— Засчитаю это как победу, — заявляю я, гордо уходя из центра ринга вместе с Коулом.

Арчи закидывает руку мне на шею, посмеиваясь, и поднимает ладонь, чтобы дать мне «пять». — Напомни мне никогда не называть тебя котёнком! Сегодня у тебя две победы. Может, начнешь тренировать меня?

Я закатываю глаза и в шутку толкаю его в руку. Дэриан шумно втягивает воздух, всё еще согнувшись в кругу для спарринга, и выпрямляется. Его разъяренные зеленые глаза сверлят меня, прежде чем он уходит обратно в лагерь.

Скатертью дорога.

***

После обеда с Арчи я направляюсь к Коулу и стучу в дверь, прежде чем приоткрыть её. Коул сидит за столом, подперев подбородок кулаком, и смотрит на бумаги перед собой. Он яростно изучает страницы, нахмурив брови.

Я проскальзываю в комнату, закрывая за собой дверь, и он наконец поднимает на меня взгляд.

Улыбка дергается в уголке рта Коула. — Привет. Извини, не слышал, как ты вошла.

— Привет. — Я плавно пересекаю комнату, обвиваю руками его шею и заглядываю через плечо на стол, гадая, что его так сосредоточило.

— Твой бой с Дэрианом был впечатляющим, — хвалит он.

— О, а с Арчи — нет?

Он смеется, улыбаясь мне. — Разумеется, и Арчи тоже. Признаю, он давал тебе слишком много поблажек.

— Думаю, мы все это поняли.

— Что Дэриан тебе сказал? — спрашивает он.

Я прикусываю язык, лихорадочно соображая. Мне бы не хотелось расстраивать Коула тем, что наговорил Дэриан. У него и так забот полон рот. К тому же я вполне способна разобраться с Дэрианом сама. — Просто… что ты слишком заботливый старший брат.

Он внимательно наблюдает за мной. — Если он продолжит тебя донимать, дай мне знать. Я с ним разберусь. Но держись от него подальше — он опасен.

Я перевожу взгляд с Коула на бумаги, разбросанные по столу. — Чем занимаешься?

Он вздыхает и приподнимает лист, чтобы я видела. — Описи имущества. Я должен подписать их и отправить обратно Генералу. Они требуют, чтобы абсолютно всё было учтено. Если цифры не сойдутся, мне несдобровать.

— Тебя казнят только за то, что ты мог засунуть куда-то не туда пару бинтов?

— Нет… скорее всего, я получу предупреждение или два перед дисциплинарным взысканием. Но такова специфика моей должности. Они очень серьезно относятся к отчетности. — Он откладывает бумагу и берет новую. — Еще я должен отправить рапорт о событиях за последний месяц. Я всё тянул с упоминанием, что моя сестра примкнула к отряду. Тем более что я не запрашивал разрешения, прежде чем зачислить тебя. Боюсь, при таких обстоятельствах они могут устроить мне проверку.

Мы оба несколько мгновений молча смотрим на его письмо.

— Тогда скажи им, — шепчу я.

Он разворачивается в кресле ко мне. Наши лица опасно близко. Настолько, что его дыхание щекочет мне щеку. Плохая затея, учитывая, что нам не полагается целоваться. Мой взгляд инстинктивно падает на его губы, и я отчетливо замечаю, как у него перехватило дыхание.

Его взгляд мечется между моими глазами и ртом. — Это заставляет меня… нервничать.

Я не совсем уверена, говорим ли мы всё еще об одном и том же. Но я принимаю правила игры. — Это не будет иметь значения, если мы уже будем в Землях драконов, верно?

Коул выдыхает, возвращая внимание к письмам. — Не знаю. Я тут думал: лучший шанс проскочить незамеченными — это дождаться безлунной ночи. Ни луны, ни света. Чешуя Дэйши такая темная, что её будет проще скрыть в тенях. Но следующая безлунная ночь будет только через несколько недель.

Он постукивает по письму, в котором набросал несколько предложений. — Надеюсь, Генерал одобрит мой запрос на карту северных аванпостов и границ. Возможно, даже с подробностями хребта Драконья Спина. Скорее всего, на её получение уйдет пара недель.

— Думаешь, мы не справимся без карты? Если просто рванем прямиком на север? — спрашиваю я.

— Нет, потому что я не знаю, где расположены лагеря мятежников. Я слышал слухи, что они разбросаны по всему хребту Драконья Спина для защиты своих границ, но я не уверен. Наткнуться на аванпост мятежников было бы катастрофой. Особенно учитывая, что их будет больше. Как думаешь, ты сможешь прождать здесь несколько недель, пока мы не получим карту?

В животе всё скручивает. Не знаю, от мысли ли о том, что придется торчать здесь так долго, или от опасности пути к Землям драконов. Но я всё равно киваю. — Я… думаю, да.

— Подножие хребта Драконья Спина примерно в паре дней пути отсюда. Может, больше, если придется идти медленно. У меня будет более четкое представление, когда получу карту.

Я подаюсь вперед и прижимаюсь губами к его щеке. — Спасибо.

