Лицо Кайла сморщилось от напряжения, жезл вращался, рука делала широкие, уверенные движения, пока он ускорял сгусток. Ног подался вперёд, нахмурившись, — и в самом конце дросс Кайла задел последнюю кнопку дросс-го и активировал её. С тихим хлопком энергия полностью рассеялась. Ни искры не пересекли финишную линию. Он проиграл бы, даже если бы побил время Нога.

— О нет! — разочарованно вскрикнула Джессика. — Ты был так близко!

Самодовольный, Ног откинулся на диван с пивом.

— Хороший заход.

Это и правда был хороший заход, и я не собиралась расстраиваться из-за того, что не сказала Кайлу: последние кнопки были в три раза чувствительнее всего остального в аллее. Их нужно было проходить сверху. Почти у самого выхода из лабиринта.

Кайл осел на диван унылой кучей, Джессика — рядом с ним.

— Я никогда не выбьюсь из трёх минут, — сказал он, с отвращением уронив жезл в лабиринт.

— Не принимай так близко к сердцу, — сказал Ног, доливая в его стакан-термос в стиле «Хи-Мэн» вина. — Я играю в дросс-го с тех пор, как ты ещё не видел свою первую радугу.

Кайл поднял взгляд на меня.

— Хочешь заход, Грейди?

— Нет! — выкрикнула Джессика, заставив меня вздрогнуть, потом уже мягче: — Против Грейди никто не играет. Она проходит аллею за двадцать секунд и с одним попаданием.

Ног звякнул бутылкой о бокал Джессики.

— И только потому, что она хочет проредить свой дросс, — сказал он, переводя взгляд на меня. — Не думай, что я не заметил, как ты каждый раз бьёшь по одним и тем же кнопкам.

Я усмехнулась, поднимая бокал и делая глоток. Вяжущее вино защипало по краям губ, и я начала расслабляться. Они были хорошими людьми.

— Аллея? — с интересом сказал Кайл. — Я бы заплатил, чтобы на это посмотреть.

Джессика подтянула его к себе боком.

— Только если хочешь, чтобы от твоей зарплаты осталось достаточно, чтобы сводить меня сегодня на ужин.

— Да, тут не поспоришь, — сказал Кайл, и выражение его лица изменилось.

Я глубже утонула в подушках, закидывая ноги так, чтобы поставить своды на край стола.

— Спасибо, Джессика. Я могла бы пустить на это деньги за квартиру, — сказала я и тут же пожалела об этом, когда Даррелл насторожилась, её бусины тихо звякнули.

— Твой дядя наконец перестал присылать тебе деньги? — кисло спросила она, перепрыгивая через дросс.

Я вздохнула. Та тень, которую я принесла вчера, всё ещё была в луме — надёжно запечатанная в бутылке из-под водки, — и я не понимала, почему она до сих пор её не слила.

— Да, — солгала я, вспомнив, как её раздражало в прошлый раз, когда я его упомянула. Даррелл не нравилось, что её чистильщики, как она нас называла, едва сводили концы с концами на одну зарплату. Но таков был порядок вещей. Либо это, либо она знала, что «дядя Джон» на самом деле — Херм Иварос. Да, скорее всего, нет. Его не любил никто — ни он сам, ни его теории о том, что дросс можно использовать для магии.

Спорю, она знала его лично, — подумала я, учитывая, что именно она помогала завершить последнее теневое затмение — то самое, при подавлении которого погиб мой отец. То самое, которое начал Херм.

Джессика наклонилась над игрой, выдёргивая отработанные кнопки.

— Я никогда не видела, чтобы кто-то так двигал дросс жезлом, как Грейди, — сказала она, пока Кайл заполнял пустые гнёзда новыми.

Слабое мерцание дросса застилало стол — вероятно, остаток предыдущего захода, — и я достала жезл из заднего кармана.

