Египет был его единственной страстью, и большую часть денег Сфинкс спускал на многочисленные книги, альбомы и каталоги по египтологии. Остальное уходило в основном на пиво и сауну. Сауна в местном спорткомплексе с бассейном, конечно, стоила недорого — два с половиной евро, но посещал её Сфинкс каждый будний день. По выходным было дороже, да и народу больше, а людей Сфинкс не очень-то любил. Большой удачей для него было, зайдя в раздевалку, обнаружить, что она пуста, и спокойно раздеться. Ещё большей — если в сауне никого не было. Висящие в душевой полотенца часто могли означать, что их владельцы плавают в бассейне, а не поджидают Сфинкса в находящейся тут же сауне. И когда они означали именно это, Сфинкс был счастлив. Даже если кто-то остервенело намывался под душем — а дома почти все жители воду экономили, — его это не смущало. Он скрывался за прозрачной тонированной дверью и погружался в свой мир. Сауна смывала с него всю грязь, все грехи, мелкие и не очень, которые он накопил за свою жизнь. К сожалению, эффект был кратковременным, и уже на следующий день Сфинкс снова чувствовал, как поры забиваются гнильцой, которая всегда зарождалась изнутри. Его собственная никчёмность угнетала его гораздо меньше, чем могла бы. На неё он почти не обращал внимания, поэтому и делать с ней ничего было не нужно. Она не мешала ему, в отличие от этой грязи, которую он упорно выпаривал из своего организма, в отличие от токсинов, отравляющих его душу, запятнанную и, вероятно, пропащую. Сфинкс никогда не думал, что это бред или что это не изменит его поступков. Он просто чувствовал себя гораздо лучше, а именно это ему и требовалось. Но он был и не настолько глуп, чтобы не понимать: с каждым прожитым днём грязь, грехи и токсины лишь накапливаются, и в конце концов от них он и умрёт, как и все остальные люди, просто не задумывающиеся об истинной причине увядания их жизни.

В ночь, когда они убили девчонку, сауна была нужна ему как никогда.

Наутро он стоял у дверей спорткомплекса, с нетерпением ожидая открытия. Ворвался в раздевалку, долго не мог попасть ключом браслета в замок шкафчика. Ополоснулся под душем и бросился в сауну. К счастью, Сфинкс был один. Если бы в сауне сидел ещё кто-то, он бы просто не выдержал. Грех, вина и стыд были видны невооружённым глазом, и его сразу бы раскрыли. Сфинкс засел в своём сухом жарком святилище, и содеянное сочилось из его пор, пока он зажмуривал глаза. Он был уверен, что если откроет их, увидит чёрные ручейки, стекающие по влажному телу, и это окончательно выведет его из и без того сомнительного равновесия. Сфинкс сидел в сауне, пока не закружилась голова, а потом стоял под душем, пока пальцы рук и ног не превратились в сморщенные обрубки. Всё это время в голове вертелась лишь одна мысль: нашли ли её уже?

К тому времени как он, распаренный, чистый и свежий, надел рубашку и брюки и пригладил перед зеркалом влажные волосы… Да, её уже нашли.