Арчи хмурится, услышав новости. — Мне очень жаль. Я не знал.

Часть того, что сказал Коул, была правдой. Наши матери обе мертвы. Но если у Коула есть отец и сестры, то у меня нет никого. Только Дэйша. И Коул.

— А сколько лет твоим сестрам? — спрашивает Арчи.

Меня охватывает паника: я лихорадочно пытаюсь вспомнить возраст всех сестер Коула.

К счастью, Коул отвечает сам: — Семнадцать, четырнадцать, одиннадцать, девять, шесть и четыре.

Глаза Арчи округляются, он смотрит на меня. — А тебе сколько, Кэт?

На это ответить просто. — Двадцать два.

— А тебе… сколько, Коул?

— Двадцать шесть.

— Ого… — Арчи медленно кивает с приподнятыми бровями. — Могу поспорить, праздники в вашей семье — это весело.

— А у тебя есть братья или сестры, Арчи? — спрашиваю я.

— Ага, я младший из четверых. Все пацаны. Двое моих братьев сейчас служат в Артериасе.

— Ого. В самой столице? Впечатляет!

— Да. Все трое моих братьев изначально были назначены в замок короля. Но старший получил ранение и был с почетом уволен со службы. Он сейчас дома с мамой и папой.

— Жаль это слышать, — бормочу я.

Арчи пожимает плечами и опускает взгляд на свои руки.

— Курицы живут в лесу?

Внезапное вторжение Дэйши застает меня врасплох; я откашливаюсь, чтобы не рассмеяться.

Коул переводит взгляд на меня, Арчи тоже поднимает голову. Оба смотрят на меня выжидающе, будто я только что объявила, что хочу что-то сказать.

С моих губ срывается нервный смешок. — Восхитительно. — Я зачерпываю ложку супа.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Я хотела проверить, смогу ли сама поймать одну.

Я прикусываю губу — больно, — изо всех сил стараясь не расхохотаться. — Ты не сможешь, они живут на фермах. Мы их выращиваем ради еды.

— А что такое фермы?

Глаза Арчи встречаются с моими, он вопросительно приподнимает бровь.

Черт, я, должно быть, слишком долго пялилась прямо на него. Вести два разговора одновременно оказывается гораздо труднее, чем я могла себе представить.

— Дэйша, мне пора. Я приду к тебе ночью.

Я лихорадочно соображаю, о чем бы спросить Арчи. — Ты когда-нибудь бывал в Артериасе?

— Нет. Всегда мечтал! Надеялся, что к двадцати одному году меня переведут туда, к братьям.

— А когда тебе двадцать один? — спрашиваю я.

— Мне уже почти двадцать два. Я, э-э… не прошел отбор. В Артериасе служат лучшие из лучших. Оно и понятно — они защищают короля.

Коул вклинивается в разговор с ободряющей улыбкой: — И мы поможем тебе туда попасть, Арч. Ты уже близок! Не думаю, что когда-либо видел солдата храбрее тебя. Нам просто нужно подтянуть технику владения мечом. Я даже сам напишу рекомендацию королю для тебя.

Но, несмотря на уверенность Коула, улыбка Арчи не касается его глаз. Он бросает короткий взгляд в ту сторону, где исчез Дэриан.

До меня доходит… он хочет, чтобы его тренировал Дэриан.

Шестеренки в моей голове начинают вращаться, складывая кусочки воедино. То, как Арчи тянется к нему, отчаянно жаждя хоть капли признания или уважения, хотя Дэриан только и делает, что отталкивает его. Тот, кого считают лучшим мечником в королевстве. И этот ублюдок даже не желает уделить Арчи ни минуты своего времени.

Я кусаю губу; раздражение на Дэриана закипает во мне.

Взгляд Арчи резко перемещается мне за спину, выражение его лица меняется. Я оборачиваюсь, прослеживая за его взглядом: двое мужчин сопровождают идущую мимо женщину. Все трое одеты в темные боевые кожи, женщина идет на несколько шагов впереди мужчин.

Волосы черные, как тень, ниспадают на её спину роскошными волнами. Её плечи покачиваются при каждом шаге с кошачьей уверенностью. Темные ресницы обрамляют карие глаза; её кожа цвета насыщенного шоколада сияет в лучах заходящего солнца. Она кивает Коулу в знак приветствия, прежде чем они с мужчинами проходят на несколько столов дальше и садятся на свои места.

— Кто это? — спрашиваю я Арчи.

Арчи возвращается к еде в лихорадочном темпе, лишь пожимая плечами.

Коул отвечает: — Мелайна Сильверстоун. Те двое — Гэвин Лоункрик и Нолан Клирбрук. Они из Миствуда.

— Из Миствуда?

— Да, это самый восточный город, если не считать Стоуншайра. — Коул замолкает. — Ну… полагаю, теперь уже самый восточный.

— Что это значит?