— Если я не могу перелить это в бутылку, я пользуюсь жезлом, — сказала я, закручивая дымку, как сахарную вату. — Не люблю обжигаться.

— Обжигаться? — Ног поднял взгляд, продолжая мять Плаку уши. — Дросс тебя жжёт?

Смущение мелькнуло и исчезло. Чёрт, даже Даррелл слушала.

— Нет, — сказала я, разглядывая крошечное пятнышко мутной пустоты на кончике жезла. — Это скорее… вспышка контакта. — Я покосилась на Даррелл, и мне не понравилось, как напряглись её плечи. Я никогда никому об этом не говорила — кроме Бенедикта, и то, когда мы были детьми. С чего бы ему вообще это помнить?

— Это проходит, как только я покрываю его пси-полем, — продолжила я, изучая мелкий, мерцающий сгусток дросса. — Но, если работать жезлом, даже этого не нужно. Он, наверное, действует как изолятор. — Я вздохнула, вспомнив, как Уоллес орал на свою команду: Железо — изолятор, железо!

Тишина сгустилась, и я поморщилась, подняв глаза. На меня смотрели все. Даже Даррелл.

— Всё, что я чувствую, — это предупреждающее покалывание, — неуверенно сказал Кайл. — И вообще, это даже приятно. Ты это имеешь в виду?

Джессика защёлкнула последнюю новую кнопку на место.

— Он на тебе не «ломается», да?

— Нет. Никогда, — ответила я, и Даррелл заметно расслабилась. Мне, правда, было не по себе, что я это сказала вслух, и я щёлкнула жезлом, сбрасывая дросс. Он ударился о кнопку и вспыхнул светом.

Глухой удар закрывающегося хранилища эхом прокатился по комнате. Взгляд Нога метнулся от меня к Даррелл и обратно.

— Стром уже привлёк тебя к работе?

— Ублюдок, — пробормотала Джессика, а Даррелл недовольно буркнула, стараясь быть помягче, и вернулась к своему столу.

Я не хотела об этом говорить. Молча я убрала жезл.

— Мне пора вести Плака домой. Увидимся позже. — Уставшая, я поставила почти нетронутое вино на стол и начала подниматься. — Спасибо, Даррелл, — крикнула я, но движение оборвалось, когда Джессика положила мне руку на плечо и практически усадила обратно.

— Полегче, полегче, сестрёнка, — усмехнулся Кайл. — Не так быстро. У тебя был паршивый день. Я только что проиграл Ногу десять баксов. Нам обоим нужны возлияния, чтобы унять боль в душе, а Даррелл разрешила открыть бутылку.

Низкий смех Нога прокатился по его широкой груди, когда он подтолкнул мой полный бокал ближе ко мне.

— И язык развязывает. Давай, рассказывай.

Я заколебалась. Часть меня этого хотела — этой близости, этого ощущения «своих».

— Мне правда нужно отвезти Плака домой.

Ног криво улыбнулся, похлопал диван, и Плак тут же вскочил, тяжело положив голову ему на бедро.

— Ну, что стряслось? — вздохнул Ног, почесывая псу уши.

Даррелл уже сидела за столом, четыре ярко-красные нити шёлка скользили между её пальцами, пока она завязывала узлы. Если бы она действительно хотела, чтобы мы ушли, она бы сказала. Я откинулась назад, подняла бокал и сделала большой глоток.

— Чёрт, гадость, — сказал Кайл, и я чуть не поперхнулась, скривившись.

— Это за обаятельного благодетеля Бенедикта, — сказала я и сделала ещё глоток, содрогнувшись, пока горечь не сменилась тяжёлым онемением. — А это — за Бенедикта, — добавила я, почти опустошив бокал. — А это было за Эшли, — сказала я, моргнув, ставя пустой бокал. Наверное, не стоило этого делать.

— Эшли? — спросил Кайл, и глаза Нога сочувственно прищурились.

Джессика потянулась за бутылкой, чтобы снова наполнить мой бокал.