Его челюсть напрягается в улыбке, и я отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Мы соприкасаемся носами, и его взгляд теплеет. Так близко мой пульс, должно быть, звучит для него как военный барабан. Я чувствую себя совершенно завороженной тлеющим янтарем его глаз. То, как я тянусь к изгибу его мягких губ…

— Три недели, — прерывает он мои наблюдения, резко отводя взгляд.

Мне требуется несколько секунд, чтобы выйти из ступора. — А… как же Мардж?

— А что с ней?

— Она сказала, что не выдаст нас. Она хочет уйти в Земли драконов…

Он вскидывает бровь. — И ты хочешь, чтобы она пошла с нами?

— Я… — Не знаю.

Слова матери звучат в голове. Не доверяй никому, кроме Коула. Относилось ли это и к Мардж?

Но чем больше я думаю о матери и обо всём, что она мне когда-либо говорила, тем сильнее идет кругом голова. В конце концов, могла ли я доверять ей и её рассудку? Я даже не была уверена, могу ли доверять словам собственного отца, человека, которого никогда не встречала. Человека, который к тому же был мятежником. Но что-то зудело внутри, какое-то чувство, ускользающее от понимания.

Мой голос падает до шепота. — Я думала о дневнике, и… что, если мы не на той стороне?

— Конечно, мы на той стороне. Мятежники вырезают целые города невинных людей…

— А что, если это не мятежники? Что, если это кто-то другой? — Я неуютно поеживаюсь от такой возможности.

Он пристально смотрит на меня. — И кто же еще это может быть?

— Я… не знаю. — Я опускаю глаза на свои беспокойные руки. — Но в дневнике моего отца упоминалось, что король истребил всех драконов, когда пришел к власти.

— Ну, драконы могут быть опасны. Он делал это только ради защиты своего народа.

Я бросаю на него предостерегающий взгляд, прищурившись. Часть меня инстинктивно встает на защиту Дэйши и её рода. — Но дело не только в этом. Там упоминались наездники драконов. И то, что их тоже казнили.

— Мятежники, — отвечает Коул.

Я в раздражении качаю головой. — Что ты знаешь о королеве Эларе?

— О ком?

— Вот именно. В дневнике говорилось о королеве Эларе, которая правила до короля Аарика.

— Я знаю, что у короля была жена, но она умерла…

— Она не была его женой. Королева Элара была его сестрой. И король Аарик убил её.

Коул замирает, его лицо бледнеет.

Я встречаю его ошарашенный взгляд, умоляя его допустить, что это может быть правдой. — Мой отец писал, что шпионил за королем и видел множество драконьих яиц. Так я и нашла яйцо Дэйши — зарытым в его могиле.

Коул часто моргает, переваривая информацию, слова даются ему с трудом. — Возможно… ему пришлось… убить…

Но даже он, кажется, не может найти причину — почему. Он никогда не смог бы убить ни одну из своих сестер, и чем дольше он обдумывает это, тем сильнее конфликт отражается на его лице.

Его последний вопрос преследует меня до конца дня: — Но можешь ли ты на самом деле доверять дневнику своего отца?

***

После ужина большая часть отряда разошлась по местам, чтобы посидеть у костра и выпить. Обычное дело, как я успела заметить, в распорядке отряда. Но одной мысли о том, что придется приближаться к пламени, достаточно, чтобы я отклонила приглашение.

— Ты не пьешь? — невинно спрашивает Арчи и тут же поправляется: — Ничего страшного, если нет! Я тоже не особо.

— Пью. Просто… я бы предпочла пить не… — я замолкаю, пытаясь найти подходящее оправдание, и мой взгляд замирает там, где солдаты складывают ветки для костра. — Не там.

Он оглядывается через плечо, прослеживая за моим взглядом. — Там?

Дэриан присаживается у края костра, наблюдая за остальными, и его взгляд цепляет меня издалека. Я отворачиваюсь и киваю Арчи.

— Мы могли бы пойти куда-нибудь еще, если хочешь? — предлагает Арчи.

— Это будет странно, тебе не кажется? Если мы придем ради выпивки и тут же уйдем?

Он пожимает плечами. — Думаю, большинство из них так и делает.

Меня озаряет идея. — Я знаю, где нам раздобыть свою бутылку.

Схватив Арчи за локоть, я тяну его к крылу лекарей; последние лучи солнца гаснут, и на лагерь опускается тьма. Арчи прикрывает рот рукой, безуспешно пытаясь скрыть смех, пока я не щипаю его, заставляя замолчать.

— Ты нас выдашь, — хихикаю я.

Мардж нет на месте, когда мы проскальзываем внутрь и крадемся к кладовой. Я обыскиваю шкафы. Выудив стеклянную бутылку, запрятанную в глубине полки, мы на цыпочках выбираемся обратно в лагерь и спешим ко мне в комнату. Я закрываю дверь, и мы оба взрываемся приглушенным смехом.

Арчи плюхается на стул рядом с моим столом, а я сажусь на край кровати. Я бросаю ему бутылку, и он с легкостью ловит её. Откупорив пробку, он нюхает жидкость и замирает, скорчив гримасу. После моего ободряющего кивка он запрокидывает голову и делает глоток.