— Несколько месяцев назад Стоуншайр был заброшен. Всё население города исчезло — будто они в одночасье снялись с места и ушли. Мне рассказывали, что в пекарне в печи еще горел огонь. А в чайнике оставался чай, всё еще обжигающе горячий.

— Как такое возможно? Никто ничего не видел?

Коул пожимает плечами, раздумывая; его брови сдвигаются. Это выражение глубокой задумчивости я полюбила давным-давно. Так погружен в себя.

Голос Коула падает до шепота: — Никто не знает. Даже в соседних городах нет ответов.

— Король их ищет? — спрашиваю я.

— Думаю, он делает всё, что может. Из-за участившихся атак мятежников мы теряем много людей, и среди гражданских, и среди военных, так что наши силы на исходе. Поэтому мы только что объединились с частью отряда из Миствуда.

Желудок скручивает при мысли о мятежниках и всплывающем воспоминании о Хорнвуде. Арчи затихает — серьезность ситуации наконец доходит до него. Жутко видеть его таким серьезным.

— Думаешь… нас разделят? — шепчу я.

Коул вздыхает и хмурится. — Хотел бы я сказать «нет». Но я не уверен. Иногда приказы приходят за час до выступления. — Он переводит взгляд с Арчи на меня с мимолетной улыбкой. — Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы остались вместе.

Но какой властью на самом деле обладает Коул?

***

Вернувшись в комнату после ужина, я спешу прочесть отцовский дневник при тех крохах дневного света, что остались, прежде чем ускользнуть к Дэйше.

Не думаю, что мне когда-либо было так страшно.

Картина обезглавленных гвардейцев прокручивалась в голове с каждым шагом прочь от покоев короля, пока я сжимал в руках деревянный ящик с драконьим яйцом. А ведь те гвардейцы, насколько мне известно, всего лишь шептались о короле.

Мне нужно было убираться оттуда.

Я не мог позволить себе ни секунды на раздумья о том, что со мной станет. Поэтому я сосредоточился на каждом следующем шаге. Грудь колесом.

Притворная уверенность.

Я усмирил панику, потому что, увидь меня кто-нибудь, они бы сразу поняли, что я что-то затеял.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я добрался до нижних уровней замка. У меня не было времени дойти до главных ворот. Плюс ко всему, мой выход был бы слишком очевиден.

На кухне был мусоросброс, и если бы я смог добраться до него, я бы выбрался из замка незамеченным. Когда я дошел до кухни, там стояла жуткая тишина. Свет был погашен, вокруг царило странное оцепенение.

Я почти ожидал, что сам король материализуется из теней и схватит меня.

Но он не пришел.

Я соскользнул вниз по мусоросбросу, выбрался из замка и побежал на юг. Я знал: если проберусь за ворота, у меня будет больше шансов добраться до Земель драконов.

Я не смел оглядываться, чтобы проверить, не преследует ли меня кто-нибудь, пока бежал по затененным улицам Артериаса. Я не мог позволить себе потерять ни мгновения.

Боги улыбнулись мне: мне удалось миновать остальную часть Артериаса, не привлекая особого внимания.

Артериас остался позади, и из тумана показались окраины Бруквейла. Я рухнул в самой густой части леса. Не был уверен, что ноги сделают еще хоть шаг, а легкие смогут вдохнуть полной грудью. Но когда я наконец заставил себя собраться с последними силами, я залез на дерево. Ночь я провел на спине, растянувшись на высокой ветке. Последнее, что я видел — звездное ночное небо сквозь просветы в листве над головой.

Это напомнило мне о доме.

Я закрываю дневник и смотрю на свой обветшалый потолок. Облака скользят по последним полосам темно-оранжевого и пурпурного неба. Свет в моей комнате сменяется тьмой.

Как ни странно, вид усыпанного звездами неба утешает меня так, что я не могу этого осмыслить. Возможно, отчасти потому, что это то самое небо, под которым я спала последние несколько месяцев. То же небо, под которым спал мой отец.

Позже ночью я выбираюсь навестить Дэйшу. С каждым шагом в глубь леса невидимая струна, уходящая корнями глубоко в мою грудь, натягивается, ведя меня к зарослям деревьев, где я видела её в последний раз. Улыбка согревает моё лицо, когда я различаю её светящиеся белые глаза в глубине пещеры.

Она радостно скачет мне навстречу, оставляя тени пещеры позади и выходя в лунный свет. Расправив плечи, она гордо раздувает ноздри. Я поймала курицу.

Я замираю на полушаге, в недоумении склонив голову. — Что? Как ты вообще могла поймать…

Что-то безжизненное свисает у неё из пасти. Я осторожно приподнимаю голову добычи, чтобы убедиться.

Утка.

Я взрываюсь смешком, представляя, как дракон её размеров гоняется за уткой. Я хлопаю Дэйшу по массивной шее. — Это, э-эм… не курица.

Не курица? — она моргает.

— Не курица.

Пожалуй, мне стоило быть точнее в описании курицы, так как простого упоминания крыльев в перьях оказалось явно недостаточно.

