— Эй, Кэт! Я тебя везде искал!

— А-а, прости. Я практиковалась в шитье в крыле лекарей, — это было оправдание, но хотя бы правдивое.

— Полагаю, в следующий раз ты сама меня залатаешь? — Он подмигнул.

— Наверное, еще не скоро. Хотя, надеюсь, следующего раза, когда тебе понадобятся швы, не будет! — приструнила я его.

Он закинул руку мне на шею и крепко приобнял. — Не обещаю. Ты голодна?

— Нет.

— Ладно, но ты всё равно можешь сесть с нами! Коул и Селеста тебя заждались.

Он ведет меня к столам, за которыми собрался почти весь отряд. Первым делом я выхватываю взглядом Коула. Рядом с ним сидит Селеста, она буквально поглощена им, пока что-то говорит. Её рука ласкает его спину, когда она наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо. Его же глаза прикованы ко мне, он совершенно не замечает Селесту. Новая волна тошноты накатывает на меня, и я разрываю наш зрительный контакт.

Селеста обводит взглядом толпу, прежде чем остановиться на ком-то в группе. Я прослеживаю за её взором и вижу Дэриана.

Дэриан смотрит на Селесту из-под нахмуренных бровей и закатывает глаза, прерывая их контакт. Его лицо ничего не выражает; он запрокидывает голову, чтобы допить всё, что осталось в его фляге, и скрывается в направлении своей комнаты. Грусть промелькнула на безупречном лице Селесты, когда она провожала его взглядом — на долю секунды в ней отразились тоска и страстное желание. Это исчезло так быстро, что я почти задалась вопросом, не почудилось ли мне.

Я каменею, вспоминая тот день, когда зашла к нему в комнату. Письма и то немногое, что я успела разобрать внизу каждого из них.

«С любовью, Селеста».

Я заставляю себя закрыть рот. Знает ли об этом Коул? И не в этом ли причина, почему Дэриан так его ненавидит?

Мы с Арчи садимся напротив Коула и Селесты.

Селеста сияет, когда мы устраиваемся на своих местах. — Кэт! Мы уже гадали, где ты пропадаешь.

У меня так и подмывает сказать ей, что только друзья называют меня Кэт. — Ах, да. Простите. Я практиковалась в наложении швов с Мардж.

— О, не беспокойся! Послушай, я как раз говорила Коулу, что хотела бы украсть тебя на завтра.

Коул резко поворачивает голову в её сторону, будто его вывели из оцепенения. — Если позволишь, Селеста, Кэт нам отчаянно нужна здесь, на аванпосте.

Он лжет.

Его пальцы барабанят по деревянному столу с раздражающей быстротой. Я не представляю особой ценности для аванпоста — ни как солдат, ни как лекарь. Должно быть, он чувствует себя чертовски обязанным спасти меня от любого времяпрепровождения наедине с его невестой.

Селеста отмахивается. — Глупости! Уверена, Мардж не будет против. Катерина заслужила отдых — я слышала, она не только в ученицах у Мардж, но и тренируется с твоим отрядом? Кроме того, мне было бы приятно её общество в Уиндмире.

— Уиндмир? Зачем нам туда? — Я выгибаю бровь. От мысли о разлуке с Дэйшей перехватывает дыхание.

Селеста одаряет меня своей лучезарной улыбкой. — За платьями, конечно!

— За платьями? Зачем мне новое платье?

Арчи разочарованно ноет: — Ну вот, я тоже хочу пойти!

— Прости, только для дам! — Селеста смеется, бросая украдкой взгляд на Коула. — Мы устраиваем небольшой ужин в честь нашей помолвки.

Боги, она так влюблена. Мой разум сразу рисует их вдвоем: они целуются, ласкают друг друга, сплетаются в простынях. Я должна заставить себя остановиться, пока меня не вырвало или пока я не выпалила правду о нашей ситуации.