— Людям правда нравится это на вкус? — морщится он.

Я смеюсь. — Нет, не думаю. Но это пьют не ради вкуса.

— У меня начнутся галлюцинации? Потому что, если я увижу свою двоюродную бабушку Бекки, я больше никогда тебя не стану слушать.

Я склоняю голову набок. — А что не так с бабушкой Бекки?

— Она постоянно щипала меня за щеки и дергала за уши. Я раньше думал, что именно поэтому у меня всегда такие красные щеки и оттопыренные уши.

— Уши у тебя не торчат, Арч. К тому же твой румянец выглядит довольно мило.

Он усмехается, делает еще глоток и передает бутылку мне. Затем кашляет и отплевывается, колотя кулаком по груди.

— Но нет, глюков не будет. Ты просто почувствуешь себя немного… легче? — Я делаю несколько глотков, сглатывая жгучую горечь. — И это всё, чего ты боишься больше всего на свете? Своей бабушки Бекки?

— Нет… есть и другие вещи. Например, совы, — шепчет он.

— Совы?

— Ага, они жуткие. Ты видела когда-нибудь, как сова крутит головой? — Он вздрагивает от этой мысли. — И свист по ночам.

— А со свистом что?

— Знаю, это звучит глупо… но это дурной знак.

— Если считаешь это глупым, то знай — я боюсь огня.

— Огня? — повторяет он.

— Да… — бормочу я, глядя на бутылку в руках и делая еще один глоток.

Он пожимает плечами, обдумывая мой ответ. — В этом как раз есть логика. Огонь может быть страшным.

— И саму себя. — Мой голос падает до шепота, настолько тихого, что я сомневаюсь, услышал ли он меня.

Он моргает, вскинув брови. — Знаешь… не принимай на свой счет. Но… ты не то, чтобы очень уж пугающая.

Я смеюсь. — А-а, так теперь ты решил выложить мне всю правду? Кажется, я забыла упомянуть: говорят, алкоголь высвобождает то, что ты всегда хотел сказать.

Может, мне стоит притормозить. Пока я не наговорила лишнего.

Но слова сами вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить. — Нет. Я боюсь, что приму неверные решения. Что я ни на что не способна. Что, что бы я ни делала, даже если я пытаюсь поступить правильно, это всё равно погубит тех, кого я люблю. И это меня пугает.

— Пытаться поступить правильно — это действительно страшно, — мягко соглашается Арчи.

Наши взгляды встречаются, серьезные и хмурые. Непривычно видеть его с таким притихшим выражением лица, будто он сдерживает внутри невидимую бурю, ждущую момента, чтобы сокрушить ясный день. И я впервые замечаю, как сильно улыбка смягчает его лицо. Без неё и его ямочек на щеках, когда он смеется, черты его лица кажутся острыми. Если бы не его заразительный оптимизм, к которому я уже привыкла, я бы никогда не подумала, что он солдат.

Между нами повисает печальное напряжение, точно невидимый туман.

— Еще? — Я протягиваю ему бутылку, стараясь разрушить тишину и тяжесть момента.

Он отмахивается. — Если выпью еще хоть каплю, меня вырвет.

Я смеюсь и поднимаюсь, затыкая бутылку пробкой. Ноги двигаются вяло, пока я иду к столу, чтобы поставить выпивку.

Арчи бледнеет. Он вскакивает и зажимает рот рукой. — Кажется, мне сейчас станет плохо.

Его пошатывает, и я резко подаюсь вперед, придерживая его, чтобы он не упал. Мы оба хихикаем, встречаясь взглядами; нас качает, словно в комнате гуляет невидимый ветер, толкающий нас в разные стороны.

Я пытаюсь его успокоить. — Всё будет хорошо. Давай выйдем на свежий воздух. Это всегда помогает.

Мы выскальзываем из комнаты в ночь, спотыкаясь и хихикая, пока не добираемся до внешней стены аванпоста. Я держу его под руку, и мы по очереди подпираем друг друга. Я не поднимаю ногу достаточно высоко, цепляюсь за камень и спотыкаюсь.

Арчи падает вместе со мной, и мы с глухим стуком приземляемся на землю. Очередной приступ смеха вырывается из груди. Я приподнимаюсь на руках, всматриваясь в лес впереди.

Дэй…ша?

Да-а-а? — её голос звучит шипяще, будто из глубокой воды. — Почему ты звучишь так… иначе?

— Как думаешь, здесь водятся драконы? — спрашивает Арчи рядом.

Я кошусь на него, поднимаясь и отряхивая штаны. — Мы их наверняка уже распугали.

Оставайся на месте, — предупреждаю я Дэйшу.

— Посмотри, — говорит Арчи, всё еще лежа на земле. Он перекатился на спину и, вытянув руку, указывает на небо.

Я прослеживаю за направлением его пальца к усыпанному звездами небу. — Ты… никогда раньше не видел звезд?

— Нет, просто… так далеко на севере. На такой высоте. Они здесь такие четкие.