Он пытается дотянуться до меня, но я резко отдергиваю руку. Оцепенение, пригвоздившее меня к месту рядом с ним, наконец спадает. Я бросаюсь к двери, не в силах бежать быстрее.

— Кэт, пожалуйста! Кэт, постой! — В его голосе слышится отчаяние. — Позволь мне объяснить. Пожалуйста, я люблю тебя!

Я резко разворачиваюсь к нему, тыча пальцем, будто это может унять бушующий внутри гнев. — Нет, пошел ты, Коул. Как ты мог скрывать это от меня? Может, ты был прав. Я тоже тебя больше не знаю. Потому что тот Коул, которого я знала, сказал бы мне правду. Он бы не лгал.

Слова градом сыплются из моего дрожащего рта. Я изо всех сил пытаюсь сохранить хоть какое-то подобие самообладания. Ярость и чувство предательства ревут во мне, заглушая все остальные мысли и чувства.

Я срываю кольцо его матери с пальца и вкладываю ему в руку. — На, возьми. Тебе оно наверняка пригодится для невесты.

— Нет, постой! — Он пытается успокоить меня, хватая за плечо. Но он не может спасти меня из этого ада. Уже слишком поздно. Всё, что мне осталось — это гореть.

Я вырываюсь из его хватки. — Не смей, ко мне прикасаться. Никогда больше меня не трогай. Оставь меня, чёрт тебя дери, в покое.

У него хватает богами проклятой наглости смотреть на меня со слезами на глазах, будто ему больнее, чем мне. Я вылетаю из его комнаты, но он несется за мной по пятам.

Навстречу Коулу выходит Карлайл. — Капитан, вам действительно нужно это выслушать. — Подожди, — цедит Коул. — Это срочно и не терпит отлагательств. От короля.

Коул ворчит, и его шаги за моей спиной затихают. Я мчусь прямиком в свою комнату, в ушах шумит кровь.

Дэйша? Мы уходим.

Что?

Да, сегодня. Сейчас. Встретимся у лагеря и улетаем.

Любые сомнения в том, смогу ли я доставить Дэйшу в Земли драконов в одиночку, выжжены бушующим внутри гневом. Я врываюсь в комнату, запихиваю вещи в сумку и наспех черкаю записку для Мардж и Арчи. Суть для обоих одна: спасибо за всё, я всегда буду считать вас друзьями. Надеюсь, мы еще увидимся.

Я уже представляю, как Арчи плачет, а Мардж бесится, что я не взяла её с собой. В пылу момента я на секунду колеблюсь, но отбрасываю сомнения прежде, чем успеваю раздуматься. Прежде чем передумаю. Может, я и вернусь, а если нет — что ж, возможно, им в любом случае будет лучше без меня. У меня нет душевных сил просчитывать последствия, как нет и способности справляться с чем-либо, кроме кипящей ярости, грозящей разорвать меня изнутри.

Уже в пути.

Я хватаю меч и выскальзываю из комнаты. Закрывая дверь, я бросаю прощальный взгляд на завядшие цветы на столе — подарок Коула, принесенный все те недели назад, — и с силой захлопываю её. Смотрю на север, и моё внимание цепляется за комнату Дэриана. Серебристый лунный свет поблескивает над его угловатой крышей.

Карта. Мне нужно забрать карту.

Я крадусь к его комнате, поминутно оглядываясь. Оказавшись у двери, стучу и жду. Тишина. Еще раз осмотревшись, пробую открыть дверь.

Заперто.

К чёрту карту. Доберемся как-нибудь сами. Я огибаю угол комнаты Дэриана и замечаю силуэт Дэйши в лесу неподалеку.

Носком сапога я цепляю край ящика, запрятанного в тени у стены дома Дэриана. Падаю на колени и резко перевожу взгляд на деревянную штуку. Внутри плещется какая-то жидкость, и в лунном свете я различаю красные буквы на боку: ХРУПКОЕ.