Вместо этого я лихорадочно ищу предлог. — Всё в порядке. У меня здесь есть платье, которое я могу надеть.

— Это можно оставить на другой случай. Я хочу купить тебе новое! Тебе даже не придется тратить ни гроша. Я угощаю. — Она кладет руку поверх ладони Коула, который едва заметно вздрагивает от её прикосновения.

— Знаешь, я мог бы поменяться с тобой местами. В платье я буду выглядеть сногсшибательно. — Арчи поигрывает бровями.

Это вырывает у меня смешок.

— Я зайду за тобой утром, и мы отправимся туда вместе, — объявляет Селеста тоном, не терпящим возражений. Она делает всё, чтобы я не смогла отвертеться.

Я вглядываюсь в её синие глаза лани. — Как мы успеем дойти до Уиндмира и вернуться за один день?

— Ну что ты, мы не пойдем пешком, глупышка! — Селеста смеется. — Мы поедем в карете.

Мои глаза округляются. Только у богатых есть кареты и лошади. Лошади — лакомый кусочек для драконов, так что если ты ими владеешь, значит, у тебя есть средства на их охрану. Мне следовало догадаться по её изысканному платью и богатым цветам его отделки. Она выглядит так… неуместно в этом грубом, пыльном, однообразном лагере. Драгоценные камни в её серьгах рассыпают радужные блики при каждом движении её головы. Золотые ободки украшают её пальцы, но обручального кольца нет — кольцо матери Коула отсутствует.

Я перевожу взгляд на Коула, и он уже смотрит на меня.

Я вскакиваю на ноги. — Прекрасно. Увидимся утром. Я изрядно устала, так что лягу пораньше.

Селеста и Арчи оба недовольно стонут.

Арчи тянет меня за рукав с мольбой в голосе: — Но ты же только пришла!

Я ободряюще улыбаюсь ему. — Увидимся завтра!

Завтра мне придется разыграть свой лучший спектакль, притворяясь сестрой Коула.

Притворяться той, кем я не являюсь.

Глава 34. ЧАЙ И ВЫПЕЧКА

Каждый раз, когда я закрываю глаза и погружаюсь в сон, мои видения окутаны огнем. Перед глазами мелькают Коул, Дэриан и Селеста. Я борюсь с сонливостью, сажусь на кровати и в конце концов выскальзываю в лес к Дэйше. Мысль о том, чтобы оказаться в другом городе без неё, ложится камнем в животе.

— Привет, — приветственно фыркает она и извивается, пробираясь ко мне. Она подается вперед, подползая ближе, пока мы не оказываемся нос к носу; её чешуя пугающе холодная на ощупь. — Ты в стрессе.

От неё не скрыться. Она в моей голове, в моем сердце, в каждой клеточке моей души. Словно мы — одно существо.

Она отворачивается от меня и подходит к дереву. Древесина стонет и трещит — Дэйша вырывает небольшое деревце из земли. Она поворачивает голову ко мне, зажав ствол в пасти; дерево длиной почти с неё саму.

Я пригибаюсь, прежде чем меня заденет по касательной. — Что ты творишь?

Её губа приподнимается, обнажая блеск кинжалоподобных зубов, сомкнутых на деревянном стволе. — Знаешь, во что мы давно не играли?

Я усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу, когда я угрожала ей палкой. Что потом превратилось в непреднамеренную игру «принеси-подай». — Дэйша, я не могу играть.

— Это еще почему?

— Да потому что я это дерево даже с места не сдвину, как бы ни старалась! — я смеюсь и хлопаю её по щеке.

Если бы драконы умели посмеиваться — уверена, она бы сейчас это делала. — Ладно.

Она швыряет дерево в сторону озера. Я вздрагиваю, когда оно с шумом врезается в воду и исчезает в глубине. Дэйша несколько раз проводит черным языком по зубам.

Она резко дергается, прищуривается и начинает мотать головой из стороны в сторону. — Что-то застряло в зубах.

