был прийти к единогласному решению ещё до внедрения второй фазы, не говоря уже о выпуске на весь кампус. Ты уверена?

— Это слова Бенедикта, — сказала я, и его фокус рассеялся. — Поэтому я и ушла, а не потому, что Антон — предвзятый придурок. Бенедикт вчера выпустил процесс в учебные группы, и после того, как он объявит о нём на выпускном, обратно в бутылку его уже не запихнуть.

— Ульрих зашёл слишком далеко. — Брови Райана нахмурились, взгляд скользнул к моему ноутбуку. — Можешь сделать мне одолжение? Напишешь всё и пришлёшь мне на почту до шести вечера? Я не мог быть единственным членом совета, не знавшим о «мягком» релизе, не говоря уже об их планах на выпускной. Всё, что ты напишешь, поможет мне доказать свою позицию, но мне это нужно в письменном виде. Справишься с таким дедлайном? — спросил он, и я кивнула, ощутив слабую искру надежды.

— Отлично. — Райан встал и машинально заправил рубашку. — А пока я покажу твой маленький «кусочек» Даррелл. Пусть выскажет своё мнение. Ей вообще-то следовало разрешить изучать это с самого начала. — Он повернулся к машине, явно торопясь уехать. — Напиши отчёт и постарайся расслабиться. У меня в университете рычагов больше, чем Бенедикт думает. Если бы не мы, их бы здесь вообще не было.

Мой карман казался непривычно лёгким без дросса, и я сумела улыбнуться.

— Спасибо, Райан.

Он кивнул, взгляд зацепился за мой тепло-пресный кофе.

— Крайний срок — шесть. И постарайся не примешивать туда личные чувства.

— Встретимся у лума завтра, до смены чистильщиков, — добавил он. — Я расскажу, как всё прошло. К тому времени у Даррелл уже будет какое-то чутьё на эту штуку.

— Договорились, — сказала я, и Райан направился к машине. Он сделал всего пару шагов, прежде чем резко обернуться.

— А, кстати, — сказал он, глядя на мои волосы. — Это тот самый старый шнур от твоих обгрызенных жезлов?

Я коснулась растрёпанного шёлка. В нём ещё оставались узелки дросса, но теперь он ни на что не годился, кроме как удерживать волосы.

— Да… — неуверенно сказала я.

— Даррелл хотела бы на это взглянуть, — сказал он, и я начала разматывать шнур. — Она и доктор Браун пытаются выяснить, как тебе удалось заполучить инертный дросс.

— Это был розыгрыш, — сказала я, передавая его.

— Даже так. — Он посмотрел на него в своей руке. — А, сегодня. В шесть.

Я кивнула, и он развернулся, побежав обратно к машине — вялой трусцой под палящим солнцем.

Открыв ноутбук, я потянулась за кофе, удивившись слою льда в стакане. Прядильщик охладил его для меня.

— Может, нам и не придётся переезжать, Плак, — сказала я, и довольный пёс фыркнул и улёгся ждать.

Глава 12

С шлемом под мышкой я спустилась по лестнице к луму, громко скребя подошвами по бетонным ступеням. Было ещё рано, поэтому обычная десятиминутная поездка заняла всего пять минут — несмотря на то, что кампус уже заполнялся выпускниками, бродившими с кофе и безумно дорогими круассанами. Четырёхакровая лужайка под паловерде гудела: эхо плейлиста отражалось от ближайших зданий, пока стойки со стульями для сегодняшнего вечера закатывали на временную сцену, которую до жары должны были установить хмурые студенты.

Я была вдвойне рада, что увернулась от уборки и неизбежных последствий свободного смешения алкоголя и магии. В этом году было бы ещё хуже — с учётом того, что все пытались освоить новый процесс Бенедикта, если бы Райан его не остановил. Я надеялась, что он это сделал — даже если это означало, что Эшли больше никогда со мной не заговорит. Пока они не выяснили, почему это притягивает тень, оно было небезопасно.

Нетерпеливая до новостей, я с силой ударила по панели входа, добравшись до низа лестницы.

— Петра Грейди. Чистильщик первого класса, — объявил компьютер Генри так, будто я была королевой, и я вошла внутрь, где прохлада лума стала желанным спасением от мёртвого воздуха лестничной клетки.

— Грейди! Идеально вовремя, — окликнул Райан, и мой бодрый шаг сбился, когда я увидела его и Даррелл, устроившихся за большим столом инь-ян с огромными кружками кофе.

Лум был почти пуст. В такое раннее время пятницы это было не удивительно, но они выглядели подозрительно, а лёгкие переливы фоновой гитарной музыки Даррелл создавали приятный фон, пока я вешала шлем и чехол для жезлов на крючок у двери. Бутылка с тенью, которую я принесла, всё ещё находилась в луме, и, клянусь, змеиная головка приподнялась, словно пытаясь меня найти.

— У меня неприятности, да? — сказала я ровно, и Райан усмехнулся.

— Это твоя первая мысль? — спросил он, но в его бодром тоне слышалась тревога. Очевидно, встреча с университетским советом прошла неудачно.

— Доброе утро, Грейди. — Даррелл пересела на полукруглый диван напротив Райана. В её руке был мой растрёпанный короткий шнур, и она положила его на стол. — Кофе в кофейнике.

— Пахнет отлично, — сказала я, подходя к безупречно чистой стойке. Я редко видела кухню такой чистой. Обычно я появлялась в луме почти к закрытию, и раковина была забита кружками. Кофе тоже был заметно свежее. Я даже могла видеть сквозь караф — он парил на блюде. Но моя рука замерла, когда я заметила стоящую рядом безупречно белую кружку с моим именем, вытисненным красивой серебряной фольгой.

Окей… — подумала я, наливая в неё кофе. Я повернулась к двум Прядильщикам, гадая, наблюдаю ли я их ежедневный ритуал смены или это всё было устроено специально для меня.

— Значит… тебе не удалось остановить выпуск по всему кампусу? — сказала я, садясь между ними.