— Эшли тоже подала заявку на эту работу.

Я кивнула, и от резкого движения мир поплыл.

— Подала заявку — и ушла, когда меня заставили её взять, — сказала я, слыша свой голос будто со стороны. Дайте мне это закончить. Я так близко, — всплыло из памяти, вместе с надменным выражением Сайкса.

Кайл отпил из своего стакана «Х-Мэн».

— Это работа чистильщика. Чего она ожидала?

Пальцы Нога на ушах Плака не замедлились.

— Кайл, ты не помогаешь.

— Я просто говорю. Если это работа чистильщика, зачем она вообще ей была нужна?

Я обмякла в подушках, прижимая наполненный бокал к груди, когда на меня навалился вес дня. Нет. Не стоило этого делать.

— Петра, милая, всё будет нормально, — успокаивала Джессика, и я моргнула, пытаясь сфокусироваться, когда она погладила меня по плечу. — Эшли либо переживёт это, либо нет. Ты знала, что это временно, пока она не закончит диссертацию.

Я выпрямилась и отставила бокал, вспомнив, как она говорила, что ненавидит жить со мной. Хотя, если честно, она просто сломала свой чемодан на колёсиках.

Я наклонилась вперёд, уперев руки в холодную стеклянную столешницу.

— Она моя подруга, — сказала я, и слова вернулись ко мне глухими и тёплыми. — И она так злится, что ничего не слышит. — Я выдохнула, чувствуя головокружение и не желая больше вина. — Сейчас в ней нет места ни для чего, кроме её собственного разочарования. У меня не было выбора. А работа будет отстойной.

Я приподнялась, чтобы увидеть Нога, который ухмылялся, и морщины на его лице сложились в красивую улыбку.

— Маги — надутые свиньи, — согласился он. — Я ещё не встречал ни одного, кто бы не думал, что его дерьмо не воняет.

— Бенедикт не такой уж плохой, — возразила я, сама не понимая зачем. Чёрт, не нравится мне он до сих пор! Но видеть, как он молчал, когда эта капризная маг с ногтями, утыканными дроссом, меня унижала, было больно. Опять. — А вот Кэндис… — добавила я. — Я бы с радостью спустила шар дросса в её унитаз.

Я мрачно покрутила полный бокал. Его извинение было так себе — даже если, скорее всего, искренним. Бенни никогда не был силён в разговорах.

Даррелл рассмеялась с другого конца комнаты, ловко перебирая бусины и кольца, вплетая их в четырёхжильную шёлковую нить.

— Не такой уж плохой? — Джессика подтянула ноги на диван, задумавшись. — Ты вернулась со старым дроссом. Тебя что-то задело, иначе ты бы не стала убирать.

— Здание было дроссовой ямой, — сказала я с опасной улыбкой, вспомнив порезанный палец Бенни. Он так часто приходил на занятия с новой повязкой, что я даже начала гадать, что он сделал на этот раз. Он постоянно «ломал» дросс на себе. Почти как Эшли, — подумала я, и улыбка погасла.

— Ставлю на то, что ты высказала ему своё мнение, а ему оно не понравилось, — сказал Ног, допивая пиво.

— Он сам спросил, — сказала я, и Кайл фыркнул. Но мой взгляд зацепился за тонкую струйку дросса, медленно выползающую к столу дросс-го — маленькое солнечное пятнышко, ищущее, обо что бы разбиться. Я машинально отметила, что нужно подобрать его до того, как он доберётся до моей собаки и подарит ему зубной камень. Я убираю, когда расстроена. Ну и что?

— Ну? — подтолкнула Джессика.

— Давайте просто согласимся не соглашаться, — сказала я, когда искажение подплыло ближе. — Но если я увижу хотя бы намёк, что эта штука хочет вернуться… — Я осеклась, плечи опустились. Я не была уверена, что мои слова вообще что-то значат. Бенедикт был прав. Университет этого хотел. И при всей его лести про выбор меня, уважение моего мнения и безопасный продукт, если к моим словам не прислушивались — да их даже не замечали, — я была не больше, чем мусорщицей за столом с крысами. Чёрт, надо было поесть.