— Дай посмотрю.

Она опускает голову и кривит губы, обнажая зубы. Если бы кто-то другой увидел нас сейчас, он бы не на шутку испугался за меня. Скорее всего, просто оцепенел бы от ужаса. Но я подцепляю пальцем её верхнюю губу и осматриваю зазубренные зубы. Я вытаскиваю занозу размером с мой палец из десны и отшвыриваю её в кусты.

— Утром мне нужно уехать в Уиндмир. Это город к северо-востоку отсюда, я должна вернуться к закату. Загляну к тебе, как только приеду. Пока меня нет, оставайся здесь, у озера.

Её шумный выдох обдает моё лицо жаром — явный признак разочарования. Но она, должно быть, чувствует мою тревогу, потому что утыкается головой мне в грудь. — Со мной всё будет в порядке. Я и так занимаюсь этим каждый день. А если я тебе понадоблюсь — я всего в паре минут полета.

Я улыбаюсь, еще несколько секунд прижимаясь головой к ней, прежде чем мы прощаемся, и я направляюсь обратно на аванпост.

Миновав каменную стену вокруг лагеря, я приближаюсь к своей комнате и замираю, услышав тихий стук. Нырнув в тень, я прижимаюсь к задней стене своего жилища и жду; сердце колотится в груди.

Стук раздается снова, я выглядываю из-за угла на звук. Темный силуэт женщины стоит у двери Дэриана, длинный шлейф её платья сливается с землей.

Селеста.

Она стоит, рука всё еще сжата в кулак и поднята, ожидая, когда откроют. Проходит еще несколько долгих секунд, и она стучит в дерево в третий раз.

Дверь распахивается. Каштановые волосы Дэриана всклокочены, свободная рубашка висит на крепких плечах. Его глаза сужаются в щелочки, когда он понимает, кто стучится к нему в такой поздний час.

— Какого чёрта тебе нужно? — рычит он.

Селеста отвечает гораздо более тихим шепотом, настолько тихим, что я не могу разобрать слов. Пока они отвлечены друг другом, я подкрадываюсь ближе, пробираясь к палатке-складу, разделяющей мою комнату и комнату Дэриана. Сидя на корточках, я высовываюсь на дюйм, просто чтобы взглянуть.

С этого ракурса мне видны профили обоих. Селеста протягивает руку в перчатке; её черты смягчаются, когда она касается руки Дэриана.

Дэриан вскидывает голову, глядя на Селесту; гнев кипит в самой глубине его души. Он резко отдергивает руку. — Не. Смей. Ко мне прикасаться, Селеста.

Она нехотя убирает руку, глаза её расширены и полны мольбы. — Мы можем хотя бы поговорить?

— Нам с тобой абсолютно не о чем разговаривать.

— Ты… ты ведешь себя как последняя сволочь, — шепчет она.

Я вздрагиваю, не ожидая столь грубого ответа от такой благовоспитанной особы. В её голосе сквозят разочарование и отчаяние.

Его пальцы крепко сжимают дверной косяк. — Да, я знаю. С чего это вдруг тебя это шокирует спустя столько времени?

Она выдерживает его взгляд, её челюсти сжимаются и разжимаются. — Ты можешь хотя бы выслушать меня? Я люблю тебя…

Его грудь вздымается, он выпрямляется, возвышаясь над ней; ноздри гневно раздуваются. Одним своим взглядом он мог бы сжечь деревню дотла. — Не смей, говорить мне это слово.

Я сглатываю; от резкости его тона у меня едва не вышибает воздух из легких. Чувствуя, что этот интимный момент становится для меня слишком тяжелым, я отстраняюсь от угла и прячусь за палаткой-складом, глядя на лес за полуразрушенной стеной.

Голос Дэриана прорезает тишину: — Убирайся отсюда к чёрту. Живо. Ты только всё усложняешь, а в этом нет нужды.