Понятия не имею, что здесь делает ящик с вином.

Силуэт Дэйши колышется среди темных деревьев впереди — она начинает приближаться к лагерю. Я иду ей навстречу, но чья-то рука хватает меня за капюшон плаща. Меня дергают назад и швыряют лицом в стену. Ноющая боль прошивает щеку от удара о холодный камень.

— Какого чёрта ты тут забыла? — рычит кто-то.

Сердце колотится, я лихорадочно ищу оправдание. Не дождавшись ответа, незнакомец разворачивает меня и вжимает спиной в стену. Плечи стонут от резкого удара. Рука мертвой хваткой сжимается на моем горле. Другая прижимает кинжал к моей груди. Яростный взгляд Дэриана впивается в меня, зубы оскалены в безмолвном предупреждении. Я борюсь, извиваясь, как червяк в его хватке. Когда я не отвечаю на его вопрос, он сжимает пальцы на горле еще сильнее.

Я задыхаюсь. — Ты меня душишь…

— Я задал тебе грёбаный вопрос.

Дэйша, уходи, возвращайся к озеру, пока он тебя не увидел. Ярость сменяется страхом, я в панике пытаюсь сделать так, чтобы он не обернулся и не заметил её. Ему достаточно просто повернуть голову.

— Чего тебе нужно? — снова шипит он. Острие его клинка впивается мне в грудь. Я пытаюсь придумать хоть что-то. Хоть что-нибудь. Страх того, что Дэриан найдет Дэйшу, перекрывает остатки ярости, предательства и боли. Из-за нехватки кислорода перед глазами начинают расплываться черные пятна.

Дэйша крадется к нам, расправляя крылья. Я сожгу каждый дюйм его плоти за то, что он тронул тебя.

Нет, уходи! — Мой взгляд на долю секунды непроизвольно дергается к её призрачному силуэту.

Дэриан прищуривается, а затем начинает поворачивать голову, чтобы проследить за моим взглядом. Есть только одна вещь, которая, как я знаю, может отвлечь его достаточно сильно, чтобы Дэйша успела скрыться. Единственное, что может нас спасти.

— Тебя, — выдыхаю я.

Он замирает. В его взгляде что-то надламывается. Он переводит глаза с одного моего зрачка на другой. Хватка на горле слабеет, но в словах всё еще слышится сталь: — Что ты сказала?

— Я сказала… я хочу… — Появившееся пространство позволяет мне вцепиться в его волосы, и я рывком притягиваю его к себе. — Тебя.

Я целую его.

Уходи, Дэйша, пока он тебя не увидел.

Дэриан вздрагивает от шока. Но проходит всего секунда, прежде чем он толкает меня в ответ и целует — грубо. Это ощущается натянуто и жестко. Ничего общего с нежностью, искренностью и теплом Коула. Как мы бились на тренировочном ринге, так же напряженно мы сплетаемся и сейчас. Мы терзаем рты друг друга, борясь за первенство. Никто из нас не останавливается и не уступает. Он вжимается своим твердым телом в меня, принуждая к покорности у стены. Оторвавшись от его губ, я целую и кусаю его греховно гладкую кожу на точеной челюсти и горле. Напряжение под его кожей то нарастает, то спадает, пока он не вбивается в меня с яростью и жгучей нуждой. Прижимая меня к стене еще сильнее. Словно ему нужно, чтобы я была еще ближе.

Это работает.

Я запускаю руки ему под рубашку и ласкаю бока, кончиками пальцев прослеживая каждую впадинку и бугорок мускулистого пресса и грудных мышц.

Я ненавижу его, говорю я себе. Нужно просто сделать всё достаточно убедительно, чтобы он не догадался.

Мимолетный шепот мысли проносится в глубине сознания… тогда что же ты творишь?

Ненавижу его, ненавижу, ненавижу.

