Однажды у Сфинкса случился микроинсульт. Об этом не знал никто, кроме него, а диагноз поставил ему интернет. Но сомнений не было. Он был дома, только пришёл после работы и попытался налить себе чаю. Чайник был словно пустым, прозрачным, неосязаемым, и Сфинкс насторожился, но когда он взял в руку чашку, сомнений не осталось. По полу разлетелись фарфоровые осколки, горячий чай брызнул на ноги. Просто чудо, что Сфинкс не уронил на себя целый чайник. Он был левшой, но совершенно не чувствовал левую руку. И его левая рука тоже совершенно ничего не чувствовала. Она была неживой и какой-то холодной. Просто висела, как плеть, он даже не мог толком ею управлять. Сфинкс испугался и лёг в кровать, надеясь, что всё скоро пройдёт, и вскоре так и произошло. Но когда он встал, по привычке включил старый компьютер и щёлкнул на иконку браузера, когда автоматически загрузилась страница новостей с фотографиями, Сфинксу стало по-настоящему страшно. В тот день умер Кристофер Ли, актёр, которого Сфинкс знал по фильмам «Властелин колец». Ему очень нравились эти фильмы, и ему было очень жаль Сарумана. Но страшно Сфинксу стало не из-за смерти актёра. А из-за текста новостей.

Это явно был не египетский. Не иероглифы. Не транскрипции. Это был его родной язык.

Но Сфинкс не понимал ни слова.

Он склонился над клавиатурой компьютера, чтобы напечатать какой-то запрос, но вместо этого увяз в липком ужасе. Он не различал букв. Совсем. Не понимал, на какую клавишу нужно нажимать. Что это вообще за значки? Что из этого какую букву означает? Что вообще такое буквы? Белые палочки и закорючки, бессмысленно рассыпанные на чёрных квадратиках.

Сфинкс понял, что и сам рассыпается клеточка за клеточкой. Его мозг и его организм. Он подумал, что умирает. Снова лёг в кровать и закрылся одеялом с головой. Даже зажмурился, чтобы избавиться от подступающей паники. Он не знал, сколько так пролежал. Ему хотелось встать и снова подойти к монитору. Снова посмотреть на клавиатуру. Убедиться, что это закончилось. Но он боялся.

Только на следующий день Сфинкс взял в руки первую попавшуюся газету из стопки в углу. «Жизнь Локса» за позапрошлый месяц. Он прочитал первую страницу от корки до корки. На эстонском и на русском. Всё было в порядке.

Слава Тоту, всё было в порядке.

Слава Исиде, это больше не повторялось. Но то чувство ужаса и беспомощности Сфинкс запомнил навсегда.

И вот оно-то как раз и вернулось.

Когда Нора Йордан душила Камиллу Йенсен голыми руками.

У него на глазах.

Когда Расмус Магнуссен убил ни в чём не повинного Олафа Петерсена.

У него на глазах.

Когда Нора Йордан улыбнулась, решив, что правда о содеянном навсегда останется сокрытой.

От всех глаз.

И когда Сфинкс понял, что он для неё теперь единственная угроза.

Уж лучше бы он пережил ещё парочку микроинсультов.