Крылья Дэйши слегка опускаются от разочарования, но она всё равно втягивает обмякшую утку в пасть и проглатывает её одним махом. По её гримасе понятно, что это не совсем то, чего она ожидала.

Я смотрю на озеро, мерцающее вдалеке между просветами деревьев. — Я пока не знаю, как долго мы здесь пробудем. Но ты должна быть осторожна, здесь опасно.

Почему?

— Ну… потому что люди могут быть опасны для драконов.

Что такое человек?

— Такие люди, как я, которые ходят на двух ногах.

Она склоняет голову набок. Но ты ведь не опасная?

Её невинность заставляет мои губы растянуться в печальной улыбке. Я провожу рукой по её щеке и вниз по шее. — Если увидишь кого-то на двух ногах, кроме меня, обещай мне, что спрячешься и будешь сидеть тихо?

Я дважды хлопаю пальцами по её шее, ожидая, что она исчезнет. Но ничего не происходит. Пробую еще раз — безрезультатно, и перевожу взгляд на её морду. — Ты больше не можешь становиться невидимой?

Она зажмуривается, ноздри раздуваются, тело напряжено. Приоткрывает один глаз, глядя прямо на меня.

Я фыркаю. — Я всё еще тебя вижу.

Побежденный выдох расслабляет её тело.

Проклятье. Вот и всё, план провалился.

— Ничего, продолжай тренироваться. Мне пора возвращаться в лагерь, но я приду к тебе завтра. Обязательно держись в тенях и не высовывайся…

Знаю, знаю.

Но как мне сказать ей, что если её поймают, это будет вопросом жизни и смерти? Не только для неё, но и для того, кто случайно на неё наткнется?

Глава 17. МЫ. ВМЕСТЕ.

Мардж не заставляет себя долго ждать и приветствует меня на следующее утро сразу делом. Стоит мне войти в крыло лекарей, как она всовывает мне в руку стеклянный флакон и рявкает, чтобы я доставила его Дэриану. Оказывается, его жилье совсем рядом с моим. Наши комнаты разделяет всего одно здание — та самая вторая и теперь единственная палатка-склад. Кожа покрывается мурашками от осознания такой близости.

Я прикусываю язык, чтобы не отказаться выполнять приказ Мардж.

Когда я медлю, выражение лица Мардж темнеет: — Живее, Катерина. Сейчас же.

Откашлявшись, я склоняю голову и покидаю крыло лекарей. Сердце колотит в ушах, когда я прохожу мимо своей комнаты и замедляю шаг у каменного строения через два здания от моего. Глядя на массивную деревянную дверь, я всерьез подумываю оставить флакон прямо на пороге.

— Пфф, он меня не пугает, — пытаюсь я убедить саму себя.

Кто? — голос Дэйши призраком проносится в мыслях.

Никто. Очередной «двуногий», который мнит себя опасным. — Я прищуриваюсь и колочу в дверь.

Дверь со скрипом открывается, являя мне растрепанного Дэриана. Его зеленые глаза сужаются, и он медленно закрывает дверь прямо перед моим носом.

Я моргаю. Такой прием застает меня врасплох. Но страх вызвать недовольство Мардж, если я не сделаю обещанное, толкает меня вперед. Я снова стучу в дверь.

Дэриан приоткрывает дверь на пару дюймов, чтобы убедиться, что это всё еще я, но, когда он пытается захлопнуть её снова, я выставляю руку, не давая ей закрыться.

Его глаза вспыхивают, кривая ухмылка трогает губы.

Сдерживая натужный стон, я наваливаюсь всем весом на дерево. Но стоит мне посильнее надавить на дверь, как он резко отступает, и она распахивается настежь. Я спотыкаюсь и едва не лечу лицом вниз, но он подхватывает меня за локоть.

Пока он помогает мне обрести равновесие, я поворачиваюсь к нему, метая громы и молнии. Он закрывает дверь, отсекая дневной свет. Толстые каменные стены изолируют нас от лагерного гула снаружи.

Его взгляд скользит от моего лица вниз по телу. — Что ты здесь забыла?

Я вздрагиваю, неуютно поеживаясь под его невыносимо тяжелым взглядом. — Мардж прислала меня.

— Хмм… — Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Черная туника без рукавов обнажает загорелые мускулистые руки. Его по-идиотски растрепанные каштановые волосы падают на лоб, закрывая глаза. — И чего же Мардж хочет?

Боги, он выглядит как законченный разгильдяй.

Я замираю. Напрочь забыв, зачем именно пришла. Лихорадочно нашариваю флакон, который ранее заткнула за пояс. — Мардж хотела, чтобы я…

Я ловлю его взгляд на себе. Его остроты достаточно, чтобы разжечь пожар. Под кожей шевелится ужас от мысли о том, что он может со мной сделать после того, как я провернула тот кинжал в его бедре. Особенно теперь, когда мы одни. Вдали от свидетелей. Вдали от тех, кто мог бы спасти меня от него.