Боги, я уже слышу его голос у себя в голове. Знаю. Но во мне что-то меняется. Ненависть, питающая каждое движение моих пальцев по его мышцам, каждую ласку моих губ на его горячей коже, превращается в нечто иное, еще более опасное.

Но где мне остановиться? И как я могу это сделать? Что если… что, если я не смогу?

Давление его кинжала на мою грудь исчезает. Что-то со звоном падает на землю. Его рука на моем горле перемещается вниз, обхватывает бедра, и он отрывает меня от земли. Я инстинктивно обхватываю ногами его талию, и он устраивается прямо между моих ног. Он вжимается пахом в меня с богами проклятым греховным напором.

О, боги. Это работает слишком хорошо. Работает даже на мне.

Он не должен казаться таким приятным. Его прикосновения не должны быть такими притягательными. От каждого дурацкого касания его губ я задыхаюсь, от каждого движения его пальцев моё сердце пропускает удар.

Прервав поцелуй, он посасывает мочку моего уха и проводит языком по мягкому месту за ухом — той самой сладкой, чувствительной точке, которая никогда не упускает случая меня предать. К собственному удивлению, я вскрикиваю, и его щеки напрягаются в победной усмешке. Моё нутро захлестывает волна расплавленного желания, растапливая последние остатки запретов. Я чувствую себя сокрушительно голодной по нему.

Я чувствую, что падаю. Погружаюсь глубоко в густой туман похоти, так же явно, словно соскальзываю с края обрыва. Я тянусь к нему, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то, что удержит меня от падения. Но каждая опора исчезает под его горячим дыханием, шепчущим мне в ухо, и под дразнящими ласками его мягких губ на моей коже. Он выманивает и подначивает каждую из моих опасных тяг, о существовании которых я даже не подозревала.

Его рот спускается по моей шее к изгибу груди. Мои ноги крепче сжимаются вокруг его талии, плечи откидываются назад. Он ведет горячим языком по моей коже восхитительно медленно, заставляя меня дрожать от жажды.

Прежде чем я успеваю одуматься, слова сами слетают с губ. — Я хочу тебя… отведи меня в свою комнату.

Его зубы прикусывают верх моей груди. — Мне не нужно прятаться. Я возьму тебя прямо здесь и прямо сейчас. Пусть все смотрят, как я трахаю тебя у этой стены.

Мои пальцы впиваются в его густые каштановые волосы, голос срывается на натужный шепот: — Пожалуйста, Дэриан.

Без лишней секунды колебаний он несет меня в свою комнату, исполняя мою просьбу. Он сосет и прикусывает кожу на сгибе между шеей и плечом, пока мы врываемся в его дверь. Пинком захлопнув её за собой, он ставит меня на ноги. Я срываю сумку с плеча и швыряю её на пол, не сводя с него глаз, пока он стягивает рубашку. И вместо того, чтобы отвернуться, я прослеживаю взглядом каждый соблазнительный изгиб его тела.

Он приближается ко мне призраком, пока я задираю рубашку; его ловкие пальцы расстегивают и снимают слой за слоем с моего тела. Я отбрасываю рубашку, и прохладный воздух заставляет мои соски затвердеть. Он опускается на колени передо мной, дорожка его горячих поцелуев вьется вниз к пупку, пока он помогает мне стянуть штаны. Мои брюки грудой оседают у щиколоток, оставляя меня обнаженной, и его взгляд поднимается к моему лицу. Его зеленые глаза смотрят жадно из-под порочно изогнутых бровей.

Он ведет своим греховным языком по внутренней стороне моего бедра, подбираясь всё ближе и ближе к моему центру. Моя голова откидывается назад, и он замирает прежде, чем его язык успевает коснуться меня. Я покачиваюсь, и его сильные руки сжимают мои бедра, чтобы удержать.

Его дыхание согревает пространство между моих ног. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Я качаю головой, зажмурившись. Я не хочу этого говорить. Я не могу облечь в слова самые глубокие, самые голодные желания внутри меня. Вместо этого я хватаю его за волосы и притягиваю его лицо ближе к себе. Я дрожу в предвкушении его губ на моей плоти.

