Олаф с Норой зашли к нему в квартиру. Он осунулся, как это всегда бывало после ссор с Мартой, и был бледен после попыток откреститься от невообразимого в их городке убийства. Норе хотелось обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Сделать то, чего не делала Марта. Он сел на диван, она осталась стоять. Нора вспомнила, как Олаф улыбался ей на кассе. Вообще-то он был довольно привлекательным. Как Марта могла бросить его?

— Зачем ты это сделала? — спросил Олаф, совершенно не улыбаясь.

— Разве тебе не требовалось алиби? — небрежно ответила Нора, в глубине души слегка оскорблённая.

— И что — вранье, по-твоему, хорошее алиби?

— По-моему, — сказала Нора, чеканя каждое слово, — такое алиби лучше, чем никакого вообще.

— Но тебе-то до этого какое дело? — вздохнул Олаф так, словно это ему пришлось оказать Норе услугу, а не наоборот.

— Да просто не могла слушать, как ты мямлишь, — резко ответила Нора, и Олаф вздрогнул.

Это правда. Он всегда был мямлей. А мямли не могут быть убийцами. Нора была уверена в своём поступке.

— К тому же, — добавила она, садясь рядом, — неохота было объяснять им, что я тоже спала в своей постели в три часа ночи без каких-либо свидетелей.

К её удивлению, Олаф усмехнулся.

— Да, ты права.

— Олаф.

— Да?

Нора внимательно посмотрела на него, поражаясь, как можно быть таким глупым.

— Спасибо, — догадался сказать он.

На лице Норы начала расцветать улыбка, но Олаф добавил:

— Надеюсь, Марта об этом не узнает.

Нора скользнула взглядом по их квартире. Скромно, но стильно. Чисто, но не до обсессии. И чертовски одиноко. Хоть с Мартой, хоть без.

— Так значит, ты её видела? Как она садилась в автобус в Таллинн? — не удержавшись, спросил Олаф.

— Как обычно, — пожала плечами Нора.

Марта не изменяла себе. Только Олафу.

— И всё-таки, — сказала Нора. — И всё-таки, Олаф. Какого чёрта ты делал ночью?

— О чём ты говоришь? — Олаф встал и подошёл к окну. — Я был дома. Где ещё мне быть посреди ночи? Ты сама сказала об этом полиции!

Он смотрел в одну точку где-то между двумя слоями стёкол. Только бы не смотреть на Нору. Он совсем не умел врать. Спектакль с соседкой-любовницей дался ему с трудом.

— Олаф… — начала Нора, но тот перебил её, не желая слышать то, что она может сказать:

— Я никуда не выходил.

Нора вздохнула. Смахнула невидимые пылинки с брюк. Зря она их надела. Как было бы хорошо сейчас разгладить складки на юбке. Занять чем-то руки. Разговор, похоже, будет не из лёгких. Нужно закончить его как можно скорее.

— Олаф, я слышала, как щёлкал выключатель и как ты открывал дверь в квартиру.

Он повернулся к ней, явно поражённый. На лице мелькнула неуверенность, потом он ответил:

— Ах, это. Да я лишь выкурил сигаретку у батареи и вернулся.

— Я слышала и подъездную дверь тоже. Вторую сигаретку ты решил выкурить на улице?

— Чёрт бы тебя побрал, Нора! — вспылил вдруг Олаф. — Почему ты лезешь не в своё дело?

Нора встала с дивана и посмотрела ему прямо в глаза.

— Олаф, совершено убийство. Я предоставила тебе алиби. И я хочу знать, что происходит.

Он сник, уставился в витиеватый узор ковра, который Нора признала виновным по всем статьям кодекса безвкусицы, едва его увидев.

— Я ходил выбросить мусор, — сказал Олаф еле слышно. Не отрывая взгляда от ковра.

— Мусор? — Нора была готова услышать что угодно, но только не это. — Выбросить мусор посреди ночи? Серьёзно?

— Вообще-то да.

— Серьёзно?!

— Послушай, Нора, — Олаф поднял на неё покрасневшие глаза усталого кокер-спаниеля, — я знаю, что это звучит странно, и что более подозрительной ночи для этого было не найти. Я могу оказаться в полной жопе. Но я действительно лишь выбрасывал мусор.

— Но зачем? — Нора подошла ближе, доверительно положила ему руку на плечо. Приготовилась услышать какую угодно причину, но Олаф снова смог её удивить.

— Марта. Я забыл выбросить мусор вечером, а она это ненавидит. Просто не переносит физически. Я не хотел очередной ссоры, не хотел, чтобы всё снова закончилось, так и не успев начаться.

— Не поняла?

Нора действительно не поняла.

— Марта может вернуться когда угодно. А что, если она приедет первым автобусом? Или даже раньше, если её кто-нибудь подбросит? Никогда не угадаешь, когда её ждать. Так что когда я вспомнил об этом мешке мусора, просто уже не мог заснуть. Пришлось одеваться и идти на улицу. Понимаешь, Нора? — теперь уже Олаф положил ей руки на плечи.

Он смотрел на неё с такой надеждой, что Норе стало стыдно.

— Конечно, — соврала она.

Выдох облегчения, вырвавшийся у Олафа, доказал, что она поступила правильно.

— Я просто сглупил. Просто выбросил мусор, — повторил он, добавляя словам весомости.

Надеюсь, что так, подумала Нора.

— Я не убивал Камиллу Йенсен, — сказал Олаф, смотря ей прямо в глаза.

И Нора поняла, что пора сдаваться. Она снова села на диван, Олаф сел рядом, настороженно смотря на неё, пытаясь разгадать её мысли.

— Хорошо, — кивнула Нора.

Коснулась ладони Олафа вечно холодными пальцами, и он не отнял руки. Сделала глубокий вдох.

— Хорошо. Я тебе верю.

Пусть будет так.