Брови Даррелл приподнялись, морщины сделали её старше на вид.

— Почему ты так решила?

— Ты не выглядишь счастливым, — сказала я, и Райан сильнее согнулся, упершись локтями в колени; перед ним на столе стояла его собственная, со сколом, персональная кружка.

— Всё ещё запускают, — сказал он раздражённо. — Дураки гонятся за славой и известностью. Мы университет, а не машина по зарабатыванию денег.

Кофе был горячий, и я подула на него.

— Тогда вам стоит пустить слух, что чистильщики против. Маги и так считают нас жадными задницами, но хотя бы так, когда всё рванёт, мы не будем крайними.

Райан глубже осел на диван, его кислое выражение почти скрылось за кружкой.

— Совет считает, что мы против, потому что это прекращает наше участие с дроссом от колыбели до могилы.

— О, не думаю, что до этого дойдёт. Разве что они собираются запустить всё это в солнце. — Я замялась, приподняв брови. — Так… ты почувствовала его ядро? — спросила я Даррелл.

— Нет. Но это не значит, что ты не почувствовала.

— Жаль, что Антон уничтожил их тень, — добавила я, когда Райан и Даррелл обменялись странным взглядом. — Будь у него побольше коварства, я бы сказала, что это был его извращённый план — выкинуть меня из команды. Свалить на меня то, что дросс снова начал притягивать тень. — Я фыркнула. — Как будто я могу изменить молекулярную структуру дросса.

— Мммм. — Даррелл, глядя в никуда, отпила кофе. — Райан, напомни мне провести ещё несколько тестов, прежде чем мы одобрим помещение отходов доктора Строма в хранилище. Собери ещё пару этих колючих шариков дросса и посмотри, что будет, если подвергнуть их высоким уровням дросса.

— Ты хочешь убрать это в хранилище? — сказала я, решив, что это плохая идея.

— Это либо так, либо яма в земле. — Бисер в волосах Даррелл тихо звякнул, когда она наклонилась поставить кружку. — Грейди, ты всегда носишь короткий шнур от ловушки в волосах?

Поражённая сменой темы, я кивнула, глядя на него, когда она подтолкнула шнур ко мне.

— Да, но обычно не сразу два, — сухо сказала я, пальцы нащупывали знакомые узлы, пока я повязывала его в волосы. Сегодня я не надела новый красный — тот, что она подарила мне вместе со старыми жезлами моего отца. — Вы с доктором Брауном что-нибудь выяснили про дросс, который я использовала?

— Да… — протянул Райан, глянув на лум и на ту бутылку с тенью. — Он не хранит записи так долго, но подтвердил, что дросс внутри узлов инертен.

Отлично. Я носила теневую кнопку. Неудивительно, что всё время натыкалась на эту дрянь.

— Ну и каков план?

Глаза Даррелл расширились.

— А что заставляет тебя думать, что у нас есть план?

Я поставила кружку, фарфор скрипнул, когда я повернула её на сто восемьдесят градусов, чтобы имя стало хорошо видно.

— Зачем я здесь? Я не возвращаюсь в команду Бенедикта. Даже не спрашивайте.

Райан вдохнул, но Даррелл перебила его резким:

— Когда ты в последний раз пыталась связаться с лодстоуном?

Я вспыхнула, гадая, видел ли Райан меня вчера.

— Почему? — спросила я, уходя от ответа.

Райан усмехнулся, его кружка почти потерялась в сцепленных руках.

— Уход из группы Бенедикта поставил тебя в шаткое положение.

— Да? — рявкнула я. — Я не переживаю за зарплату.

Но переживала.

Райан хмыкнул.

— Мы не просим тебя возвращаться.

— И хорошо, потому что Эшли уже получила эту работу.

Даррелл изящно взмахнула рукой в воздухе, явно пытаясь погасить мою злость.

— Ради бога, Райан. Только ты умеешь так испортить хорошие новости. Грейди, с сегодняшнего утра ты — моя ученица.

Следующие слова застряли у меня в горле.

— Что? — глухо сказала я, переводя взгляд с кружки обратно на неё. — Я не прядильщик. Я не могу связаться с лодстоуном.

Даррелл широко улыбнулась.

— Пока не можешь.

— Но я не прядильщик. — Паника туго обвилась вокруг сердца. Мне нравилось, кем я была. И то, чем я занималась.

— Я тоже не была, — спокойно сказала Даррелл. — Пока не связалась с лодстоуном прядильщика.

Лодстоун прядильщика? — растерянно подумала я, переводя взгляд с довольства Даррелл на нетерпеливость Райана. Есть разница?

— Грейди, — сказала Даррелл, и я вздрогнула, пытаясь поспеть за ходом мысли. — Несмотря на роман университета с исследованиями Бенедикта, гильдия чистильщиков согласна, что массовое применение его процесса будет проблемным. И в немалой степени — благодаря твоей предусмотрительности и пониманию того, как общественность будет этим злоупотреблять. В свете этого твоё имя взлетело на самый верх очень короткого списка. Нам нужен ещё один прядильщик, закреплённый за лумом. Кто-то, кто может работать с дроссом и при этом заниматься магией.