Он фыркает, видя моё нетерпение. Но затем глубоко вдыхает мой запах, прежде чем уткнуться лицом между моих ног. Никаких колебаний, никаких преград в том, как легко он сосет и ласкает меня. Очерчивая круги языком по моему пульсирующему клитору, он поглощает каждый дюйм моей влажной, горячей кожи. Его пальцы впиваются в мои бедра, пока я дергаюсь с прерывистыми стонами.

— М-м-м. — Он стонет от того, какой влажной я стала, и отстраняется, чтобы взглянуть на меня снизу вверх. — Боги, ты на вкус еще лучше, чем я представлял.

Он наблюдает за мной с той самой хитрой ухмылкой на губах, упиваясь каждой каплей моего наслаждения. Я не могу не думать о том, как он до нелепости соблазнителен. Шепчет мне что-то, пока он там, внизу, — что-то, чего даже я не могу разобрать. Он вжимает язык в мой горячий, влажный вход, одновременно кончиком носа выписывая круги по моему клитору.

Черт. Я погрязла во всем этом по самые уши.

Я хнычу, ноги подо мной дрожат, пока он ведет меня к разрядке. Мои глаза распахиваются, каждый вдох в груди дается с трудом. — Пожалуйста. Я больше не выдержу. Просто трахни меня уже.

Милосердно он подхватывает меня на руки и укладывает на кровать, нависая сверху. Словно каждое мгновение ожидания — это агония, я впиваюсь лихорадочными пальцами в край его штанов и тяну вниз. Его тяжелая плоть вырывается на свободу. Я замираю, глядя на обнаженное великолепие его тела, желая коснуться каждого дюйма, который он мне позволит. Его тело высечено из глубоких углов и линий годами изнурительных тренировок — от груди до самых бедер. Идеальный пресс красуется прямо над его великолепным, напряженным членом. Вспышка расплавленного предвкушения покалывает внизу живота.

Он отстраняется, чтобы оглядеть мою наготу, медленно облизывая губы. Один его вид заставляет меня хотеть рассыпаться на части, колени слабеют от неукротимого желания сесть ему на лицо. Чтобы он трахнул меня и заполнил собой. Касался меня, дразнил и делал всё то, в чем я так отчаянно нуждаюсь.

Двумя пальцами он дразнит мой вход, пока я нетерпеливо выгибаюсь навстречу. Он ласкает мою нежную плоть, скользя умелыми кончиками пальцев вверх и вниз, мучительно медленно, пока его пальцы не начинают блестеть от моей смазки. Когда я приподнимаю бедра к нему, безмолвно умоляя, он наконец вводит пальцы внутрь, заставляя меня хныкать и извиваться.

Он не медлит. Это грубо и упоительно: он толкается сильно и быстро. Я ловлю себя на том, что лихорадочно трусь о его руку. Я нахожусь в жалкой зависимости от каждого его движения, вжимаясь головой в подушки при каждом восхитительном скольжении его пальцев. Он добавляет третий, и я ахаю; он входит в меня, пока я не начинаю пылать от жажды чего-то большего — от жажды его самого. Умирая от голода по нему, желая, чтобы он утолил эту ноющую нужду, которую сам же и создал.

Я подбираюсь всё ближе к оргазму, ноги трясутся. — Дэриан, пожалуйста. Помедленнее, или я сейчас кончу.

Он не замедляется; его глаза вспыхивают порочно, когда он проводит языком по губам и улыбается. — Хорошая девочка. Ты кончишь для меня на мои пальцы. И до конца этой ночи ты не перестанешь кончать, пока я не разрешу тебе остановиться. Ты поняла?

Я не уверена, стоит ли мне бояться или ликовать. Но времени на раздумья у меня нет, потому что я лопаюсь по швам и со вскриком изливаюсь на его умелые пальцы.