Звук захлопнувшейся двери звоном отдается в моих ушах.

Наконец, утром раздается стук в мою дверь; я рассеянно обираю катышки с платья, прежде чем пойти открывать. Селеста стоит в лучах раннего солнца, темные волосы уложены изящными волнами и закреплены шпильками. В ушах сияют жемчужины, на щеках играет легкий румянец. Она тепло улыбается мне, в уголках её великолепных синих глаз собираются морщинки.

Боги, ну неужели она не могла быть хоть капельку некрасивой? Или злой? Я отгоняю эти мысли и вспыхнувшую вместе с ними ревность.

— Доброе утро! Ты готова? По пути в город можем зайти выпить чаю с выпечкой, — щебечет Селеста.

— О… звучит здорово. — Я выдавливаю воодушевление, вглядываясь в выражение её лица. Впрочем, я не нахожу и следа того отчаяния, которое она добровольно выплеснула на Дэриана несколько часов назад.

Она сгибает руку в локте, и я нерешительно беру её под руку. Она ведет нас прочь от лагеря, мимо восточной стены аванпоста к поляне, сверкающей утренней росой. На солнце нас ждет белая карета, сияющая золотой отделкой. Две величественные белые лошади, запряженные в карету, пощипывают траву; их длинные хвосты подергиваются, а уши прядут на каждый звук. На козлах восседает джентльмен в парадном черном костюме. Он склоняет перед нами голову и спрыгивает, чтобы открыть дверь. Внутри кареты — мягкие бархатные сиденья красного цвета, украшенные золотыми пуговицами и тесьмой. Даже окна выгнуты изящными золотистыми завитками и дугами.

Теперь уже я чувствую себя не на своем месте.

Селеста пропускает меня вперед, и когда мы обе усаживаемся, джентльмен закрывает дверь и возвращается на свой пост. Звук закрывшейся двери подчеркивает моё положение. Мы наедине. Я не совсем представляю, как далеко до Уиндмира на карете. Надеюсь, не слишком, потому что я нервничаю — боюсь случайно сболтнуть лишнего и выдать свое истинное происхождение.

Карета дергается и катится вперед. Я смотрю, как каменная стена аванпоста и здания лагеря исчезают вдали.

Наконец Селеста нарушает тишину: — Итак, Кэт! Коул сказал мне, что ты недавно присоединилась к отряду. Ну и как тебе здесь?

А я-то надеялась, что мы насладимся тишиной.

— Всё… э-эм… хорошо. — Я неловко киваю. — Я многому научилась за то недолгое время, что нахожусь здесь.

— Как чудесно! Представляю, как непросто было привыкнуть к переходу от гражданской жизни к военной.

— Да. Я всё еще привыкаю, но по гражданской жизни не скучаю. — Я смотрю в окно на лес. По крайней мере, здесь, в королевской армии, мне не нужно беспокоиться о том, где раздобыть еду. С другой стороны, это определенно накладывает отпечаток на мои отношения с Дэйшей.

— О? Не скучаешь? — Селеста склоняет голову набок, серьги позвякивают при движении.

— Ну… может быть, совсем немного. Скучаю по маме… — я осекаюсь. — Я имею в виду, скучаю по семье.

Её черты смягчаются, губы складываются в сочувственную гримасу. — Я знаю. Мне так жаль твою маму. Знаю, как тяжело это далось и Коулу тоже.

Она подается вперед и бросает взгляд на мои руки. Я стараюсь не вздрогнуть при мысли о том, что она может их схватить. К счастью, ей хватает такта этого не делать.

— Спасибо… — шепчу я, возвращая внимание к окну.

— Знаешь, с тех пор как ты вернулась, он заметно повеселел.

Я бросаю на неё боковой взгляд. — Что ты имеешь в виду?

— Он просто кажется гораздо более… живым? — Она смеется и машет рукой, будто хочет стереть только что сказанное. — Я… я сама не знаю, что несу.