— Чёртова бюрократия, — пробормотал Ног, когда я устроилась на диване с бокалом вина, чтобы закатить себе приличную вечеринку жалости. Я не там ожидала оказаться сейчас в своей жизни. Я привыкла к свободным деньгам, но могла бы найти другого соседа. Лев, например. Он, вроде, не возражал выпускать Плака.

Лицо Нога сморщилось, он выбрался из-под Плака и встал.

— Пошли.

Сочувственное похлопывание Джессики вспыхнуло злостью.

— Ног… — запротестовала она.

Он спокойно кивнул в сторону Даррелл, которая за столом плела узловатые шёлковые нити.

— Мы не помогаем, — сказал он низким голосом. — Ты себя сплетнями накормила—

— Я не за этим здесь, — сказала Джессика, обнимая меня боком.

— Со мной всё в порядке. Правда, — сказала я, хотя нос уже предательски ныл. Я втянула сопли обратно. — Просто надо было сначала поесть.

Объятие Джессики стало крепче.

— Давай, Петра. Сегодня ты ночуешь у меня, — сказала она и бросила на Кайла резкий взгляд, когда тот вдохнул, собираясь возразить. Я это оценила, но не была уверена, что сейчас вообще способна встать. — Твой велосипед влезет в багажник, — добавила она. — А мой арендодатель одну ночь на Плака потерпит.

— А как насчёт суши и кино? — предложил Кайл, и Джессика едва не оскалилась на него.

— Нет, — сказала я, куда более благодарная за сам жест, чем она когда-нибудь узнает. — Со мной всё нормально. Мы с Плаком справимся. — Я моргнула, глядя на лабиринт дросс-го; фокус расплывался. — Я просто немного посижу здесь. — Я подняла голову. — Ничего, Даррелл?

— Да, мэм! — отозвалась она издалека.

Джессика всё ещё колебалась, тревога сжимала ей глаза, пока она стояла рядом.

— Мы с тобой поужинаем на этой неделе, хорошо? — сказала она, снова сжав мне плечо. — За мой счёт.

Я кивнула, и она неохотно направилась к выходу, подталкивая перед собой Кайла. Ног уже был там и ждал, успев открыть дверь заранее.

— Эта Эшли — избалованная стерва, — услышала я голос Джессики, когда они выходили. — Никогда она мне не нравилась.

Я вздохнула и сделала глоток вина.

— А мне — да, — прошептала я. Правда. Да, — добавила про себя.

Плак растянулся на диване и, по-собачьи перебирая лапами, придвинулся, пока его голова не уткнулась мне в бедро. Я опустила руку, чтобы погладить его.

— Даррелл, почему я позволяю им так на меня действовать?

— Такая у тебя натура, — её голос прозвучал отчётливо в тишине, даже с другого конца комнаты. — Твой отец был таким же.

Я вспомнила про жезлы, оставленные в одном из серых шкафчиков на полпути через кампус Сент-Уно.

— Мне пора идти, — сказала я, но, поставив бокал на стол, так и не смогла подняться. Я упёрлась локтями в колени.

И так и сидела. Не двигаясь.

— Не спеши. — Бусины тихо звякнули, когда Даррелл подошла и положила мою пустую сумку на пол, устраиваясь на диване рядом. Красная шёлковая нить с узлами всё ещё была у неё в руках, и, наблюдая, как она обводит её вокруг металлического кольца, я поняла, что это поводок.

— О, спасибо, — сказала я, когда она протянула его мне. — Так будет гораздо проще довести его домой. Красивый, — добавила я, не чувствуя ни малейшего покалывания дросса. Узлы были чисто декоративными.