Они хотят, чтобы я обслуживала лум?

Встревоженная, я встала, собираясь уйти.

— Тогда наймите мага и научите его или её собирать дросс. Всё.

Райан поставил ногу на стол, перекрывая мне простой путь к выходу.

— Чтобы делать эту работу, прядильщик должен уметь прикасаться к дроссу. Не просто катать его в пси-поле. Маги не могут — без катастрофических последствий. Ты же можешь научить чистильщика магии — с правильным лодстоуном.

Боже, они были серьёзны.

— Я не могу связаться с лодстоуном, — сказала я, злясь на то, что они вот так играют моими чувствами. — Я пыталась.

— Сядь, — настояла Даррелл, указывая, пока я не плюхнулась на диван. — Нам нужен пятый человек. Тот, кто может касаться дросса так же легко, как ты видишь и трогаешь эту кружку с кофе.

Я прищурилась, раздражённая. Ладно. Я могла сыграть в их игру. Всё равно работы у меня не было.

— Я пыталась сделать лодстоун вчера. Я его сломала.

Я ожидала разочарования, но Райан расплылся в улыбке.

— Я же говорил, что она — правильный выбор.

— Наш единственный вариант, и хороший, — сказала Даррелл, и её лёгкие морщинки растаяли в тёплом выражении. — Не зацикливайся на неудаче. Попытка и провал — не плохо. Я больше рада тому, что ты попробовала, чем расстроена, тем, что у тебя не вышло.

Для меня это звучало как мудрая чушь престарелой женщины, и я скривилась. Уметь заниматься магией было бы здорово. Но маги — это маги, а чистильщики — это чистильщики. Да, большинство прядильщиков находили свои способности только к сорока годам, но вот так размахивать передо мной давно похороненной надеждой было жестоко. Не говоря уже о том, что мне до этого возраста ещё очень далеко.

— Не хочешь сидеть в луме — ладно, — сказала Даррелл с насмешливой улыбкой. — Тогда так. Мы с Райаном научим тебя связываться с лодстоуном. Если новый процесс Бенедикта не вызовет проблем, ты сможешь присматривать за лумом несколько дней в неделю, а я посажу лимонное дерево у себя в саду. А если уж совсем ничего — будешь сама охлаждать себе кофе.

Я уставилась на свою новую кружку и вздохнула. Застрять в комнате без солнца на целый день? Но заниматься магией…

— Это не про меня, — сказала я, качая головой. — Да, я много жалуюсь, но серьёзно?

Даррелл наклонилась вперёд через стол, её тёмные глаза вспыхнули.

— Может быть.

— Грейди, можно тебя на минутку? — сказал Райан, и я застонала, вспомнив, что он вообще-то мой начальник.

Усмешка мелькнула на лице Даррелл, и она легко поднялась на ноги.

— Я принесу камень.

— Почему мои решения никогда не бывают моими? — сказала я, и Райан съехал ниже на диване.

— Я думал, ты ухватишься за это, — сказал Райан. — Тут страховка получше, — мягко уговаривал он. — Приглашения на все мероприятия кампуса — от футбольных матчей до заседаний совета. Парковочное место под солнечными панелями. Можешь даже машину завести.

— Мне нравится мой велосипед, — сухо сказала я. Футбол меня не интересовал вовсе, но возможность быть услышанной на заседаниях совета имела вес.

Моя способность видеть и управлять дроссом, впрочем, уже привела меня в тупик карьеры. Я не хотела попасть в более высокооплачиваемую, но ещё более бессмысленную должность — особенно если это означало бы сидеть в подвале и слушать, как чистильщики возвращаются с байками.

— И вообще, Даррелл даже не любит садоводство, — пробурчала я.

— Перестань убеждать её, будто это для её же блага, — сказала Даррелл, возвращаясь. — Грейди, нам нужно пять прядильщиков, если всё пойдёт плохо.

— Плохо — это как? — спросила я, всё ещё не веря, что это происходит.

Её юбка с узлами мягко шуршала, когда она подошла ближе и с вздохом села.

— Нам нужно трое, чтобы остановить теневое затмение, но пятеро — надёжнее. Я, Райан, Аким и Мардж не справимся одни.

— Ты думаешь, новый процесс Бенедикта… — начала я.

— Всего лишь предосторожность, — сказал Райан, но я поверила не его уговаривающему тону, а той тревоге, что прорвалась в словах. — Самый вероятный сценарий таков: когда процесс Бенедикта выпустят, люди окажутся по уши в дроссе, пока не научатся с ним обращаться или не решат, что это была плохая идея, и не бросят попытки. Чистильщики подчистят, всё вернётся к норме. Но есть признаки…

— Признаки? — я подалась вперёд, уперев локти в колени, — голова начинала болеть.

— Тень обратилась в обещание. Тьма, рождённая светом, — пропел Райан, почти нараспев. — Чёрное растёт, клятва рушится. Смерть рождает зрение. Когда три души падут к одной. А одна, в свою очередь, — это всё. Чистильщик, прядильщик, ткач. Тень отвечает на зов.

Я уставилась на них.

— Это текст из «Light Side of the Dark»?

— Любимая песня твоего отца, если не ошибаюсь, — сказала Даррелл, и морщинки на её лице собрались, когда она похлопала меня по колену.

Но в глазах Райана стояло сожаление.

— Музыка — эффективный способ сделать публичное заявление в мире, который, вообще-то, не должен существовать.

Я развалилась на диване, глядя на них с недоверием.

— Да? Судя по песне, мы все умираем.

— Джимми эту часть выдумал, — сказала Даррелл и положила передо мной потускневшее класс-кольцо. Мужское — слишком большое для чего угодно, кроме большого пальца. С одной стороны был логотип университета, с другой — эмблема чистильщиков.

Но внимание моё привлёк камень. Тускло-зелёный, грубой текстуры, он ничем не напоминал прозрачное стекло, из которого делают большинство лодстоунов. Зато он очень напоминал лодстоун Даррелл.

— Правда в том, — добавила она, пока я делала вид, что не замечаю этого, — что в прошлый раз понадобилось пять прядильщиков, чтобы уничтожить тень, когда она поднялась. И из-за этого мы потеряли твоего отца. Я больше так не поступлю. Нам нужно быть лучше подготовленными.

— Для ещё одного теневого затмения? — сказала я. — В луме достаточно дросса, чтобы справиться с чем угодно.

Райан пожал плечами.

— Тень растёт. Свет слабеет. Трое становятся одним. Один становится всем. Чистильщик, Прядильщик, ткач.

Тень взывает, — мысленно закончила я. Никакого ткача не существовало, но ходили разговоры, что когда-то он был — тот, кто умел смешивать тень и свет, по сути, сплетая удачу и неудачу во что-то новое, нейтральное или прорицательное… в удачу.

— Ты думаешь, процедура Бенедикта сместит баланс между дроссом и тенью? — спросила я настороженно.

Райан фыркнул.

— Мы так не считаем.

— Мы просто думаем о будущем, — добавила Даррелл. — Нам в любом случае нужно расширять ряды, и мы не можем выдернуть Прядильщика, который уже работает преподавателем, или занять кого-то из другого лума. Не тогда, когда мы — ведущий парауниверситет на континенте. И зачем бы нам это? В каждом луме должно быть по пять Прядильщиков, способных эффективно работать с дроссом. Мы хотим дать тебе инструменты.

Я промолчала. Камень в кольце не выглядел чем-то особенным. Честно говоря, он был довольно грубым — пыль забивалась в бороздки и неровности, покрывавшие матовую зеленовато-чёрную поверхность.

— Если, конечно, ты не можешь связаться с лодстоуном, — сказала Даррелл, и моё внимание тут же метнулось к ней. — Прежде чем я загоню тебя в подвал, давай посмотрим, получится ли.

Я облизнула губы, внезапно почувствовав себя маленькой между ними.

— Я пробовала вчера, — призналась я, смущённо. — Я расколола его в песок.

— Правда? — сказал Райан. Он был впечатлён, а не в ужасе, и от этого мне стало не по себе.

Даррелл явно устала от моей сдержанности и подняла кольцо.

— Попробуй это. Материал крепче.

— Даррелл, — запротестовала я, когда оно коснулось моей ладони, — и тут же замолчала. Оно ощущалось иначе. Оно ощущалось… живым. — Это не стекло, — сказала я ровно, и Райан ухмыльнулся.

— Видишь? — торжествующе сказал он. — Я же говорил.

Я тут же протянула потускневшее от времени кольцо Даррелл.

— Я не хочу его сломать, — сказала я, чувствуя потерю уже в тот момент, когда она потянулась за ним. — И —

Но Даррелл сомкнула ладони поверх моей, удерживая его в моей руке. Камень был и шершавым, и гладким одновременно, словно посылая мне крошечные уколы ощущений, но, в отличие от дросса, он был холодным, не тёплым.

— Он выдержит всё, на что ты способна, — сказала она мягко, будто вспоминая. — Даже если это стекло, естественным образом сформированное при ударе метеорита, а затем охлаждённое, когда расплавленная порода и песок были выброшены в верхние слои атмосферы.

Её руки разомкнулись, и я уставилась на тусклый камень в оправе, затем на её кулон. Её камень был вдвое больше и заметно зеленее, чем чёрнее.

Райан придвинулся ближе, глядя на кольцо.

— Оно сделано не только из земного материала и не только из космического. Из обоих.

Его кольцо больше походило на кольцо Даррелл, чем на моё. Я замялась. Моё? Реальность ударила меня, и я судорожно вдохнула. Кольцо не было моим. И не могло быть.

— Я не могу связаться с лодстоуном. Я пробовала.

— Есть причина, по которой у тебя не получается, — подбадривающе сказал Райан.